Дыхание

      Вынужденная квартирантка, наоборот, отлично выспалась и проснулась рано, ещё задолго до будильника. Вчера Карпов подал ей кофе в постель. Было так приятно! Стас, в самом деле, относился к ней как-то по — особенному. Лена никак не ожидала от начальника оперов такой заботы и внимания. Ей пришлось признать, что подполковник ей нравится, причём, уже не только как человек, а ещё и как мужчина. И снился он ей слишком часто. Вот и сегодня ночью… Эта нежная ласка … А поцелуй был таким реальным… Едва она вспомнила свои ощущения, сразу заныл низ живота — аж до боли. Секс ей был нужен, хотя бы для женского здоровья. И самым подходящим партнёром ей представлялся уже не Рома, а совсем другой мужчина. «Нет, нельзя мечтать о нём!» — запретила она себе. Лена тихонько прошла в ванную, освежилась под душем, надела свой шёлковый халатик и отправилась на кухню. Включила чайник и приготовила несколько бутербродов. Чайник скоро закипел. Лена открыла шкаф и нашла там ополовиненную банку растворимого кофе… Дверь в спальню была не закрыта. Измайлова с любопытством туда заглянула. Карпов спал посреди кровати, на правом боку, зажав между ног одеяло, придерживая его рукой на «причинном» месте. Лена смущённо улыбнулась: «А ведь он меня хочет, и даже не скрывает этого! Эх, Зяма, как мне не хотелось заключать это пари!» — она уже не раз об этом пожалела. Осторожно проскользнув в спальню, она присела на край кровати, рассматривая спящего подполковника. Грозный Карпов во сне выглядел даже очень забавно: припухшие от сна щёки, губы сложены бантиком. Лена улыбнулась: Стас ей показался очень милым, тихим и… совсем беззащитным. В душе, кроме искренней благодарности, шевельнулось что-то похожее на нежность. И порыв свой Лена сдерживать не стала: очень-очень осторожно, легонько коснулась ладошкой головы подполковника, его коротко стриженых волос, ощущая их непривычную мягкость. Волосы щекотали ладонь и совсем не были жёсткими! Это она заметила ещё позавчера…       Лена вдруг вспомнила: когда она была ещё очень маленькой, к ним в огород забрался ёжик. Дело было вечером. Скорей всего, он пришёл из ближнего леса. Лена тогда видела ежей только на картинке. Зверёк ей показался страшным, и она тихонько убежала, позвала отца. Он в это время набирал воду для полива грядок на следующий день. Папа пришёл с ней вместе, с улыбкой посмотрел на незваного лесного гостя. Ёж спокойно копошился в свежей зелёной траве. Чтобы не испугать «пришельца» папа тихо сказал: — Что, дочка, испугалась? Он же маленький и совсем нестрашный, а ещё он очень полезный: много вредителей огородных поедает! Погладь его, не бойся! Однако четырёхлетняя Ленуська забоялась: — Папа, он же колючий?! — А ты тихонько, чтобы он тебя не испугался и не свернулся в клубок! Ленуська удивилась: — Он, что, меня боится? — А как же! Ты же вон какая большая. Он тебя не знает: вдруг ты его обидишь? — Нет, зачем? Он же в гости пришёл. И девочка, набравшись храбрости, легонько положила свою маленькую ладошку на спинку ежа: — Ёжик, ты хороший! Лесной гость замер, засопел и зафырчал, немного сгорбил спину и вдруг выставил острые костяные иголки, скрывающиеся в густой щетине, а потом быстренько убежал и спрятался в густой высокой траве у забора. Лена не успела уколоться: интуитивно отдёрнула ручонку, прежде, чем ёж ощетинился. — Ты заметила, что ёжик не весь колючий, если его потрогать? — спросил отец. — Да, папочка! Он даже мягкий. — Вот! Он же маленький, по сравнению с другими лесными зверями. А чтобы его никто не обижал, природа дала ему иглы-колючки для защиты. Свернётся ёжик клубочком, иголки свои выставит — попробуй его поймай и съешь! Ёжик девочке очень понравился: такая у него была милая мордочка и носик-пуговка, которым он так забавно шевелил. Потом Ленуська видела его ещё несколько раз, но погладить больше не решалась, боясь его напугать. Она просто смотрела на него и тихонько разговаривала с ним: — Ёжик, ты меня не бойся, я не буду тебя обижать! Ты хороший и очень полезный! Гуляй себе по нашему огороду! Разумеется, ёж не понимал человеческого языка, но девочку уже не боялся и преспокойно занимался своими делами… А майор Измайлова в очередной раз задумалась о жизни. POV Лены. «Карпов. Многие в отделе боятся его. Жёсткий, циничный, корыстный. Да, не ангел, но система сделала его таким. Я и сама «винтик» в этой системе. Человек, как тот ёжик, вынужден приспосабливаться к условиям окружающей среды, своего социума. «С волками жить — по-волчьи выть». Вот и Карпов стал таким… Однако в трудный и опасный момент он, подвергая риску себя, спас меня, потом помог Роме, своему подчинённому. Да и других сослуживцев никогда не подставлял. Карпов для оперов по службе — непререкаемый авторитет. Отдыхать тоже часто ездят вместе: шашлыки, пиво, водка. Обычный неженатый мужик. Какие ещё у него могут быть развлечения? Женщины? — Лена видела, что некоторые из обитательниц отдела не прочь пофлиртовать с грозным подполом, но и только! Да и он как-то никого не выделял. Раньше. А теперь… Что же с ним случилось? Почему он так рьяно взялся за меня? Не могу его понять! То он старательно мирит меня с Савицким, то явно выказывает мне своё «расположение» … Зачем? Усадил меня почти силой, увёз и поселил здесь, в своей квартире. Наверное, думал: я, убеждённая верная жена, по своей воле, точно, не соглашусь! Обещал, что не тронет меня и пока держит это обещание. Джентльмена изображает! Хочет мне понравиться? Ну нравится он мне, нравится! Как мужчина он…очень даже! — она невольно окинула восхищённым взглядом его сильное тело, — Ведь тогда, ночью, я была в его руках…. И если бы согласилась, то теперь могла быть с ним. Ой, что это я?!..»       Она вздрогнула, испугавшись своих мыслей. Карпов, видимо, тоже почувствовал вторжение. Он сдвинул брови и нахмурился, губы сжались в узкую полоску. Секунда — и крепкая рука больно сжала женское запястье! Одеяло было отброшено в сторону, а Лена оказалась лежащей, прижатая подполковником к постели. Стас навалился на неё. — Карпов, ты чего?! — Измайлова испуганно округлила глаза. Он открыл глаза, увидев её, облегчённо вздохнул и улыбнулся: — Лена… Это ты! — он уткнулся лбом ей в плечо. — Да я, конечно, а ты думал кто?! Руку больно, отпусти! — потребовала она. Подполковник поднял голову, сразу отпустил её запястье, но на нежной коже выступили красные пятна от его пальцев. — Ну, и хватка у тебя, Стас! Теперь синяки останутся! — Лена надула губы — Прости, пожалуйста! — он аккуратно взял её руку, поцеловал покрасневшее место, — Мне сон приснился, что кто-то напасть хочет, — повинился он. — И часто тебе такие сны снятся? — усмехнулась Измайлова. — Часто, Леночка! Поэтому, я боюсь спать один, — подполковник лукаво блеснул глазами. — Теперь понятно, почему ты меня к себе привёз! — насмешливо улыбнулась она. Карпов был достаточно тяжёл. И он лежал, навалившись на неё. Их тела были слишком близко! Лена вновь почувствовала, как его «мужское достоинство», налившись силой, настырно упирается в неё. «Наглец! Он же обещал, а сейчас так откровенно меня провоцирует!» — Стасик, я понимаю: тебе мягко и удобно лежать на мне, но твои восемьдесят пять мои пятьдесят восемь скоро раздавят! И тебе не с кем будет спать! — в сердцах выпалила она. Подполковник отвалился от неё и немного подвинулся назад. Лена в пылу возмущения не поняла, отчего Карпов весело рассмеялся. Однако, когда его левая рука решительно обхватила её талию, лицо вновь приблизилось, а глаза сверкнули желанием, до Лены, наконец, дошло, что она сказала. Мягкие губы мужчины, обжигая, прикоснулись к мочке её уха, вкрадчивый томный голос с придыханием ласкал её слух: — Дорогая, мы вроде бы договаривались, что одну постель делить не будем, но, если ты настаиваешь… я с удовольствием уберу этот пункт из нашего договора! — он быстро перевернулся на спину, затащив Измайлову на себя, обнимая её уже обеими руками. Лена задохнулась от возмущения: — Карпов?! Отпусти немедленно! Ты же обещал! — она забарахталась на подполковнике, стараясь вырваться из его железных объятий. Он с явным разочарованием посмотрел в её глаза: — Обещал! Поэтому лучше не дёргайся, а помолчи и просто полежи со мной. Погрей меня, Леночка! — попросил он, а потом, слегка угрожающе, добавил, — Тогда я точно ничего плохого тебе не сделаю! Лена, ещё возмущённо сопя и взволнованно дыша, перестала двигаться: «Карпову лучше не перечить!» Она смирилась и постаралась расслабиться, послушно выполняя его просьбу, положив руки вдоль тела. Вот только голову в напряжении ей держать было тяжело. Стас положил ладонь ей на затылок и прижал её голову к своему плечу, затем ласково погладил её по волосам. Подполковник чувствовал её дыхание на своей щеке, её волосы щекотали его грудь и плечо. И ещё он чувствовал, как вздымается её грудь и как часто бьётся её сердце. От наслаждения он улыбнулся и даже закрыл глаза… Стало так тепло и хорошо! Лена успокоилась и совсем разомлела, но зов тела опять начинал бороться с разумом. Изнемогая от близости его тела, от соприкосновения с его кожей и чувствуя до сих пор под собой его налитую плоть, она медленно сходила с ума: — Он же нарочно тебя соблазняет! Ждёт, когда уступишь ему. Ни за что! — Не могу я так больше! Сейчас сама попрошу, чтобы трахнул меня! — Бесстыдница! Ты ведь не шлюха, чтобы самой вешаться на мужика. Тем более, просить об ЭТОМ. Он же сам провоцирует, значит, хочет поиметь тебя! А потом посмеётся… — А если я ему действительно нравлюсь?! Вдруг он захочет начать со мной отношения? — Опомнись, какие отношения?! Тебя Рома еле-еле терпел: в конце концов, высказал тебе, что ты мегера… А ведь это Карпов тебя первым так обозвал! И ты же сама прекрасно слышала, что он не прочь развлечься с тобой. Как он сказал ТАМ Самсону: «Дикую кошку можно приручить, если знать, где погладить!» — Нет, Стас не такой! Он хороший… — Хороший, когда спит зубами к стенке… Рома тоже хороший был… — Господи, как мне выдержать эту пытку?! Лена взмолилась: — Стас, пусти! Пожалуйста! Он тяжко вздохнул, потом его ладони прошлись от её плеч до поясницы. При этом подполковник издал такой протяжный сладкий стон, что Лену бросило в жар, а по телу прошла дрожь. Только Стас разжал руки, Лена, как ошпаренная, скатилась с него и соскочила с кровати. Она лихорадочно поправила свой задравшийся халатик, и поспешила к выходу. — Спасибо, дорогая! Ты была великолепна, — услышала она себе вслед. Обернулась на пороге комнаты: Карпов лежал на боку, во все глаза смотрел на неё восхищённым взглядом, но озорные искорки так и плясали в его глазах, а на губах была полуулыбка. «Ах, он так?!» — рассердилась Лена, — Сейчас я ему!..» — Стасик, ты благодаришь меня, будто у нас был секс! — она взялась рукой за дверь, потом грациозно, по-кошачьи, прогнулась и потянулась всем телом. Карповскую полуулыбку сдуло словно ветром! Мужчина был на взводе. От его хищного, буквально пожирающего, полного страстного желания, взгляда у Лены пробежал по спине холодок. Карпов, не отрывая от неё глаз, медленно двинулся вперёд. Как лев, затаившийся перед потенциальной добычей, он готов был сорваться и догнать свою вынужденную квартирантку, но тогда всё было бы не совсем так, как хотел он, и уж совсем не так, как могла себе представить Измайлова… Майорша прекрасно поняла этот взгляд и, осознавая последствия, чтобы потом не винить ни себя, ни Карпова, нашла выход: срочно нужно было перевести всё в шутку! Она, всё ещё цепляясь рукой за дверь, скорчила презабавную рожицу и показала подполковнику язык, а потом, лукаво на него глядя, звонко рассмеялась, хотя внутри всё дрожало то ли от страха, то ли ещё от чего. Да, она боялась! Боялась, что Стас не удержится и ей придётся ему уступить. Боялась себя, потому, что её влекло к нему. Невольно, необъяснимо, а в последнее время ещё и неудержимо. Неужели правда так сладок запретный плод? В это время телефон подполковника заверещал будильником. — Станислав Михалыч, пора вставать! — проворковала Лена. Она облегчённо выдохнула и мысленно поблагодарила его мобильник. Карпов, опомнившись, мысленно приказал себе остановиться. Он печально вздохнул: — Эх, Елена Николавна, смущаете Вы меня, честное слово! — А я чайник вскипятила, кофе налила… Остыл уже наверное, пока ты меня тискал. — Кто тискал, я?! — округлил глаза Стас, — Даже и не думал! Ты сама ко мне пришла. — Ах, вот как?! — возмутилась Лена, — Значит, это я сама к тебе лезу?! Всё, спасибо за гостеприимство! Вечером съеду в гостиницу, — она ушла в свою комнату и закрыла за собой дверь.