Дыхание

      Лена вновь не могла отделаться от ощущения, что чем больше она общается с Карповым — пусть даже слегка не доверяя ему — тем ближе он ей становится. И воспитывался он в хорошей семье, а от воспитания и родительского примера зависит очень много. Его родители любили и уважали друг друга, воспитывали детей с доброй заботой, не жалея для них душевного тепла. Жаль было Анну, его так рано ушедшую сестру, и племянника Лёньку, оставшегося сиротой. Вот почему Карпов так болезненно среагировал, когда она, совестя его за пойманного немого воришку, вдруг сказала: «А если бы это был твой племянник или сын?!» Стас рявкнул тогда, что сам придушил бы поганца. И как же удивилась Лена, узнав, что она была недалека от истины: Ленька раньше действительно некоторое время вынужденно промышлял воровством. Однако, Стас нашёл методы убеждения для племянника и зла на него не держал. За окнами быстро стемнело. Часы уже отстукивали половину двенадцатого. За окном был студёный ветер, белой пеленой падал снег, а в комнате у камина было тепло и уютно. — Спать пора! — сказал подполковник, — Лен, может, не будем морочиться и здесь, на диване, ляжем? Холодно поодиночке, — усмехнулся он. — Карпов?! — возмутилась Лена, выразительно на него глядя. — Да не буду я к тебе приставать, не бойся! Забыла, как я тогда тебя грел? — Вот именно, что не забыла! — она сердито надула губы. Он лукаво улыбнулся, затем весело ввернул: — Понравилось? — и расхохотался над её реакцией. Измайлова вспыхнула, кинулась к нему, замолотила по его плечам кулачками. Стас, смеясь, пытался увернуться от её ударов, потом сделал страдальческое лицо, умоляя о пощаде: — Леночка, пожалей! Я старый больной мент… — Ага, у старого и больного так не стоит! — отчаянно выдала она. Потом охнув, поняла, что сказала пошлость, сильно смутилась и отпрянула от подполковника. Карпов смотрел на неё, усмехаясь, с нескрываемой иронией: — Секса-то, я вижу, тебе по-прежнему не хватает… — Дурак! — обиделась она, — Не лягу я с тобой спать! Лена решительно направилась в спальню, расправила постель. Затем пошла в ванную, приготовилась ко сну: умылась, нашла пасту и зубную щётку в упаковке. После распустила волосы, причесалась. Посмотрелась в зеркало, тихо вздохнула и направилась обратно в спальню. Карпов встретил её у входа, протянул вещицу: — Лен, вот моя футболка — не новая, но чистая. Надень вместо ночнушки, теплее будет. Я тебе второе одеяло принёс, чтоб не замёрзла. Спокойной ночи! — пожелал он, приблизился, звонко чмокнул её в щёку. -Спасибо. Спокойной! — ответила она уже вполне миролюбиво. Футболку взяла, ушла в комнату.       Подполковник направился в ванную: долго там плескал и шумел водой, затем вернулся в зал, расстелил постель и улёгся на диване. «Упрямая! Ничего, под утро мороз обещали. Посмотрим, кто кого переупрямит!» — с ехидцей думал он. Нет, конечно же, он не хотел специально заморозить неуступчивую начальницу дознания, но его дом был предназначен для проживания в более тёплый период: дача — она и есть дача. Лена переоделась, легла. Укрывшись двумя одеялами, немного повозилась, чтобы согреть постель. Было прохладно. Да, Карпов оказался прав: большая кровать была великовата для неё одной. Вдвоём было бы гораздо теплее. НО, Лена не желала признать ошибку. Вернее, хотела сохранить статус кво. Уже засыпая, она невольно вновь мысленно произнесла девичий заговор: «Сплю на новом месте — приснись жених невесте!» И вновь ей снился начальник СКМ. Опять они были в том заброшенном цехе, опять она тонула в неприятно — теплой воде, забыв как дышать. Испугалась, истошно закричала во сне, не видя рядом подполковника… Карпов осторожно тряс её за плечо: — Лен, ты чего? Приснилось что-то? Резко приподнялась, села на кровати, сбросив оба одеяла. Карпов присел рядом. Не сразу смогла сказать: горло сдавил спазм. Она смотрела ему в глаза. Понимающие, сочувствующие. Слёзы хлынули невольно, а мысли лихорадочно бились в висок: «Он здесь, он рядом! Не бросит, спасёт. Друг. Настоящий. Или даже больше». — Да, приснилось… .Опять тот старый цех, вода в камере….Опять задыхалась и тонула… Страшно! Её била дрожь — от испуга или от холода — Лена сама не понимала. Подполковник прижал её к себе, гладил по голове и плечам, успокаивал: — Ничего не бойся, я ведь с тобой! Всё хорошо! Никому в обиду не дам. Как было выразить ему свою благодарность? Просто обняла, прижалась к его обнажённой груди, уткнулась мокрым лицом в тёплое плечо. Тяжело дышала, но уже не было внутри того безотчётного, липкого страха, что был в ночном кошмаре. Осталась только странная, будто нервная, дрожь. — Замёрзла? — улыбнулся Карпов. — Да, наверное, — всё так же, уткнувшись в его плечо и пряча глаза, ответила Лена. — Ложись, сейчас согрею! — выдохнул он, укладывая её на постель, заботливо укрывая одеялами, растирая её плечи поверх одеял. — Посиди со мной немного! — заметно смущаясь, вдруг попросила она и повернулась набок. — Хорошо, я побуду с тобой, — согласился Карпов, — Только в комнате не жарко совсем. Давай, я лучше с тобой прилягу. Ты не против? — Приляг, — смиренно согласилась Лена, сдвинулась на середину кровати, уступая ему место. Он прилёг рядом, правой рукой обнял её плечи поверх одеял. — Замёрзнешь, — печально улыбнулась Лена, милостиво разрешила, — Ложись под одеяло. Стас, разумеется, возражать не стал. Напротив, он понял, что плохо скрывает свою очень радостную мысленную улыбку. Забрался под одеяла, удобно примостив Измайлову в своих крепких объятьях, заботливо проверил — хорошо ли она укрыта, и уже со спокойной душой намеревался уснуть. Лена закрыла глаза и доверчиво прижалась к нему. Подполковник был слегка смущён: невольно подступили грешные мысли и стали одолевать со страшной силой! Однако, Стас по-прежнему терпеливо сдерживал свои порывы: «Сейчас она ещё не готова, а утречком я её, наконец-то, трахну!» Блаженная улыбка расползалась на его лице всё шире, вот только… Да, Измайлова вновь была в его руках. Дышала ему в шею. Была так близко. Доверяла ему полностью. Как другу, как мужчине — защитнику. И это бесценное для него доверие он не мог, не имел права разрушить. Но, желанное женское тело манило нестерпимо. Стас думал, что эта ночь будет для них решающей. Он надеялся на это. Лена спокойно спала, в отличие от него. Ох, как нелегко пришлось подполковнику! С превеликим трудом он сдерживал себя. Забылся только под утро, но боялся пропустить время пробуждения Лены. Нужно было поймать момент, когда женщина будет спросонья и начнёт невольно отвечать ему. Карпов опять открыл глаза и осторожно начал её ласкать, нежно целуя. Лена потянулась во сне, протяжно вздохнула. Подполковник мягко накрыл её губы своими. Она ответила. И продолжала отвечать ему, уже обнимая и прижимаясь сама, издавая сладкие стоны, невольно провоцируя Стаса на более решительные действия. «Как хорошо, Стас!» — страстно шептала она. Подполковник, теряя голову, уже хотел снять с Лены трусики и намеревался осуществить свой коварный замысел — овладеть ею. Майорша, смутно чувствуя неладное (уж слишком реальными были ощущения в её сладком сне!), вдруг отстранилась и громко сказала: « Нет, это не сон!», после чего, откинув одеяло, резко поднялась с постели и направилась в туалет. Стас разочарованно смотрел ей вслед, зажимая своё «достоинство»: «М-да, Стасик! Прекрасная Елена Николавна оказалась хитрее. Сколько она ещё будет водить тебя за нос: неделю, месяц? В тряпку превращаешься, подполковник! Леночка то, Леночка сё. Хватит, дорогой! Раньше ты никогда так перед бабой не стелился, наоборот, они перед тобой… Пора брать быка за рога! Вернее, объяснить прелестнице, что она всё равно будет твоей — и без разницы, хочет она этого или нет!» Подполковник был настроен очень решительно… Он услышал лёгкие шаги. Повернулся на спину, по грудь натянул одеяло, притворился, что спит. Лена, всё ещё сонная, вернулась в спальню, быстро нырнула под одеяло. Невольно поёжилась: «Как холодно! Я замёрзла», — и… так доверчиво и безбоязненно прижалась к Карпову, горячо зашептала ему на ухо: «Стас, спасибо тебе большое! Другой бы не стал со мной столько возиться. Ты такой добрый, великодушный и милый! Ты замечательный друг! — её губы касались его щеки, а нежная рука, обнимая, гладила его обнажённое плечо. Затем Лена заботливо укрыла его одеялом по шею, укрылась сама, прижалась к подполковнику ещё ближе и, обхватив его за пояс, уткнувшись головой в его плечо, спокойно и, почти мгновенно, уснула… Карпов был обескуражен: «Стасик — добрый, великодушный и милый»?! Ну, хоть какой-то прогресс! И как теперь, после этих слов, её «домогаться»?! Подлецом в её глазах быть очень не хотелось. Карпов печально вздохнул, вытянул губы трубочкой, размышляя: «Эх, Лена, что ж ты со мной делаешь?! Я же этого не вынесу». Но, делать было нечего. С Измайловой все его планы срывались: надежда на сегодняшний блицкриг растаяла. Подполковник немного повозился, устраиваясь удобнее, положил ладошку Лены себе на грудь, и постарался уснуть. Это ему удалось…