Дыхание

      POV Лены. Какие красивые у него глаза! — заметила впервые. О чём-то спросил. Не слышала, уши будто заткнули ватой. Взялся за мою руку, что-то говорит. Пытаюсь читать по губам. Упрямо твердит, что всё будет хорошо, и мы непременно выберемся — нужно только немного подождать! Уговаривает, убеждает, что скоро мы будем спасены. Киваю в знак согласия. Мне и самой хочется, чтобы наши мучения закончились, как можно скорее. Опять ныряет вглубь, оставляя меня одну. Карпов, не бросай меня, пожалуйста! Опять накатывает волна панического страха и ужаса. Начинаю задыхаться, руки –ноги сводит судорогой. Невольно начинаю барахтаться в воде. Крупные брызги, ударяясь о потолок камеры, попадают на моё лицо. От этого ещё страшнее. Кажется, я забыла, как дышать! Безвольное ослабевшее тело погружается в воду. А мне уже всё равно. Наступает полная апатия. Ничего не хочется. Тишина становится звенящей. Мои глаза открыты. Вижу Карпова. Он пытается выбить ногами стекло в двери. Зачем? Всё равно. Вижу его изумлённый взгляд. Хватает меня за руки, приближает к себе, и мы вместе взмываем вверх. Это необъяснимое ощущение — как полёт! Голова от чего-то кружится, как мои мысли — хороводом. Я вновь на поверхности воды. Смотрю ему в глаза. Замираю от восторга — какое у него красивое лицо! Что такое?! Он с размаху бьёт меня по одной щеке, потом по другой. Как он смеет?! Мысли скручиваются в тугой ком. В голове немного проясняется. Слышу, как он сердито кричит на меня: — Измайлова, не вздумай сдохнуть! Дыши, кому говорят, дыши! Ты слышишь?! — Слышу, конечно! И чего так орать? — всё внутри меня возмущается, и я… делаю резкий вдох! Такой, что закололо в груди, а лёгкие словно покрылись пузырьками воздуха. Подполковник облегчённо выдыхает, дожидается, пока я вдохну ещё раз, потом опять уговаривает потерпеть и побыть одной. А я не хочу! Не хочу оставаться здесь! Мотаю головой в знак несогласия. Подпол колеблется, потом я вижу в его глазах решимость. Он набирает побольше воздуха в грудь и заставляет меня сделать то же самое. Затем, крепко держа меня за руку, тащит меня с собой в глубину. Мы вместе с ним опускаемся на дно! Я даже чувствую твёрдый пол под своими ногами. Карпов притискивает меня к боковой стенке камеры и вновь старается выбить злосчастное стекло. Смотрю на него, зачарованно улыбаюсь и понимаю, что сейчас верю ему, реально, на сто процентов. Он спасёт меня…нас… Я доверяю ему… Воздух заканчивается, а в глазах неожиданно темнеет. Я словно проваливаюсь куда-то! И я не вижу, как начальник СКМ остервенело и упрямо долбит ногами в стекло, выбивая последний глоток воздуха из своих лёгких. Дай Бог ему сил! Стекло наконец поддаётся, с треском и звоном выпадает из двери камеры, а вслед за ним, как из разбитого аквариума, из камеры хлещет вода… Удивительно: я почему-то оказываюсь под потолком сооружения, где мы находимся! Вижу, как подполковник, немного переждав, когда схлынет сильный поток, хватает из угла камеры моё безвольное тело, прижимает к себе и, просунув руку в получившееся в стекле отверстие, дотягивается до ручки и открывает злополучную дверь. Карпов тащит меня, как тряпичную куклу, перехватив поперёк талии. Я не понимаю: почему я вижу это, как будто, со стороны?! Я, что, умерла?! Вижу, как начальник СКМ перекидывает меня через колено: видимо, я наглоталась много воды. Точно: вода льётся изо рта и носа! А Карпов приступает к оказанию первой помощи утопающим: делает несколько нажатий на грудину, потом набирает воздуха в лёгкие, и придерживая моё лицо, с силой вдувает этот воздух в меня. Так несколько раз. Странно, я испытываю какое-то необъяснимое и необыкновенное волнение, когда его губы настойчиво прикасаются к моим. Забавно — похоже, будто он целует меня! Ловлю себя на грешной мысли, что мне это нравится. Мне стыдно, но я хочу повторения… А он продолжает, только моё тело всё ещё безжизненно! Я, по-прежнему, наблюдаю происходящее откуда-то со стороны. Вижу, как он старается, бьётся надо мной, не прекращая попыток …оживить меня?! Потом, отчаявшись, схватил меня в объятья и прижал к себе крепко-крепко! «Лена, Леночка, живи, пожалуйста! Как я в глаза Роме твоему посмотрю?! Что скажу Зиминой и сослуживцам?! Лена, не бросай меня, очень тебя прошу! Ты же веришь мне, ты нужна здесь, понимаешь? Очень нужна!» — он покачивается со мной вперёд-назад, гладит меня по мокрым волосам. На его взволнованном лице отчаяние и капли воды. Они стекают, оставляя на щеках тонкий влажный след, будто он …плачет? Затем его лицо искажается болезненной гримасой, он вдруг издаёт громкий вопль и с отчаянными, полыхающими огнём глазами говорит: «Не-е-ет, Измайлова, ты не уйдёшь! Я тебе не позволю, слышишь?! Я никуда тебя не отпущу! И даже уговаривать тебя не собираюсь! Сказал: ты будешь жить — и точка! Не для того я тебя спасал! " Он опять кладёт меня на пол, и начинает лупить по щекам: «Очнись, мать твою! Я кому сказал?! Измайлова, вернись обратно: ты ещё не выполнила сою миссию! Тебе ещё рожать и детей воспитывать! Слышишь меня?!» Затем опять начинает делать мне прямой массаж сердца и дыхание рот в рот. А до меня вдруг доходит смысл его слов: рожать, воспитывать детей?! Да если бы ты знал, что я… что у меня…! Всё моё существо возмущено и хочет криком кричать! А не могу… Изо всех своих сил пытаюсь сказать хоть что-нибудь! Выходит только хрип и шипение — голоса нет! Злюсь сама на себя и вновь проваливаюсь в темноту… И … оказываюсь на полу! Карпов склонился надо мной. Его губы настойчиво и властно касаются моих. Его дыхание становится моим дыханием. На доли секунды, я вижу его мысли! О чём он думает? Мне стыдно об этом говорить… Нет, правда… Он. он сожалеет, что не успел меня… трахнуть?! Меня переполняют эмоции! Мне хочется надавать ему по наглой морде! И….так безумно хочется, чтобы его губы были на моих губах. Нет, нельзя! У меня же Рома! Я люблю его… Карпов, мать твою! Не целуй меня!» — гудит у меня в голове, мысли путаются и я, с неимоверным усилием, делаю вдох… С кашлем выходят остатки воды, которой я успела наглотаться. В горле першит. Вижу радостные глаза Карпова, его искреннюю улыбку: — Очнулась, Слава Богу! — он хватает меня в объятья. — Карпов, не лапай меня! — выдаю ему. Он выдыхает с таким облегчением, будто у него гора с плеч! Весело смеётся: — Уж и не чаял, что свидимся, Елена Николавна! — и неожиданно влепил мне в губы крепкий поцелуй. Начинаю отбиваться, отталкиваю его, рассерженно кричу: — Ты не понял?! Отпустил меня, быстро! — Да ладно, чего ты? Мало, кто моего поцелуя удостаивается! — весело хихикает он. Отпускает меня и помогает подняться, — Радуйся, Лен, мы живы! — Я радуюсь! — облегчённо вздыхаю я. — Ещё бы этого урода закрыть! Нет, вряд ли получится! А вот Самсон от меня не уйдёт! — уверенно говорит он. — Стас, а я ведь тебя чуть не возненавидела! — Это за что?! — сделал он невинное личико и удивлённые глаза. — Ты знаешь, за что! Ишь, развлечься он со мной захотел! — отбрила я. — Леночка, я же должен был к ним в доверие втереться! — Ладно-ладно! Не отмазывайся! — я строго смотрела на него. — Ну, честное пионерское! — хохотнул он. — Карпов, ты разве был пионером? — Был! — усмехнулся начальник СКМ. — Ладно уж, давай к выходу! Нам ещё до дома добираться долго! — Не получится, дорогая! — Почему? — изумилась я. Карпов пояснил: — Оказывается, ЗДЕСЬ у них всё: и порно — студия, и ребятишки, которых они пользовали на видео. Думаешь, зря я напрашивался у Самсона и у того мерзкого типа. Выпытывал, узнавал, расспрашивал. Теперь они до завтра сюда не сунутся. Думают, что мы с тобой — уже покойнички. И бояться им нечего. Меня единственное беспокоит: лишь бы они своё логово не поменяли и пленников на тот свет не отправили! А выход… Да, надо будет разведать, где эти ублюдки ребят держат! Только, сперва…