Дыхание

      Рабочий день давно закончился, а Савицкий домой не торопился. Он как будто нарочно оттягивал время, чтобы не идти домой. Был уже поздний вечер, а Роман всё ещё сидел в оперской, «приговаривая» заначенную бутылку беленькой. Паша — верный друг и собутыльник, бывший в этот раз дежурным опером, составлял ему компанию, но почти не пил. Роман и Павел разговаривали об очень откровенных вещах… Карпов, закончив бумажные дела, глянул на часы: «Ого, что-то заработался я сегодня!» Он убрал документы в сейф, навёл порядок на рабочем столе и, захватив с вешалки куртку, поспешил домой. Проходя по коридору, увидел дверь оперской, чуть приоткрытую от сквозняка, а подойдя поближе, услышал голоса Ткачёва и Савицкого. Роман «плакался в жилетку» Павлу: — Ткач, да она хорошая баба: и хозяйка, и к Игорю нормально относится! Вот только в койке… — А чё в койке-то? — удивлённо спросил Ткачёв. — Блин, да как объяснить-то?! Ну, у баб обычно страсть должна быть, а у Ленки …Нет, она, вроде, меня любит и всё такое, но… — Чё, фригидная, что ли? — прямо спросил Паша. — Ох! — простонал Савицкий, потом, в сердцах, выдал, — Понимаешь, в последнее время у неё в глазах я ничего не вижу, кроме этого тупого желания забеременеть! Вот лежит подо мной и собой как будто жертвует, понимаешь?! А я ей, не как муж, там, любимый человек, а … Ну, как жеребец — производитель нужен. Вот какие у меня ощущения! — Ничего себе! — удивился друг, — Знаешь, я бы не потерпел к себе такого отношения. Рома продолжал высказывать всё, что у него накипело на душе: — Рад ли я будущему ребёнку? Нет, не рад! Лена меня даже и не спрашивала: хочу ли я ребёнка, вообще! — А ты хочешь? — Нет, не хочу! Мне и так неплохо. Даже если, гипотетически, появился бы ребёнок… Начнём с того, что у меня двушка: в одной комнате мы с Ленкой, в другой — Игорь. Ленкина квартира сдаётся — денег-то иной раз до получки не хватает, для детской места нет. На какие шиши его растить и поднимать? Игорёшка ещё не устроен: на учёбу сколько денег надо будет! А тут ещё один рот… А его ведь не только кормить, одевать-обувать надо будет! — кипятился Роман. — Это да! — кивал ему Павел. — Вот смотрю я в Ленкины глаза, такой радостью, счастьем сияющие, и душу мне рвёт — сказать не могу, что не нужен мне этот ребёнок! А на аборт гнать её мне жалко: она же так мечтала родить. Только, знаешь, что в этой истории самое поганое, Ткач? — вдруг интригующе спросил Савицкий. — Что?! — заинтересовался Паша. — Я в октябре обследовался в медцентре, и уже целый месяц таскаю с собой вот эту бумажку! — А это что? — поинтересовался Ткачёв. Послышалась шуршание бумаги. Ткачёв быстро читал текст с медицинскими терминами и названиями, потом остановился: — Так… Диагноз: бесплодие. Чего?! — изумлённо спросил он. — Того! Не мой это ребёнок, понятно?! — раздражённо выдал Савицкий…. — Ёпт! — не сдержался Ткачёв, — Не может быть! Ленка — она же не такая… — И я ей верил до сегодняшнего дня… — Так с кем же она могла?! — перебирал варианты Ткачёв. — А ты не догадываешься? — вдруг спросил Савицкий, — То-то Карпов вокруг неё ходит! — Вот, с*ка! Неужели он её трахнул там, когда их похитили?! — Да всё возможно! Я уже и этому не удивлюсь, — печально вздохнул Рома. — А, давай, мы его к стенке припрём — не отвертится! — предложил Паша. — Карпов? Да он под пытками не признается! — усмехнулся Роман, — Если только Ленку пытать… — Не, её пытать я не буду! — отказался Ткачёв. Он немного поразмыслив, сказал, -Не знаю, Ромыч, но, если это Карпов — я бы всё равно ему морду начистил! — не унимался друг. — Ткач, это всегда успеется! А вот как с Ленкой быть теперь? Эх, в своё время надо было мне с Валентиной из паспортного замутить, а не с Измайловой! Она не так давно подходила ко мне, кокетничала — явно была не против! — А, что, Валентина — баба зачётная, вся при всём! — со знанием дела сказал Ткачёв, — И проблем с ней не будет… Раздался звонок мобильника: — Паша, вызов поступил! — дежурный предупредил капитана… Подполковник, невольно подслушивающий их разговор, отшатнулся от двери, почти бесшумно вернулся в свой кабинет. Прихватив там презентованную бутылку дорогого марочного коньяка, он отправился домой…. Ткачёв поднялся с дивана: — Ромыч, домой сам доберёшься или помочь? — Я маленький, что ли? — усмехнулся Савицкий. — Ну, ладно! Я — на выезд! — попрощался с ним Ткачёв. Майор, хоть, и был порядком принявши, со стола прибрал и, нехотя, отправился на такси восвояси. Была уже почти ночь, когда он зашёл в свою квартиру. Лена уже спала. Рома опять посмотрел на спящую жену, вздохнул, лёг и отвернулся от неё. Будить её он не хотел, хоть уязвлённое самолюбие его так и подмывало. Если бы он пришёл немного пораньше! Но, увы! И утром сказать Лене о том, что он не отец её ребёнка, Савицкий так и не решился…