Дыхание

      Начальник СКМ посмотрел на часы: — О-о, Лен, уже час ночи! Пора спать. Завтра тоже будет трудный день: нам с тобой придётся очень постараться, если хотим остаться живыми. Он прошёл в бытовку, остановился перед лежанкой и задумался. Потом позвал начальницу дознания. Измайлова пришла, остановилась у дверного косяка. — Лен, я вот, что подумал: ночью будет очень холодно — отопления здесь нет. Придётся с себя всё снять и этим укрыться, чтобы не замёрзнуть! — В смысле, всё снять?! — она изумлённо воззрилась на него, — А спать, что, голыми?! — А дома-то ты как спишь? — усмехнулся он. — Дома? В пижаме, пока отопление не дали, а так — в ночнушке, — бесхитростно ответила она. — Значит, отставить брезгливость! Надевай! Это вместо пижамы, — он взял рубашку и брюки Кубы, протянул ей. Она поморщилась, но потом, видя строгий взгляд подполковника, умоляющим голосом ответила: — Я не хочу вещи с трупа! Стас, пожалуйста, не заставляй меня это надевать… Карпов неодобрительно покачал головой. Потом в его голову пришла идея: — Так! С трупа не хочешь, а с меня, живого, наденешь? Майорша потупила взгляд и пожала плечами. Он быстренько расстегнул рубашку, снял её и протянул Измайловой: — Надевай, пока тёплая! Да не боись, я отвернусь! — он демонстративно отвернулся в сторону. Лена быстро сняла его китель и взяла рубашку. Она, и в самом деле, ещё хранила тепло подполковника. Лена застегнула её на все пуговицы. Рубашка оказалась длинной — до колена, почти как платье. Покрывало пришлось снять — им решили укрываться. Карпов первое время ходил в мокрых ботинках, потом снял и переобулся в башмаки Шрама. Лена не рискнула переобуться в ботинки Кубы, что были на пять размеров больше. Так и ходила в мокрых сапогах. Но, сейчас ноги, реально, начали мёрзнуть. Подполковник вновь забрался на лесенку — проверить: вдруг какие-то вещи просохли? — Ну, что? — поинтересовалась Измайлова, когда подполковник вернулся в бытовку. — Радуйся: твои трусы просохли! — он, весело улыбаясь, отдал ей вещицу. Лена вздохнула с облегчением: хоть что-то из своего можно надеть! — Стас, отвернись! — попросила она. Тот послушно отвернулся, взял рубашку Кубы, висевшую на спинке стула, надел её на себя. Только она оказалась ему немного маловата: не сходилась! Карпов не стал её застёгивать, стесняться, как поняла Лена, он не привык. Так и ходил — нараспашку, сверкая своей «шерстяной» порослью на груди и животе. Пока он ещё не оделся и стоял к ней спиной, Лена про себя отметила, что подполковник волосат даже сзади. «Блин, оборотень какой-то! Этак начнёт сейчас шерстью обрастать и в волка превращаться!» — с улыбкой подумала она, вспоминая американский фильм — страшилку, где суперзвезда мирового кинематографа эффектно перевоплощался в зверя. Только байки про оборотней всегда вызывали у неё улыбку скорее скептическую: под боком такие в отделе ходят! Оборотни…в погонах! Да и Карпов совсем не Николсон…» Она опять невольно задумалась: « Вот как же всё странно: в «Пятницком» его боятся. Ну, если и не боятся, то опасаются точно! НО, здесь, со мной, он совсем другой — подменили, как будто! Никогда я его таким не видела. Или, может быть, мне просто не доводилось раньше с ним сталкиваться так близко? И не так уж он «страшен, как его малюют»? — улыбка вновь тронула её губы. — Измайлова, чё лыбишься? — услышала она его грубоватый голос. Она пожала плечом: — Так просто. Карпов внимательно смотрел на неё, стоял, расставив ноги, засунув руки в карманы. Основательно так стоял — крепко! Настоящий мужик. «А интересно, Карпов: какой он в личной жизни?» — вдруг подумалось ей. Она сразу устыдилась своей мысли: с чего бы ей интересоваться другим мужиком, когда у неё такой хороший и, главное, любимый муж! Рома тоже был основательным, но характер у него был гораздо мягче. Однако, и он мог в сердцах изредка рыкнуть на неё. Они иногда ссорились, дулись друг на друга, но потом мирились. Лена была отходчива: долго на мужа сердиться не могла, всегда охотно делала шаг навстречу, да и Савицкий чаще, чем Лена, был инициатором примирения… Начальник СКМ вновь нарушил её мысли: — Лен, спать пора! Она даже вздрогнула от этих слов: это не с Ромой укладываться в мягкую уютную постельку! В её глазах мелькнул невольный страх. Карпов сразу понял это: — Не боись, майор, приставать не буду! — весело усмехнулся он. Вот и пойми — пошутил или нет?  — Укрываться будем покрывалом и твоим плащом — уж, извини! — он приготовил спальное место, расстелив покрывало, а поверх него — плащ Лены, в изножье лежанки бросил куртки Кубы и Шрама, — ИМ не надо, а нам пригодится! Начальник СКМ подготовился ко сну, вновь пришёл в бытовку, затем, вздохнув, разулся и улёгся на импровизированное ложе, укрылся, старательно закутав ноги. — Ложиться будешь, свет выключи! Лена пошла в моечную. Там было несколько душевых кабинок и даже ванна — грязно-жёлтая, со ржавыми разводами около слива, предназначенная, скорее, для технических целей. Принимать такую ванну категорически не хотелось, да и вода была едва тёплая. Лена умылась, с трудом рассмотрела своё лицо в маленьком зеркале перед умывальником, похлопала себя по щекам. Глаза были слегка покрасневшие и припухшие — она же сегодня плакала. Думала, что никогда больше плакать не будет. Зареклась после своей первой любовной неудачи: пылкой девичьей любви…       Она тогда была студенткой юрфака — совсем юной, едва достигшей совершеннолетия. Он был красавец, старше её на три года — сердцеед и любитель плотских утех. Очаровал девушку, затащил в постель. А она через месяц их жаркой страсти забеременела. Узнав об этом, сердечный друг предупредил её: « Мне не нужны проблемы! Если хочешь быть со мной — сама их решай!» Лена тогда была влюблена, смотрела на него с восхищением. Пришлось сделать аборт. Эх, знала бы она, что потом ожидает её! Сердечный друг, наигравшись, очень скоро её бросил, а диагноз врачей напоминал пожизненный приговор… Сколько было пролито слёз, сколько выстрадано! Зареклась от любых отношений, забила на личную жизнь и занялась учёбой, а потом работой. Добилась успехов в карьере: майорское звание заслужила тяжким трудом и бессонными ночами. Было несколько небольших романчиков, без всякой лирики — для женского здоровья, а потом … встретилась с Савицким! Сердце тосковало и хотело любви… Симпатия была обоюдной: они друг другу понравились и быстро сошлись. Стали жить гражданским браком: Рома подарил ей обручальное кольцо и сам тоже ходил «окольцованный», считая себя человеком женатым.       Лена воспряла духом — теперь она настоящая замужняя женщина! Только… По её пониманию, настоящая женщина, чтобы ощущать всю полноту жизни, должна родить и воспитать хотя бы одного ребёнка. Всю свою нерастраченную материнскую любовь она стала дарить Игорю, сыну Ромы от первого брака, но в душе-то так и осталась заветная мечта — родить своего. Или воспитать, если родить уже невозможно. С Савицким они жили больше трёх лет, спали без резинок, и Лена не теряла надежды, но — увы! Чуда не случалось…