Зарисовки

Скрип. Скрип. Снег хрустит под ногами девочки, пробирающейся сквозь замёрзший лес. Она словно призрак скользит между чёрными стволами реликтовых сосен. На её плече сидит птица цветом под стать деревьям. Скрип. Скрип. — Кар! — хрипло кричит ворон и расправляет крылья. — Уже пришли? — спрашивает девочка, — Я не вижу. Где она? — Кар! — вновь кричит ворон, и взлетает на громадную кучу припорошенных снегом брёвен, — Кар! — Это здесь? — разочарованно произносит путешественница, — Я думала, что она ещё целая. Неужели мы зря сюда пришли? Девочка смахивает снег с валежины, снимает варежку, и прикасается ладошкой к бревну. — Кар-р! — протяжно кричит ворон, подброшенный зашевелившейся кучей. Девочка отступает, прикрывая глаза от летящего со всех сторон снега. Вокруг стоит гул и треск дерева. Когда всё затихает, и Лена открывает глаза, перед ней высится громадный дом, сложенный из неохватных брёвен. По углам его подпирают столбы — остатки столетних дубов, красующиеся вывороченными из земли корнями. Изба на курьих ножках. Изба бабы Яги. — Как превратить Костика обратно в человека? — нависла Лена над старым домовым, — Должен же быть способ! — Окстись, девка, нет в живых той, кто мог вернуть Костику человечий образ, — печально отвечал Нафаня, — Как умерла Яга, никто не занял её место. — А в других странах? — продолжала спрашивать Лена, отказываясь смирится с судьбой. — Может и есть кто, да я про них не ведаю, — пожал плечами домовой. Лена опустила голову. Неужели нет выхода? — Нафаня, — позвал Кузька старшего, — а ты помнишь, говорил о… — Молчи, дурень, — заткнул рот младшему Нафаня, — и так дел наворотил. — О чём? — встрепенулась Лена, — Кузя, милый, рассказывай! Кузьма боязливо покосился на Нафаню, и выпалил: — Только баба Яга может превратить ворона в человека! А у тебя, Лена, есть способности. Ты можешь ей стать! — Ох, дурак ты, дурак! — схватился за голову Нафаня. — Стать бабой Ягой? — перед взглядом Лены встал образ горбатой ведьмы с торчащими из-под дырявого платка пучками седых волос, крючковатым носом и с метлой в руке, — Я не… Она вспомнила омуты Костиных глаз, и сжала кулаки. — Как это сделать? — Стань, избушка, к лесу передом, ко мне задом! — крикнула Лена, подняв голову, — Тьфу, то есть ко мне задом, а к лесу передом! — Карр! Карр! — засмеялся ворон, прыгая вокруг девочки. — Что не так? — обратилась к нему Лена, — Я же всё как учили сказала: “Стань, избушка, к лесу задом, ко мне передом.” Ой! Подняв в воздух тучу снежной пыли, дом опустился возле Лены, распахнув приветливо дверь. Ворон сразу же заскочил внутрь. Лена, чуть помедлив, тоже вошла в тёмный проём. — Да тут светло! — удивилась Лена, осматриваясь. Она ожидала увидеть большую печку, но вместо неё обнаружился лишь небольшой очаг, сложенный из округлых серых камней. Над очагом Лена увидела отверстие в потолке, куда, по всей видимости, должен был уходить дым. Посреди избы расположился заставленный глиняной посудой массивный стол, под которым ютились пара колченогих табуретов. Стены сплошь закрывали полки и полочки, заваленные горшочками, склянками и связками сена, в углу возле двери примостилась огромная, выше Лениного роста, метла, а у окна прямо из пола рос низенький дуб, на кроне которого лежала книга. Даже не так. Книга. — Ночь на дворе, куда ты пойдёшь? — причитал Кузьма, — Дождись утра, тогда и иди. Лена обмотала шарфом шею и упёрла взгляд в домового: — Сейчас! Утром я, боюсь, не смогу решиться. Домовые переглянулись. — Запомнила, что Избушке сказать надо? — печально спросил Нафаня. Лена кивнула. — Избушка сто лет без хозяйки простояла, обрадуется тебе как родной. Ну и ты её не обижай, — сказал Кузька, наблюдая за тем как девочка натягивает валенки, — Она же словно собачонка бестолковая: кто к ней с лаской, к тому и ластится. Книга — другое дело. Лена выпрямилась и вопросительно подняла бровь. — Всё, что должна знать ведьма, всё записано в Книге, нужно лишь суметь прочитать, — неохотно поделился Нафаня, — Но так просто знание не получить. Тебе предстоит испытание, и только Книге известно, какое. — Коли помощь понадобится, — влез в разговор домовёнок, — ты Костика присылай с запиской. Ежели сами не сможем помочь, передадим просьбу тому, кто в силах. — Спасибо, — поблагодарила Лена, надевая шапку, — пойду я. — Помни, — напоследок сказал старший домовой, — станешь ведьмой — обратного пути не будет. Так всю жизнь и проживёшь. Лена обернулась и посмотрела в глаза Нафане. Кивнула. И вышла в ночь. Кузьма бросился к окну. — Смотри, смотри! — крикнул он Нафане, — Костик ей на плечо сел! Значит понимает он всё, я ж говорил тебе, что он не мог стать обычной птицей! Но старый домовой не ответил. — Я боюсь, — наконец призналась Лена, после пятиминутного блуждания по избе, — я боюсь её открывать. Ворон спрыгнул с насеста под центральной балкой на стол и проклокотал что-то утешительное. Лена уселась на табурет и уронила голову на руки: — Я такая трусиха! Как же я хочу домой! Костик подошёл к ней и потёрся крылом о щёку. Лена осторожно прижала его к себе и прошептала: — Я ещё немножко побоюсь, хорошо? А потом встану и открою это книгу. Ворон тихо каркнул и, высвободившись из объятий, легонько прихватил Ленины пальцы клювом. — Я люблю тебя, — Лена посмотрела на ворона, — Никакое проклятье нас не разлучит. Лена встала и, подойдя к Книге, без колебаний открыла её. На страницах из мягкой кожи она увидела только одно предложение, написанное аккуратным почерком: “Добро пожаловать домой, Яга.” Высокая девочка с длинными пшеничного цвета косами стояла посередине спальни и задумчиво смотрела на заправленную постель возле окна. — Ульяна! Уля! Ты не знаешь, почему у нас тут кровать пустует? Вроде бы кто-то ещё с нами был? — спросила Славя у соседки по комнате. — Неа, никого с нами не было, — ответила та, — приснилось тебе, что ли? Славя пожала плечами и задумчиво пробормотала под нос: — Приснилось... Незаметно наблюдавший за ними старый домовой только вздохнул. “Прикоснись к переплёту и задай вопрос, Книга ответит.” — Ещё бы понять, что она ответила, — пробормотала Лена, вчитываясь в убористые строчки текста, — я половины слов не знаю, а о другой только догадываюсь. — Кар! — подал голос ворон, нетерпеливо перебирая лапами. — Что такое? — спросила Лена, закрывая Книгу, — Прости, я не понимаю, что ты хочешь мне сказать. Я же не умею… Лена прервалась на полуслове, прижала ладонь к Книге, и выпалила: — Научи меня понимать Костика! Книга распахнулась, и на этот раз текста на страницах было гораздо меньше. — Так… Так… Костик, слетай до Кузьмы, одолжи у него карандаш и блокнотик какой-нибудь! — попросила Лена, не отрываясь от чтения. Ворон каркнул, расправил крылья, и вылетел в дымоход. — Как так — нет никакого санатория? Ты точно не заблудился? — потрясённо воскликнула Лена, сцепив руки, — тут идти два часа, а лететь и того меньше! Ворон пронзительно каркнул. Переступил с ноги на ногу, и снова каркнул. — Да не может такого быть, чтобы один лес кругом на три дня полёта, — неверяще возразила молодая ведьма, — Тут же всё застроено. Я сейчас сама проверю! И зашла в избушку. Пробравшись через бесчисленные ряды горшочков и клочков травы, разложенные в беспорядке на полу, она подошла к Книге, положила руку на резной переплёт и попросила: — Научи меня летать. Затем открыла Книгу и погрузилась в чтение, изредка хмыкая и оглядывая избушку в поисках нужных вещей. На следующее утро Лена вынесла на поляну метлу и свистом подозвала Костика. Схватившись покрепче за черенок, она глубоко вдохнула и выкрикнула в морозный воздух: — Лети! Уже стемнело, когда на поляну перед избушкой на курьих ножках рухнула метла с юной волшебницей и её спутником-вороном. Лена на трясущихся от усталости ногах кое-как дошла до входа в дом, волоча за собой метлу. И упала внутрь проёма. Избушка прикрыла дверь и медленно выпрямила лапы, поднявшись над землёй. Затем стала покачиваться из стороны в сторону, чуть поскрипывая. Ворон, не успевший залететь в закрывшуюся дверь, закружил над ведьминым домом и камнем упал точно в дымоход. Лена плывёт по бескрайнему морю на маленькой яхте, мягко покачивающейся на волнах. Лунная дорожка переливается жидким серебром, слабый бриз наполняет белоснежный парус. Она оборачивается и видит Костика, стоящего возле штурвала. — Куда мы плывём? — спрашивает она. — Навстречу судьбе, — грустно отвечает молодой человек, — Прости, что втянул в её игры. Но я не мог иначе. Лена подходит к Костику и обнимает. — Я всегда буду любить тебя, — шепчет он, — даже после смерти. — Не говорит так! — просит ведьма, прижимаясь к нему ещё сильнее, — Мы будем жить вечно! Она поднимает взгляд, и испуганно вздрагивает — вместо Костика на неё смотрит ворон. — Кар!!! Лена с криком проснулась, сбросив с себя плетённую из соломы накидку. Над её головой с карканьем пробудился ворон, взмахнув крыльями. — Кар! — Ты тоже видел этот сон? — спросила Лена? — Про какую судьбу ты говорил? Но ворон отвернулся и снова закрыл глаза. Лена вздохнула. Вчерашний полёт лишил её сил, и даже сейчас она чувствовала предательскую дрожь в ногах. Ворону, наверное, пришлось ещё сложнее. За всё время полёта они не увидели и следа человечка. Ни дорог, ни домов, ни дыма костра. Ничего. Ведьма подошла к Книге, привычно коснулась переплёта, и спросила: — Что меня ждёт? Книга медленно открылась, и Лена увидела одно-единственное слово: “Судьба.” Наступила весна, за ней лето. Лена уже наполовину расшифровала ритуал, которым можно было вернуть Костику человеческий образ. Она приспособилась к жизни в лесу, с помощью Книги научившись справляться с бытовыми проблемами. Заклинания и ритуалы позволили ей обходиться без еды и воды, она теперь не боялась холода и жары, понимала язык зверей и птиц. А ещё запугала живущую в лесу нечисть так, что лешие да водяные за километр обходили её дом. Но больше всего она полюбила полёты. Взмыть в вышину, и кружить над бескрайним лесом, огибая низколетящие тучи. Или бесшумно парить в ночном небе, всматриваясь в залитый лунным светом лес, прислушиваясь к уханью филина и топоту вспугнутого кикиморой медведя. Лена могла неделю провести в путешествии в поисках нужного растения или редкого минерала, благо что Книга всегда показывала, где их искать. Нашлись и люди. Вот только в этих странных замкнутых общинах Лена боялась показываться. Суровые бородатые мужики неутомимо наступали на лес, оставляя за собой пашни и куцые рощицы, в которых и зайцу негде было спрятаться. Над поселениями ведьма осмеливалась пролетать только по ночам. К середине осени прозвенел первый тревожный звоночек, заставивший Лену с утроенной силой штудировать Книгу. Костика свалила неизвестная болезнь, и Лена даже с помощью Книги с трудом выходила ворона. Теперь она забыла и про полёты, и про отдых, день и ночь распутывая хитросплетения описаний ритуала. Но закончилась осень, прошла зима, а ведьма так и не могла вернуть Костику прежний облик. Ворон теперь никуда не летал, только сидел на насесте, да спал большую часть времени. Лена в краткие часы отдыха плакала в травяную подушку, но по-прежнему не теряла надежды. Пока однажды в майский день… Костик умер. — Нет! Нет! Костик! Проснись! — рыдала Лена над вороном, — Ты не можешь вот так умереть! Не сейчас! Никогда! Книга! Она знает, как оживит его. Лена бросилась к Книге, с силой вдавила ладонь в переплёт, и прокричала: — Спаси его! Скажи, как оживить! Книга медленно, будто нехотя, открылась. Лена жадно пробежала по строчкам взглядом, и, рухнув на колени, завыла. Мёртвых оживить нельзя. — Вот эта судьба меня ждала? — спросила Лена, глядя на птичье тело, — Я отказываюсь её принимать! Книга! Ведьма встала и вновь опустила руку на переплёт. — Книга! Я хочу увидеть Костика ещё раз! Зашелестели страницы, и Лена дрожащей ладонью накрыла лист с ответом. Затем бережно подняла мёртвую птицу, вскочила на метлу и вылетела прочь из избушки. — Так ты говоришь, сто лет тебе отслужить, и ты моё заветное желание выполнишь? — спросил паренёк. — Да, — Лена, чуть не плача, разглядывала Костика. Какой же он ещё ребёнок! — Я согласный! А что делать-то надо? — простодушно заявил малец. — А полетай-ка ты пока птицей! — рассмеялась ведьма, и воткнула Костику в нечёсаную шевелюру воронье перо. — Кар? — удивлённо каркнул превратившийся. — Догоняй! — взмыла в небо Лена. Она летела всё выше и выше, позволяя ветру сдувать слёзы. Далеко внизу неуклюже поднимался в воздух маленький чёрный воронёнок.