Alex Stilinski: a magnet for trouble

Алекс.

      За окном светило солнце. Пожалуй, самое тёплое за последний месяц. Снег уже растаял, на дорогах только лужи остались. Говорят, что снега больше не будет, а придёт тёплый циклон. Скоро весна, так и должно быть…       Чёрт, да, давайте поговорим о погоде! Я тут тихо умираю в своей комнатке, заперевшись от брата и отца, а мы тут будем о скорой весне размышлять. Ещё неизвестно, доживу ли я до этой весны, или же умру от этой треклятой царапины волчицы. Будь она трижды убита….       Я даже не заметила, как пролетело воскресение. Я весь день просидела в комнате на кровати, прижав к себе колени и чуть ли не плача. Да, признаюсь, мне хотелось реветь. Я бы на вас посмотрела, если бы вы узнали, что скоро умрёте. Это в худшем случае. В лучшем – просто превратитесь в какую-то тварь, которой придётся контролировать себя, что не сожрать людей, которые только и попадутся на пути. Даже не знаю, что лучше. Вроде, как и умирать не хочется, ведь мне только шестнадцать, а в монстра превращаться страшно. Как представлю, что бегаю по улице в обличии чудовища и людей пугаю, а тех, кто не успевает убегать и прятаться, убиваю. Жестоко убиваю, а поделать ничего не могу.       Брат с утра стучится ко мне в комнату. Просит открыть. Но я не открываю. Не открываю не из-за того, что не хочу, мне ведь очень сильно хочется обнять его, поговорить… Стайлз умеет успокоить. Просто я не в состоянии даже подняться с кровати. Признаться, мне было очень плохо. Ощущение, будто бы я на каком-то заграничном курорте просто глупо отравилась, и сейчас меня всю выворачивает наизнанку. Голова болит, тошнит, в ушах стоит непонятный звон, отчего мне начинает казаться, что я вот-вот оглохну. Просто вот возьму и перестану что-либо слышать. А ещё кашель. Кашель, раздирающий всё горло. Раздражение в горле, из-за которого хочется вскрыть глотку и почесать. – Алекс, если бы ты умирала, ты бы уже кашляла либо чёрной кровью, либо ртутью. Ты не умрёшь, понятно?       Так говорил сегодня утром Стайлз. Эх, если бы он знал, что именно ртутью я кашляю, он бы так вряд ли говорил.       Но самое ужасное не то, что всё, что со мной происходит сейчас – симптомы близкой смерти. Самое ужасное – это то, что буквально все пять чувств у меня обострились. Я со своей комнаты могу услышать, о чём разговаривают брат и отец внизу. Я слышу пение птиц на улице. Да я даже слышу, как капли падают с крыши вниз и разбиваются об асфальт. Именно это меня и пугает. Ребята говорили, что я либо превращусь в кого-нибудь, либо умру. Но происходит и то, и другое. А говорить Стайлзу я всё никак не решаюсь. Просто боюсь. Боюсь, что он начнёт волноваться. Чёрт, да он в любом случае будет волноваться! Он даже сейчас, наверное, волнуется.       Стук в дверь. Ну, вот, отлично. Стоило мне только о нём вспомнить, как он уже тут, как тут. И зачем волчице понадобилась именно я? Чтобы извести и меня и всю оставшуюся семью? Нам и без того плохо от смерти мамы, а что будет с братом и папой, когда они потеряют и меня? Даже представить не могу. Ещё мне жаль Анжелику. Вот она уже точно без семьи останется. В конец поссорится с отцом, останется одна, ища смысл для жизни.       – Алекс, – голос брата заставил меня вздрогнуть. Я промолчала в ответ. – Алекс, рано или поздно я заставлю тебя выйти из комнаты и поговорить, – снова ничего не говорю. Я просто не знаю, что сказать. Прогнать его? Нет, это будет неправильно. Пусть диалог я с ним не веду, но мне всё равно становится намного легче, когда я слушаю его. – Ты так всё воскресенье будешь сидеть? У меня такое чувство, будто бы ты меня игнорируешь. Обидно, – голос был каким-то игривым, что заставило меня улыбнуться. – Мы окно починили. А папа меня отругал за беспорядок.       Снова отвечаю молчанием. Слышу его глубокий и какой-то безнадёжный вдох, после чего слышу, как он садится на пол, облокотившись спиной о дверь. Тоже молчит. Он что, будет так сидеть, пока я не выйду или пока не отопру дверь? Наверное, да, так как он больше ничего не сказал. Просто молча сидел и ждал от меня ответа. Но потом, спустя минуты две, он не выдержал.       – Слушай, то, что решила объявить забастовку, совершенно ничем нам не поможет, ясно? – говорил он. – Да, не рассказал тебе о том, что Скотт огромная собачина, и что с того? Я и отцу не сразу об этом сказал. А знаешь, почему? Потому что я знал, что это принесёт ещё больше проблем. Просто хотел уберечь его. И тебя тоже. Скотт тоже решил, что так будет лучше для тебя. Кто же знал, что так всё обернётся?..       – Я слышала тогда ваш со Скоттом и Айзеком разговор, – всё-таки призналась я. В ответ услышала лишь вопросительное молчание. – Когда мы сидели в доме Скотта, после моего приезда. Ты тогда просил, чтобы Скотт ничего мне не говорили. Я слышала всё.       – Значит, ты уже тогда об этом знала?       – Догадывалась. Догадывалась о том, что в Бейкон Хиллс что-то творится. И то, что вы со Скоттом имеете к этому прямое отношение, я сразу же поняла, – начала я. – А потом вы уехали куда-то, так ничего мне не объяснив. У меня была мысль проследить за вами, но не стала. Решила не лезть не в своё дело. Потом мне позвонил папа и сказал, что задержится на работе. После этого, в доме появился волк…       Я не хотела вспоминать тот страшный момент. Не хотела вспоминать, как волчица накинулась на меня, прижала к полу, поцарапала руку, после чего мне удалось ей ударить первой попавшей под руку вещью… Потому-то я и замолчала, не желая продолжать. Стайлз и не требовал. Но я всё-таки решила кое-что рассказать. Не знаю, возможно ли такое, что цвет шерсти волка имеет такой же цвет волос, как у этого самого оборотня, но решила рассказать. Мало ли, вдруг это облегчит ребятам поиски?       – Она была чёрной, Стайлз. Та волчица. У неё была пепельно-чёрная шерсть и зелёные глаза. И не спрашивай меня, как я это увидела, хорошо? Свет в комнате просто был включён, вот я и решила её рассмотреть… Хотя до сих пор удивляюсь, что запомнила, какая она.       – Зелёные глаза и чёрная шерсть, значит, – задумчиво проговорил Стайлз. – Если предположить, что цвет шерсти – это цвет её волос в обличии человека, то она брюнетка. Интересно, сколько у Питера было бывших с тёмными волосами? – брат как будто вёл беседу сам с собой. Он любил так делать, когда думал. Как говорит знаменитый кумир Стайлза Шерлок Холмс: «Вслух думается лучше».       – Питер – это тот, которого вы убили, вскрыв ему горло, после чего сожгли тело? – вспомнила я. Да уж. Бедный Питер, не сладко ему пришлось, однако.       – Слушай, мне не очень удобно с тобой разговаривать, когда ты сидишь в запертой комнате, а я в коридоре под дверью, как какой-то бомж, – затараторил брат, на что я не смогла сдержать улыбки. – Это был намёк, Алекс. Может, ты уже отомкнёшь, а?       Я, стараясь не обращать внимания на ужасное самочувствие, всё-таки поднялась с кровати, подошла к двери и отомкнула её. Стайлз поднял мне настроение…

***

      Как бы мне не хотелось идти в понедельник в школу, папа меня выгнал. Он увидел, что у меня прекрасное самочувствие (что было на самом деле чистой правдой, на моё же удивление), и всё-таки заставил выйти из дома. Тем более школу никто не отменял, даже не смотря на то, что по городу бегает гигантский волчара женского пола. Но я боялась не её, а саму себя. Боялась, что на каком-либо уроке превращусь в настоящее чудовище.       Посмотрела расписание уроков. По расписанию у меня сейчас была физика. Стайлз и Скотт учатся в совершенно другом классе, потому поддержать меня некому. Никогда ненавидела быть новенькой. Хотя, я и не совсем новенькая ученица, а скорее старая, но всё равно было как-то не по себе. Вообще сомневаюсь, что кто-то из бывших одноклассников меня вспомнит. А хотя нет. Кевин. Да-да, тот самый Кевин Паркер, которому Стайлз сломал нос, когда я была во втором классе. Интересно, а он до сих пор учится в этой школе, или же переехал?       Я сидела на уроке, когда меня кто-то ткнул ручкой в спину. Молилась, чтобы это был не тот надоедливый Паркер, который ещё в начальной школе меня раздражал. Но, нет, это не мог быть он. Он не мог меня угадать, а классу меня ещё, как «новенькую», не представил никто из учителей. Это была Кира. Та самая Кира Юкимура, с которой я познакомилась только вчера. Кира, которая, как я поняла, лисица… Чёрт, сколько же нечисти в этом городе, с ума можно сойти. А Кира мне нравится. Нет! Не в том смысле. Не в смысле, как девчонка, а в смысле, как человек. Милая улыбка, добрые глаза. Уж куда лучше Эллисон. Да, фразочка той девушки во время нашего знакомства меня очень сильно взбесило.       – Кира? – я была удивлена. Я не думала, что она окажется в моём классе, но, видимо, всё сложилось именно так.       – Привет, – мило улыбнулась в ответ девушка азиатской внешности. – Ты сюда и в школу будешь ходить?       – Да, и, видимо, в один класс с тобой, – довольная я улыбнулась. Правда, довольная. Если бы моей одноклассницей оказалась Арджент, я бы ответила по-другому и довольно-таки грубовато, но Юкимурой я была очень довольна. Она милая и добрая, и, кажется, неплохо общается с лучшим другом моего брата.       – Прекрасно. Вчера мы с тобой как-то глупо познакомились, надо нагонять. Кира, – девушка протянула не руку. Как бы трудно мне не было тянуться, но я всё-таки это сделала. Пока учитель был отвёрнут к доске, что-то на ней писав. А точнее, писав какие-то формулы, которые я ни черта не понимаю.       – Алекс, – ответила шёпотом я.       – Так! – грозный голос учителя заставил меня развернуться лицом к доске. – Пирс сейчас же прекращает ковыряться в телефоне, Паркер рисовать, а Юкимура и Стилински обсудят свои девчачьи секретики на перемене.       В этот момент все взгляды в классе устремились именно на меня. Половина из-за того, что помнят меня с начальной школы, другая половина из-за того, что знают некого паренька из другого класса с точно такой же фамилией. Вот этого я и ненавижу. Такого огромного внимания к себе я терпеть не могла. Не выносила. Так было в начальной школе, и, видимо, это не очень-то изменилось за восемь лет моего отсутствия. Меня все знают. Вся школа. Она узнала меня именно тогда, когда я случайно сломала дверь в туалете, попытавшись открыть её ногой, потому что кто-то держал дверь, а я находилась внутри. Легонько хотела, а дверь сломалась. Точно не помню, кто же была эта тварь, но мне стало интересно сейчас, уехала ли она или нет. Точно помню, что это был мальчик.       Но тут я посмотрела на Паркера. Да, это был именно тот парень, который в начальной школе жутко меня бесил. А он стал милым, даже очень. Симпатичный, качёк. В детстве он был хиленьким, но сейчас наоборот. Он улыбнулся мне и помахал, а я ему в ответ сделала тоже самое.       Прозвенел звонок. Мы с Юкимурой решили вместе пойти на другой урок. Немного с ней пообщалась, и лишь убедилась в том, что она хороший человек. Она весёлая, добрая. Знаете, раньше мне казалось, что ребята из… кхм… Стаи МакКолла будут ко мне плохо относиться, но нет. Насчёт других я не уверена, я ещё с ними не общалась, но Кира точно. Она интересовалась, всё ли у меня хорошо, нет ли никаких симптомов ближайшей смерти. Я сказала, что нет. Мне было плохо лишь вчера, но сейчас же уже всё хорошо, правильно? Возможно, вчера мне было плохо только из-за царапины. Мне хотелось верить, что это на самом деле именно так. Слишком уж я молода, чтобы умирать.       Мы были на подходе к нужному нам классу, как я услышала мужской голос позади себя. Он звал меня.       – Алекс! – знакомые в нём нотки напомнили мне Кевина. Обернулась. Это действительно был тот энергичный светловолосый паренёк с фамилией Паркер. – Привет.       – А, Кевин! – я сделала удивлённое лицо. Сделала вид, что рада его видеть. Кира, как я и ожидала, немного отошла от нас, улыбнувшись, но оставалась в поле моего зрения. Прямо за спиной парня, если быть точной. – Что ж, рада тебя видеть.       – Я тоже, – немного смущённо ответил он. Только сейчас я уловила, как сильно бьётся его сердце, а на лице глупая улыбка. Появился лёгкий румянец на щеках, но я сделала вид, что не замечаю. Блин, он что, реально передо мной стесняется? – Отлично, что ты вернулась в Бейкон Хиллс.       – Некого было за косички дёргать? – улыбнулась я, в ответ на что он только лишь хихикнул.       – Вроде того, – отвечал он. – Слушай… Может, это прозвучит немного глупо, но… Что ты делаешь, к примеру, сегодня… вечером?       – Оу… – нет, я догадывалась, что рано или поздно такой вопрос из его уст прозвучит, но не так же быстро? – Ну, я…       – Я просто подумал: можно посидеть где-нибудь в кафешке или в кино сходит. Так сказать, отметить твоё возращение.       – Кевин, я… – только начала говорить я, как заметила какое-то движение позади парня. Незаметно кинула взгляд за его плечо и увидела Киру, которого интенсивно махала головой и руками, иногда приставляя руку к горлу. Жест «нет». Я поняла, почему она так решила. Я могу его убить, если что-то пойдёт не так. А ведь изначально я планировала даже рискнуть. – Слушай, я бы, правда, с радостью, но дома ужасный беспорядок, не помешало бы прибраться. К тому же Стайлз… Я не хочу видеть тебя снова со сломанным носом, – и как можно добрее улыбнулась.       – Оу… ладно. Тогда, может, когда-нибудь ещё? – видимо, парень не стремился терять надежду. Мне его жаль. Я лишь кивнула в ответ, поджав губы. Потом мы стояли молча, тупо пялясь друг на друга.       Нас отвлекли резко прибежавшие… Близнецы? Да, именно те самые близнецы, которые были вчера в ветлечебнице. Если мне не изменяет память, то их зовут Итан и Эйден. А вот кто есть кто мне неизвестно. Да, кстати, эти особы ещё недавно врастали друг в друга. Как представлю подобное зрелище, сразу мурашки по коже начинают бегать. Но что они тут делают? Кажется, они пришли ко мне.       – Извиняемся, что прерываем, но, Алекс, ты нужна Лидии, – говорил один из них, смотря на меня.       – А ты иди, куда шёл, – похлопал Паркера по плечу другой.       – Увидимся, – помахала я рукой белокурому парню, на что тот слабо улыбнулся и ушёл. В ту же секунду, к нам подбежала Кира.       – Что-то случилось? – спросила она у близнецов.       – Да, случилось, – ответил тот, кто прогнал Кевина. Пусть это будет Итан. – Лидия почувствовала что-то, после чего велела привести тебя.       – Где она? – это уже спросила я.       – Они с Эллисон ждут нас в кабинете химии, – ответил Эйден. – Пойдёмте.       Мартин что-то почувствовала. Насколько я знаю, она Банши, вестница смерти. Банши чувствует близость смерти. Логично предположить, что девушка почувствовала чью-то смерть. А если она зовёт именно меня, скорее всего, именно мою смерть она и чувствовала. В это мне верить ой, как не хотелось. Я-то уже надеялась, что вчерашнее плохое самочувствие – это из-за царапины. Видимо, это не так. А я… А я действительно просто-напросто умираю.       Мы прибежали в класс химии. Он был пуст. Сейчас тут были только две особы: Мартин и Арджент. Лидия сейчас стояла и смотрела лишь в одну точку – в парту учителя. Причём смотрела таким взглядом, как будто там что-то написано, а она не может прочитать или же расшифровать. А Эллисон просто стояла рядом с ней и ждала, когда подруга придёт в себя. Кира говорила, что отвлекать юную Банши, когда она что-то слышит, нельзя, потому что это может плохо кончится. Мартин может услышать всё, что должна была услышать, но может совершенно не понять или же забыть сразу же, как выйдет из транса. Потому-то я и не стала панически спрашивать, что она чувствует, а лишь замерла на месте, как и близнецы с Кирой.       Но потом вестница смерти сразу же подняла взгляд на меня. Испуганный взгляд.       – Почему ты никому не сказала? – загадочно прошептала она. Ненавижу такие моменты. В это время мне становится жутко и страшно, особенно когда обращаются именно ко мне, смотря на меня и заглядывая чуть ли не в душу. А ещё страшнее, когда ты вообще не понимаешь, о чём идёт речь.       – Не сказала что? – вопросительно подняла брови вверх. Сердце от страха застучало очень сильно и очень громко, что я даже сама услышала.       – Не сказала, что умираешь? – ответила она, всё так же смотря на меня своим холодным взглядом. Сердце застучало ещё сильнее. Всё-таки я умираю. – Тебе ведь вчера было плохо. И ты кашляла… Кашляла ртутью и чёрной кровью. Почему ты не сказала об этом никому? Ты должна была рассказать Стайлзу.       – Я думала, что это просто какой-нибудь побочный эффект из-за укуса, – объяснила всё я, хотя уже сама осознала свою ошибку.       – Когда Химера кашляет ртутью – это уже не просто так, – подметила Эллисон, как-то странно посмотрев на меня. Видимо, она чувствует мою к ней неприязнь.       – Уж извини, я, в отличие от тебя, не просвещена во всёй этой мистической фигне, – оправдывалась я, как могла. Видимо, Эллисон меня прекрасно поняла, потому и не продолжила ничего говорить. Фу… Бесит прямо как-то немного. Интересно, меня ли одну? Наверное, да. Что ж, ладно. Как-нибудь переживём. Я постаралась поменять тему и посмотрела на Мартин, спросив: – И когда же это начнётся?       Она немного помолчала, смотря снова непонятно куда. Но точно не на меня. В следующую секунду у меня как-то резко заболела голова, после чего и кружится начала. Лидия резко посмотрела на меня.       – Сейчас… – она прошептала это, как будто чего-то боясь.       В горле моментально запершило. Какой-то непонятный и не очень приятный комок подступил к горлу, отчего я начала кашлять. Ноги стали какими-то ватными, глаза заслезились. Но это было ещё не самое страшное. То, что подступило к горлу, была ртуть. Ртуть! Ртуть – это плохо. Посмотрела на руку. Кашлять я перестала, будто бы кашель этот был только для того, чтобы вытолкать это противное вещество. Посмотрела на Киру, у которой глаза сейчас были размерами с блюдце. Остальные выглядели точно также. Я задалась про себя вопросом: с чего это им за меня волноваться? Но потом я вспомнила, что я сестра Стайлза, а Стайлз, как-то, тоже член их стаи.       Ребята что-то говорили, но я не слышала. Уши заложило, как будто бы я заболела очень страшным свиным гриппом. Перед глазами всё поплыло, когда я снова начала кашлять. Знаете, было бы не так страшно, если бы я хотя бы понимала, что происходит. Расплывчато я видела лишь то, что Кира звонит кому-то, в панике что-то объясняя. Кто-то из близнецов меня поддерживает, так как я уже нормально сама на ногах стоять не могу. Перед глазами вижу лицо Арджент, которая что-то бурно объясняет близнецу, в то время как другой брат сейчас подбегает к Мартин. Что с ней случилось, я уже не в состоянии понять. Она как будто находится в каком-то ступоре…