Дыхание

      Она уснула минут через пятнадцать. Уснула крепко. И ей приснился Карпов. Он протягивал ей свою раскрытую ладонь, как будто она нуждалась в помощи. И она протянула руку ему в ответ. А потом… Потом она оказалась в его жарких объятьях. Его поцелуи пьянили и дурманили голову, и Лена стала ему отвечать. Затем случилось то, чего она так опасалась. Подполковник был ласков и нежен с ней. И так ей было с ним хорошо! Лена испытала пик наслаждения, невольно выдохнув его имя. Она испугалась, что назвала его вслух и проснулась. Она была в объятьях мужа. Рома крепко спал. Лена вздохнула с облегчением. Утром она проснулась на постели одна. Савицкий, с утра пораньше, куда-то смотался! На кухонном столе Лена обнаружила записку: «Я поехал на выходные с ребятами на шашлыки. Роман.» Она печально вздохнула, а чтобы не расстраиваться понапрасну, занялась уборкой квартиры. Игорь, просидев полночи за ноутом, сначала ещё поспал, а потом, ближе к обеду, ушёл «тусить с друзьями», тоже с ночевкой. К вечеру квартира сияла чистотой и благоухала свежестью. Лена помылась сама, привела в порядок руки и ноги, и теперь отдыхала. Её никто не беспокоил. Она, время от времени, гладила себя по животу и мечтала о том времени, когда у неё родится малыш. Ночью ей приснился сон: у неё на руках был запелёнутый, совсем крошечный, ребёнок, а рядом с ней стоял светловолосый и пухлощёкий мальчик лет четырёх. Он крепко держался за подол её платья и настойчиво просил показать ему сестрёнку. Лена очень удивилась: у Ромы глаза карие, у неё –серые, а у этого мальчика глаза были зелены, а взгляд был не по возрасту серьёзным. Однако, Лена точно знала, мало того — была уверена, что это её сын! Она проснулась утром, немного повалялась в постели, потом позавтракала. Приготовила обед и отправилась прогуляться. Удивительно, но на улице из прохожих не было никого! Даже машин на дороге было мало. Лена в гордом одиночестве бродила по асфальтовой дорожке аллеи, между высокими, уронившими листву, деревьями. Листва эта была давно убрана и сожжена местными дворниками. Деревья, мощные и высокие, отчего-то показались Лене абсолютно голыми, одинокими и какими-то беззащитными. День был прохладным, но ветра не было. В небе ещё кое-где ярко-голубыми обрывками появлялись просветы, но очень быстро всё затянуло серыми тучами. А потом повалил снег… Белые крупные хлопья тихо ложились под ноги, укрывая застывающую землю, застилая всё вокруг, словно, тонким пуховым одеялом. Лену непривычно поразил этот контраст: свинцово-серое, будто грязное, небо и чистая и светлая, белоснежная, как новая скатерть, земля. И деревья, посыпанные снегом, уже не казались Лене одинокими, чинно и важно стояли, ровными, будто дружными рядами. Лена всё это видела и раньше, но так остро прочувствовала только сейчас. Природа, как будто обновилась. Обновление в себе почувствовала и Лена. Она вернулась, вдоволь надышавшись свежим воздухом, розовощёкая и безотчётно радостная.       Ближе к ночи раздался звонок. На пороге возникла, всё та же, вчерашняя троица: Карпов и Ткачёв тащили под руки захмелевшего Рому! Ткачёв, с бегающими глазками, виновато глянул на Измайлову: — Лен, ты извини: Рома опять силы не рассчитал! Не ругайся, ладно? — он громко икнул, прикрыв рот ладонью. Карпов был серьёзен, мотнул головой на упившегося товарища, повисшего у них на руках: — Привет! Нам бы его на кровать положить! Пройти можно? — Да, конечно! — кивнула Лена. Мужчины зашли в прихожую. Ткачёв хотел сразу пройти в комнату, но Карпов его остановил: — Эй, Паш, башмаки сними! Имей уважение к хозяйке: она целый день чистоту и порядок наводила! Павел запоздало осмотрелся, виновато хлопнул себя ладонью по груди: — Лен, прости засранца! — он попытался снять кроссовки. — Да не надо, не разувайтесь, ребята! — она ринулась к ванной, принесла ещё влажную тряпку, постелила на линолеум в прихожей, — Вот! Просто подошвы вытрите — и всё! — улыбнулась она. — Хорошо, — оба старательно, по-очереди, вытерли свою обувь. Затем Карпов, придерживая Рому, скомандовал Ткачёву: — Ботинки с него сними! Тот отцепился от Савицкого, присел на корточки, развязал тому шнурки и разул его: — Порядок! Лена в это время, стягивала с мужа куртку, а Карпов ей помогал. Они нечаянно соприкоснулись руками, но оба резко отдёрнули руки, стараясь не встречаться взглядами. Опера затащили товарища в комнату, опять уложили на кровать. Ткачёв невольно усмехнулся: — Дежавю какое-то! — Похоже на то, — кивнул Карпов. — Лен, ну, дальше ты уж тут сама! — сказал Ткачёв, пьяно улыбнулся и опять икнул. — Ткачёв, пойдём! — позвал его Карпов, направляясь к выходу. Капитан уже был на лестничной клетке, а Карпов замешкался на пороге, обернулся: — Лен, извини! Мы на даче обмывали кое-что. Не сердись, так получилось… — Ладно, не буду! –улыбнулась она. — А ты изменилась. Идёт тебе, — он странно взглянул на неё, потом резко развернулся и шагнул за порог, прикрыв за собой дверь. Лена несколько секунд стояла в прихожей. Потом сообразила: «Надо же закрыть дверь на замок! И чего я опять перед ним остолбенела-то?! « — распекала она себя. «Странно, что Карпов почувствовал мою перемену. Господи, опять я о нём: Карпов-Карпов. Кругом — он! Почему я о нём так часто думаю?! Я же этого не хочу! Всё, спать! Завтра на работу с утра! Ой, у меня же там Рома!» — спохватилась она. Ринулась в комнату, раздела мужа и укрыла одеялом. От его одежды пахло дымом от костра и табачным дымом. Лена отнесла его одежду в ванную. Всё бы ничего, только рядом с воротником его рубашки Лена заметила странное малиновое пятнышко, похожее на след смазанной помады… «Я подумаю об этом завтра!» — как известная героиня, она не стала морочиться, просто кинула вещи в корзину для белья. Подготовилась ко сну и отправилась на кровать, где посапывал «блудный» муж. А под утро Рома обхватил её, крепко прижался и что-то невнятно пробормотал. Лена расслышала имя, к кому он обращался — Валечка. «Та-а-к! Значит, Валечка?! Такая у них в «Пятницком» была одна — начальник паспортного стола. Интересно, она с ними ездила, что ли?» — ломала голову Лена, — Надо во всём разобраться! Завтракать Лена не стала — торопилась в отдел. Роман, успев перехватить с кофейком пару бутербродов, заботливо приготовленных Леной, неожиданно предложил довезти её до работы. Она не стала отказываться: в кои веки получилось, что они ехали утром вместе! Карпов слегка смущённо поздоровался при встрече с ней, а Рома как-то сухо, будто напоказ, чмокнул её в щёку и опять укатил по своим оперским делам. Ткачёв кисло улыбнулся ей, по причине сильного похмелья, но потом, видимо, где-то глотнул пивка и по отделу шагал уже довольно бодро. После оперативки Зимина позвала Лену пить чай и расспрашивала о званом вечере, рассказала подробности вчерашнего задержания, а потом долго смеялась над обнаружением Ткачёва в шкафу. — Лен, а почему Ткачёв, а не Рома? — весело спросила она. — Зям, я так думаю, что ему было бы очень неудобно застукать меня с Карповым. Не хотелось ему быть рогатым мужем, а Ткачёв, если что, был бы свидетелем, и факт измены подтвердил! — улыбнулась Лена. — Лен, реально, Карпов принёс цветы? — удивлялась Зимина. — Да, принёс. Сказал, что хотел мне приятное сделать, — призналась Лена. Подруги попили чаю, занялись работой. В обед они отправились в кафе, и там состоялся такой разговор: — Слушай, Лена, похоже, что Карпов запал на тебя! А ты к нему как? — Что, «как»? — не поняла Лена. — Ну, ты к нему по-прежнему ровно дышишь? — вдруг спросила подполковница. — Зям, яснее выражайся: чего ты хочешь? — Карпова приручить. И я надеюсь, у тебя это получится. Ты беременная, он не посмеет тебя тронуть! — вслух задумалась Ирина Сергеевна. — Ты на что меня подбиваешь?! — возмутилась майорша. — Ой, только не говори мне, что ты не флиртовала с ним! — Зяма, ты же знаешь, чем отличается вполне невинный флирт от реальной измены. А Карпов… Он же не остановится, понимаешь? Он как торнадо… -У х, как ты о нём говоришь! Что, неужели он тебя так зацепил? — улыбнулась Зимина. — Ира, я не хочу с ним играть! — протестовала Измайлова, — Это небезопасно. Мы с Ромой итак едва помирились… — Ой, так и скажи, что не потянешь! Ты не видела, с какой красоткой Карпов сегодня по отделу ходил? — Нет, не видела. — А, вон, посмотри-ка! — лукаво улыбнулась начальница. — Где?! — Лена удивлённо завертела головой по сторонам. Она сидела спиной ко входу в кафе и не видела приходящих посетителей. Ирина шикнула на неё: — Да не вертись ты! Аккуратно поверни голову направо, смотри: за третьим столиком от окна. Лена послушно глянула туда. Ого! Карпов сидел с такой красавицей, что у Лены невольно открылся рот: — Зяма, я же её недавно в рекламе видела! — вспомнила она. — Ты глянь, как она на него смотрит! Будто он ей отец родной… — А, может, она просто потерпевшая или свидетельница? — предположила Лена. — Да ладно тебе! Ты не видишь разве, какие отношения их связывают? — Ира, тогда с чего ты взяла, что Карпов на меня запал? Тем более, если у него такие подружки? — По глазам вижу, Лена. Он на неё с холодком смотрит, как на чужую. А с тобой он прямо цветёт и пахнет! — уверила её Зимина, — О, повернулся к нам, на тебя смотрит! Лена боязливо бросила на него взгляд, буквально на доли секунды встретилась глазами с подполковником. Увидела, как он ей улыбнулся в знак приветствия, приподняв стакан с соком и, лишь потом, поднёс руку к виску, козырнув Зиминой. Его спутница оглянулась на их столик, затем что-то у него спросила. Карпов, уже с абсолютно бесстрастным лицом, ей что-то небрежно ответил. Было похоже, что Ирина Сергеевна была права! — И всё равно, Зяма, я боюсь! — Чего ты боишься? Я же не спать тебе с ним предлагаю, а как ты говоришь — вполне невинный флирт. Подумай, Лен! Мне нужна уверенность, что он не будет против меня ничего замышлять. Да, а ты в курсе, что его орденом наградили? — Нет, не в курсе. — Ну, вот, теперь знаешь! Награда нашла героя, — скептически улыбнулась Зимина. — Что ж, я за него рада! — искренне сказала Лена. — Жаль, что тебе ничего не перепало! — Зяма, мне и благодарности от Министерства хватит, — улыбнулась Лена. Зимина прищурилась: — Наверняка, орден обмывать будут! Так, что Ромку своего не теряй, если что! — Зяма, они в эти выходные уже «обмыли»! Савицкого еле тёпленького домой притащили — совсем невменько был. — Что-то он частенько принимать начал, — покачала головой Зимина. — Ну расслабился мужик, — печально вздохнула Измайлова. Зимина внимательно посмотрела на неё: — Лена, ты что-то не договариваешь? Я вижу, что ты после выходных какая-то загруженная ходишь. Майорша в нерешительности закусила губу, потом всё же собралась с духом и призналась: — Ира, я у Савицкого, после этой поездки на шашлыки, на рубашке пятно от помады обнаружила… — Да ты что?! — изумилась подполковница, — Они с «девочками» на шашлыки ездили?! — Я не знаю! Только он, во сне, со мной обнимался и какую-то Валечку звал! — печально усмехнулась она. — Ну, мало ли Валечек? — Зимина не знала, что ещё сказать подруге. — Да, немало! Только перед самым обедом Рома в коридоре любезничал с начальницей паспортного, — Лена сжала губы в тонкую полоску, её глаза заволокла грусть, — Он спиной стоял, меня не видел. А Валентина меня заметила и, будто нарочно, его под ручку взяла и повела по коридору к курилке. Увела, в общем! Да ещё оглянулась, на меня посмотрела и ехидно так улыбнулась. — А Рома? — не удержалась Зимина. — А Рома цвёл перед ней, как роза на помойке! — в сердцах выдала Лена. — Лен-Лен, ты успокойся! Не думай о плохом. Ну, прошлись под ручку — это же совсем не значит… — Зяма, как не думать?! Ой, ладно, пора уже… Измайлова поспешно поднялась из-за столика и, даже не взглянув туда, где сидел Карпов, направилась к гардеробу. Зимина заторопилась за ней следом: — Лен, я попробую выяснить с кем они ездили! — подполковница решила всё выпытать, если не у Савицкого, то у Ткачёва. — Попробуй! Только вряд ли они тебе признаются, — усмехнулась у двери майорша. — Мне — признаются! А не признаются, пусть пеняют на себя, — грозно сказала подполковница. Подруги вернулись в отдел…