Роковое перепутье

— Данзо, ты же прекрасно понимаешь, что они и слушать нас не станут! В отдалении от Деревни Листа среди скал, что уже не одну сотню лет служили естественным барьером, в глубокой пещере тишину разорвали крики. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, окрасив небосвод красным, а сумерки были готовы сделать рывок и вступить в свои законные права. — Мы им уже давно не указ! Послушают да сделают всё по-своему, чертовы Учихи! — женщина уже давно перестала разговаривать на повышенных тонах и перешла на крик, словно от этого её слова могли обрести больший вес. Это была Кохару Утатане — одна из старейшин Конохи, чьи резкие выпады и радикальные предложения часто вызывали споры. Являясь соратником, советником и близким другом Третьего Хокаге, она предлагала к рассмотрению то, о чем Хирузен и думать не хотел. Оттого и достаточно давно сблизилась с Шимурой, который исполнял все её желания под маской добродетели. Подобно Второму Хокаге она не переносила Учих с их горделивостью, надменностью и жаждой власти, потому всячески стремилась ограничить их возможности. — Но если мы запретим им еще и ночной патруль, это будет слишком подозрительно, ты должна это понимать, — стоящий рядом с ней мужчина говорил сдержано, но вместе с тем достаточно громко, чтобы коллега обратила внимание на его слова. То был Хомура Митокадо — второй из старейшин Листа. Он не взрывался так быстро и яростно, как Кохару, но терпения с годами становилось всё меньше, а происходящее вокруг раздражало куда больше прежнего. Конохе, сильнейшей скрытой деревне, сейчас угрожали не армии соседних стран. Деревне, что кровью и жизнями своих людей заплатила за титул несокрушимой, угрожали изнутри. — Без их зоркого взгляда уже и шагу не ступить! А что, если они начнут требовать ещё и карту наших передвижений? — не унималась Утатане, поддаваясь гневу всё больше и больше. — Не неси чушь! И вообще, хватит этого пустословия! Нам срочно нужно решить, что делать с ними. Хирузен собирается продолжить эту политику налаживания отношений с Учихами, которую начал Минато. И если это случится, наше влияние станет ещё слабее. Это недопустимо! — Хомура постарался перевести разговор в нужное русло. — Пора принимать меры! — Вы правда считаете, что ваш план выгорит? — тихо отозвался Данзо, давно привыкший к подобным сценам этих двоих. — А что с ним не так? Свяжем им руки ещё сильнее, меньше дергаться будут, — Кохару была уверена в целесообразности такого решения. Поступать как учитель, как Тобирама — это она считала самым верным. — Новые ограничения поднимут очередную волну недовольства. Решение перенести квартал на окраину и так породило множество выступлений и протестов. И всё это не переросло в нечто большее лишь потому, что авторитет Фугаку в клане велик, — Шимура следил за кланом, пусть и издалека, но постоянно и неустанно. В клане Учиха он видел реальную угрозу. И не только для Конохи, которая была готова взорваться в любой момент. Подобного нельзя было сказать о тех же Хьюгах, что по сравнению с кланом Веера были верны верхушке деревни как псы Инузук, пусть иногда и недовольны. — Мы придём к тому, что гражданские опять начнут их бояться. Информация о том, что Девятихвостый контролировался шаринганом, расползлась в своё время слишком быстро. Люди еще помнят это, — Митокадо шумно выдохнул, пытаясь привести себя в норму и успокоиться. — Маниакальная боязнь Учих до добра не доведет. Их надо не бояться, а использовать… — задумчиво изрек Данзо, вглядываясь в постаревшие лица боевых товарищей. — И что ты предлагаешь? Сделать из них верных собачек не получится, да и никогда не получилось бы! — презрение в голосе Кохару можно было ощутить холодом на собственной коже. — Пока что они слишком отвлечены на подготовку к экзамену на чуунина. Им некогда рассуждать о том, что могут возникнуть какие-то угрозы, кроме кучи чужих шиноби в ближайшее время. Но для нас здесь самое важное то, что их квартал располагается у стен деревни, — одноглазый ударил тростью о пол пещеры, будто оповещая своих собеседников о том, что сейчас будет сделано наиважнейшее заявление. — Мы нападем на них. Безымянные ниндзя, наёмники, отступники, просто несчастные глупцы прорвутся сквозь стены, сея хаос среди квартала. Не важно, насколько сильны они или слабы. Важно то, что их будет много, их техники и действия будут направлены на разрушение, а их появление внезапно. Учихи не ждут нападения из-за внешних стен, только из резиденции Хокаге. У них не будет цели уничтожить всех, но хотя бы часть людей, тогда клан ослабнет. Возможно, нам повезет — погибнут сильнейшие. На нас невозможно будет перевести стрелки. Что скажете? — ядовитая улыбка скользнула по лицу Шимуры. Свой план он продумывал долго, пересмотрев множество вариантов. И если сейчас старейшины откажут ему, у него есть ещё несколько запасных. — Главное, чтобы это нападение не вышло за пределы их квартала. Нам не нужны лишние жертвы, — более спокойно отозвался Хомура. — На последней своей миссии у феодала Учихи многим перешли дорогу, так что нападение на них вряд ли вызовет вопросы. — Мои люди будут неподалеку контролировать процесс, — Данзо тоже понимал угрозу для остальной деревни. Убитые гражданские могли бы подтвердить, что сам Шимура никакого отношения к этому покушению не имеет. Однако «подоспеть к окончанию резни и ликвидировать потенциальную угрозу» для деревни — тоже хорошая идея. Спустя более чем десять лет после нападения Курамы отношения между кланом Учиха и Конохой не претерпели сильных изменений. Вначале слухи о контроле биджу шаринганом, так любезно пущенные самим Шимурой Данзо, заполонили почти всё селение. Учих открыто ненавидели, презирали, отказывались видеть их в качестве защитников правопорядка. Хирузену пришлось сделать многое, чтобы развеять эти слухи. Фугаку пришлось сделать ещё больше, чтобы люди в клане справились со всеми нападками горожан и не сорвались. Спустя какое-то время Конохагакуре восстановилась, залечила раны, и положение клана несколько улучшилось. Но какого-либо прогресса больше не наблюдалось. К Учихам относились с опаской, их старались обходить стороной, а полиции в вечернее время вообще не попадаться, даже если ничего не нарушали. Пусть политика самой полиции стала мягче — политика в отношении полиции не изменилась. — Тебя могут раскрыть. Да и для того, чтобы не привлекать лишнее внимание, нужно пройти через бреши в барьере. В противном случае через пять минут там будут АНБУ и другие шиноби. А твои люди вряд ли настолько хороши, чтобы за пять минут порешить целый клан, — Кохару явно понравился план, но что-то не давало ей покоя. — Я обо всём этом позабочусь. Мне лишь нужно знать: принимаете ли вы мою сторону? — Шимура надеялся на быстрый ответ. Он прекрасно знал, как эти двое хотят избавиться от Учих. Старейшины переглянулись. Такие решения надо принимать взвешенно. Прямой угрозы переворота не было, как и открытых выступлений против власти. С другой стороны, все это могло случиться в скором времени. А могло… может, и не могло. — Ты решительно настроен, Данзо, — начал Хомура. — Но давай все детали и весь план мы обсудим позже. Нам нужно всё обдумать. И нужно точно знать, что нас не слышали. Данзо не понял. Нахмурившись, он хотел было задать вопрос, но скорченное от недовольства лицо Утатане ответило раньше. Скорее всего, их разговор слышали. Но кто? По периметру стоят часовые, причем сенсоры. Шимура не был уверен, что кто-то действительно мог подойти так близко, но чувство паранойи не покидало и его. Никто ведь не мог столь мастерски скрывать своё присутствие? Хотя… один человек мог. — Хорошо, продолжим позже.

***

Коноха готовилась ко сну. Люди разбредались по домам: закрывались магазины, родители собирали детей по игровым площадкам, открывались ночные заведения, полиция готовилась к патрулю. Комендантского часа в селении не было, потому стражи правопорядка лишь следили за соблюдением этого самого порядка, не более. Рутина, что ещё сказать. Жизнь в деревне была мирной уже несколько лет. Однако большой поток заданий не давал расслабиться ни генинам, ни чуунинам, ни джонинам. Коноха не зря считалась одной из сильнейших скрытых деревень, и благодаря репутации заказов поступало с избытком. Вместе с тем многие считали, что это затишье перед какой-то бурей. Всё было чересчур хорошо. На одном из самых дальних полигонов деревни только что закончили тренировку двое молодых людей. Они тяжело дышали, хотя со стороны могло показаться, что они абсолютно ничего не делали — лишь стояли в ожидании атаки друг друга. Тренировки в гендзюцу — одна из отличительных черт клана Учиха. Мало кто захочет тренироваться таким способом, ведь это кажется не столь эффективным, как, например, ниндзюцу. — А ты делаешь невероятные успехи, — парень сел на траву и усмехнулся: — Скоро меня перегонишь по силе. — До тебя мне далеко, Шисуи, — Итачи последовал примеру товарища. — К тому же, запас чакры у тебя больше. — Это дело наживное. Главное не забывать тренироваться. Наступило молчание. Каждый думал о своём. Но их мысли сводились к одному: стать сильнее, чтобы защитить то, что дорого. — В клане начинают думать о перевороте, — Шисуи было противно говорить это. Его семья, его клан, его кровь начинает сходить с катушек и пытаться уничтожить то, что сама столько времени защищала. — Я знаю, — сухо ответил собеседник. Он сходился во мнении со своим другом, что клан морально и физически упал. За гордостью не стояло силы — только память прошлого, память о былых героях. Лишь малая часть клана могла носить гордое имя Учиха и не уронить его в грязь на поле боя. — У меня нехорошее предчувствие на этот счет, Итачи. И я вовсе не о планах нашего клана. Что-то иное. Мы что-то упускаем… чего-то не знаем… — Шисуи поднял глаза к потемневшему небу, пытаясь найти ответы на свои вопросы. — И это сыграет с нами злую шутку. — Я пока ничего не слышал. Как только станет что-то известно, я сообщу, — Итачи пытался успокоить друга. Себя он предпочитал больше не успокаивать, а реагировать только на факты. Слишком огромным количеством информации он владел. И её можно было трактовать совершенно по-разному. Резкий порыв ветра заставил дёрнуться, по коже пробежали мурашки. Похолодало. Непонятная тревога подступала с какой-то маниакальной силой, затягивая в свой омут. — Хватит ли нам сил, Итачи? — Шисуи грустно улыбнулся, взглянув на друга. — Да.

***

Около полуночи Итачи срочно вызвали к Хокаге. Но не в Резиденцию, а в командный пункт. Кроме него там также был его отец, Фугаку, Данзо. Последним вошёл Хокаге. — Дождёмся Кохару и Хомуру и можешь объяснять, Данзо, — начал с порога Сарутоби и сел в кресло, устало оглядывая собравшихся. — В этом и дело, Хирузен. Кохару и Хомура мертвы, — на лице Данзо не дрогнул ни единый мускул. Будто он сообщал не о смерти боевых товарищей, а о провальном наборе в Академию шиноби. Хирузен широко распахнул глаза. В горле его застрял ком. Он давно распрощался с мыслью, что Утатане и Митокадо могут умереть в бою. Они многое прошли, вместе строили мир в Конохе. Так что же случилось? Тяжело вздохнув, Сарутоби собрал своё самообладание. — Это ведь не всё, Данзо-сан? — Фугаку выглядел спокойным, однако черты его лица ожесточились. — Да. Мы знаем, кто их убил. За ним в погоню отправлен отряд АНБУ НЕ. Второй будет отправлен в случае необходимости. Это сделал Учиха Шисуи. — Шисуи?! — в полном ужасе выкрикнул Хокаге. Ещё одного удара он не ждал. Он готов был услышать любое имя, но не это. Этого юношу он не мог увидеть насквозь. Но его помыслы и мотивы не оставляли никакого сомнения: он хотел защищать Коноху, её людей, построить светлое будущее. В это совсем не хотелось верить. Итачи был в шоке. В самом настоящем, в каком он бывал разве когда пробудил свой шаринган. Внешне, подобно отцу, он сохранял лицо, но внутренне… что-то разбилось внутри. И теперь это что-то выцарапывает кровавые отметины своими осколками. Не верить. Не верить. Он не может в это верить. Должно быть объяснение, Шисуи не мог этого сделать, у него не было причин. Или были? У Шисуи был почти полный доступ к секретной информации, он мог что-то узнать… Но причём тут старейшины? Он же разведкой занимался. Семена сомнений стремительно поглощали Итачи, пока он стоял перед Хокаге, пока слушал всё это. Ужас от собственных мыслей окатил его холодной водой, а сердце отозвалось острой болью. — Этого не может быть… — прохрипел Хирузен. — Данзо, ты уверен? — Они были на Западном склоне, неподалеку от «нашего места», — Шимура посмотрел на Сарутоби, тот кивнул. «Их место» — там они всегда собирались, когда нужно было подумать и что-то обсудить. — Не знаю, какая проблема привела их туда… Но один из моих сенсоров засек там всплески чакры. По приказу… ты знаешь… сторожевой отряд отправился туда. Но они опоздали, смертельные удары уже были нанесены. Мои люди вступили в бой, но были все убиты, хоть и успели его ранить. Только один до подкрепления был еще жив. Он и рассказал, всё, что видел. Шисуи сказал, что сделал это потому, что Кохару и Хомура выступали против его клана. И с этим что-то нужно было сделать. Фугаку помрачнел. Шисуи был одним из тех немногочисленных людей в клане, на которых можно было положиться, которым можно было довериться. Несмотря на свой возраст, Шисуи всегда с пониманием относился ко всем проблемам и с невероятной мудростью подходил к их решению. Неужели он знал что-то? Или предложение о перевороте так подействовало на него? — Тебе придется объявить его отступником, Хирузен, и отправить за ним людей. Он слишком опасен, это ты и без меня знаешь. Мало ли кто был в его плане следующим недовольным. А вам, — он обратился к Фугаку, — лучше не стоит вступать в погоню. Иначе у нас могут возникнуть лишние вопросы. В комнате стало нарастать напряжение. Со стороны Данзо это был прямой выпад в сторону Учих. В сторону их верности. — Итачи, — холодно позвал Хирузен, — возьми дежурный отряд и отправляйся в погоню. Ты можешь знать, где он находится. Верни его обратно. — Так точно, Хокаге-сама, — уверенно сказал Итачи и отправился за людьми. Он не чувствовал своих ног, рук, не ощущал себя в пространстве. В голове вертелась только одна мысль о том, что его друг оказался предателем. Шисуи предал не только Скрытый Лист. Шисуи предал своего друга.