Alex Stilinski: a magnet for trouble

Лидия

      Темнота окутывала всё вокруг. Каждый миллиметр, каждый уголок в комнате. Хотя, в такие моменты я даже не до конца уверена, на самом ли деле я именно в своей комнате. Это странное, тёмное и пустое пространство, на самом деле, не сильно смахивает на мою маленькую, скромненькую, но комфортную для меня комнатку. Тут было очень холодно, и ещё витало какое-то странное чувство. Страх. Из угла в угол пролетали тени, словно какие-то не телесные существа, или же вообще духи.       Нет. Кого я вообще обманываю? Мысли о каких-то духах, приведениях – это сущий бред, мне ли не знать. Нет, это, конечно, были духи, но не такие, о каких вы подумали. Это не духи из какой-либо мифологии, это не духи умерших давным-давно людей, когда-то проживших свой долгий и сложный век, после чего так и не нашедших покой. Это были мои духи. Духи, служившие именно мне. Они давали мне силы, помогали, показывали то, что обычные люди не в состоянии увидеть, услышать или почувствовать. Мои духи всегда приносят мне ту или иную информацию, которую я понимаю без малейшего труда.       И сейчас эти духи шептали. Шептали что-то невнятное, неразборчивое, непонятное, что даже я была не в состоянии их понять. Зато я теперь точно знаю только одно: я сплю, и всё, что сейчас происходит – это всего лишь показываемый духами сон. Когда я нахожусь в реальном мире, мире людей, в котором моя мама, мои друзья и знакомые, и просто обычные люди, я их слушаю. Но когда в каком-то ином мире, будь то параллельный или просто сон, они мне всё предпочитают показывать. Конечно, картинки иногда бывают смазанные, туманные или же непонятный, но я Банши и прекрасно их понимаю без труда.       Но сейчас я не видела ничего. Одна темнота и пустота. Такое тоже бывает, когда произошло что-то на самом деле страшное. Но признаки того, что это необычный сон, тоже бывают. Бывают, как сейчас. В носу в один момент неприятно закололо от резкого запаха трупа, во рту появился привкус железа и соли, как будто в нём кровь. А в ушах начали слышаться различные крики, но один из них выделялся больше всего. Он был мужским, но таким жалким, будто бы кому-то только что грудь вспороли. Быстро закрываю уши руками, так как громкость этого душераздирающего крика становится просто невыносимой. Даже для меня.       Всё утихает в один момент, и картина резко меняется. Теперь я была в городе. Улица была очень мне знакома. Ночь. Безлюдно. На небе висит луна и рассыпаны звёзды. Но, даже не смотря на такую несколько романтическую атмосферу, чувствуется какая-то накалка, адреналин, плохое предчувствие, как бывает перед самым неожиданным моментом. Картина была расплывчатой, но мои ноги сами понесли моё тело в том направлении, в которое и следовало мне в данный момент идти. Надо доверять своему телу.       Захожу в какой-то переулок. Снова темнота, и снова тени. Только вот теперь они ничего не говорят, не шепчут, не кричат, и не мелькают из стороны в сторону. Они строятся за моей спиной, словно какая-то армия. По спине пробегает холодок, когда один из духов толкает меня вперёд в спину, отчего ещё только недавно онемевшие ноги начинают двигаться вперёд. Я босиком, а тут были маленькие камешки, но я на них не обращала никакого внимания. Просто шла в направление, куда меня вели духи. Тьма передо мной будто бы расступается, превращаясь всё в те же чёрные силуэты духов, которые строятся за моей спиной.       Резко останавливаюсь, перевожу взгляд на землю. На ледяном бетоне лежало тело молодого паренька лет девятнадцати, не подавая никаких признаков жизни. Я не испугалась, потому что знала, что это не по-настоящему, а значит, если мне удастся спасти его здесь, во сне, в реальности ничего на самом деле не произойдёт.       – Что с ним? – задала я рефлекторно вопрос духам. Голос будто бы эхом оттолкнулся от ледяных стен, вернувшись обратно. – Он что, умер?       Ответ не заставил себя долго ждать:       – Пока ещё нет, – ответил металлический голос прямо у меня над ухом. В первый раз, когда я его услышала, у меня мурашки начали по всей коже бегать, не останавливаясь и морозя всё тело из-за страха. – Но в скором времени его уже нельзя будет спасти, потому-то тебе и стоит поторопиться.       – Но я не могу проснуться сама, вы же знаете! – растерянно крикнула я, обернувшись к уже не множеству, а только к трём духам чёрного цвета.       Это была правда. Самая горькая правда, которую я всё ещё не могу принять. Во время именно таких трансов, когда мне снятся подобные и вещие сны, я никак не могу вернуться в реальное время и в реальное место, будто бы что-то держит меня в этом. Именно из-за такой правды я снова и снова боюсь опоздать, вследствие чего ни в чём неповинный человек умирает. И это именно моя вина, что я настолько безразлично отношусь к ситуациям. «Лидия, ты предсказываешь смерть, чтобы её предсказать, а не чтобы спасти чью-то жизнь. Спасение жизней совсем не входит в обязанности Банши» – такие и похожие речи говорят мне мои друзья, но они и понятия не имеют, что я чувствую. Если я и предсказываю чью-то смерть, но не напрасно.       Сейчас я смотрела на три тени, которые, не шевелясь, стояли прямо передо мной, всё ещё не давая ответа. В такие моменты мне хочется плакать и проклясть духов за то, что они мне не помогают мне. Но это бесполезно и бессмысленно, что я уже поняла. Оставалось их только молить о помощи.       – Пожалуйста. Пожалуйста! – крикнула на них я. И снова голос разнёсся эхом по всему сну. Вот только я не проснулась, на что очень сильно возлагала все свои надежды. – Скажите, как мне проснутся. Почему?.. Почему у меня не получается? Должна же быть хоть какая-нибудь причина, и я уверена, что вы её знаете.       – Ты должна захотеть, Лидия, – отвечает дух, стоявший прямо посередине. – Захотеть всем своим существом проснутся, а также приложить к этому и немало усилий. Ты совсем не стараешься, Вестница, потому-то ты и слаба.       – Но я ведь даже не знаю, как это сделать, – снова начала гнуть свою палку я. Я не отступлю, пока не проснусь и не спасу жизнь этому совершенно незнакомому мне человеку. Или же, пока не увижу его мёртвое тело в морге. – Вы мне ничего не показали, никогда не рассказывали. Как я могу стараться, если даже не знаю, как это делается?       – Нет, ты знаешь, – уверенно отвечал дух, стоявший справа. Голос был женский, но это меня не удивило. Я не буду удивлена, даже если дух будет разговаривать детским голосом, или же вообще как новорождённый грудной малыш. – В глубине души знаешь. У каждого есть свой способ, и тебе надо просто найти его. Твоя не вера в себя лишает тебя сил, Лидия, и неуверенность тоже. Будь увереннее, мудрее, сильнее, и никогда не смей винить себя в смерти кого-либо. Умер – значит, судьба. Выжил – значит, твоя заслуга и выигрыш у цепкой смерти.       После этого духи исчезли. Дикий крик снова послышался в ушах, но теперь это был не крик какого-то паренька, как раньше, а металлический. И в нём слышали сразу несколько голосов. Мне хватило пары секунд, чтобы понять, что это кричат духи. Кричат, чтобы разбудить меня.       Открываю глаза, глубоко вздыхаю, будто бы только что находилась под толщей воды чуть ли не целую вечность, и сажусь в кровати. Крик стал намного тише, сейчас слышался очень плохо. Они снова мне сделали одолжение, снова мне помогли, снова сказали, что я слабая для достойной Банши. Снова я подвожу и себя, и друзей, и своих духов, которые так стараются научить меня хотя бы чему-нибудь, что должна уметь Вестница Смерти. А я снова не понимаю, о чём идёт речь, и снова они кричат, чтобы разбудить меня. Думаете, я просыпаюсь от крика? Я пыталась закричать во сне однажды, чем лишь напугала маму, но проснутся мой крик мне так и не помог. Если бы не мама, я бы даже не знала, когда вернулась в настоящий мир.       Но думать и винить себя в своей слабости нет времени, потому что где-то сейчас умирает человек. Знаю, что спасение не входит в мои обязанности, но я не могу просто сидеть без дела. Всё было бы отлично, и я даже бы ни о чём не волновалась, если бы сейчас запомнила место, которое мне снилось. Я точно помню, что это был какой-то тёмный-тёмный переулок, с витавшей странной энергетикой, вот только что за улица, я совершенно не помню. Знаю, но не помню. Быстро переодеваясь, пытаюсь вспомнить, но всё безнадёжно. Духи говорили, чтобы найти место, не надо запоминать, что тебе снится. Надо запоминать ту энергию, которая там, после чего и искать по ней, как оборотни ищут что-то или кого-то по нюху.       Быстро взглянула на часы. Было уже почти половина одиннадцатого. Значит, поспала я довольно-таки много. Сразу после того, как я рассказала Стайлзу о том, что мы выяснили (по нашему всеобщему решению мы не должны были рассказывать всей правды ему и его отцу), я, вместо того, чтобы помочь Скотту и остальным с охотой на волчицу, отправилась домой. Меня ещё тогда жутко клонило в сон, и я знала, что это никогда не бывает напрасно. Я отправила сообщение МакКоллу, что я не приду, и чтобы они начинали уже без меня, и быстро направилась домой, где мне уже и приснился этот сон.       Мама уже, скорее всего, была дома. Возможно, спала. Она заимела привычку очень рано ложится спать, что меня вообще-то, если сказать честно, начинает тревожить, а с другой стороны радует, потому что я сейчас без труда смогу взять ключи от машины. Мама бы никогда не отпустила меня кататься по городу в столь позднее время, особенно, у нас уже ввели комендантский час. Потому я сейчас просто тихонько позаимствую у неё ключики и поеду туда, где я должна быть.       Я переоделась, расчесалась (даже если я и одна, мало кому будет приятно разгуливать лохматой, как будто в курятнике проснулась) и не спеша стала покидать второй этаж. Поблизости была комната мамы, а у неё очень хороший слух. Она может поймать меня, даже когда я порхаю по воздуху. Иногда у неё слух даже лучше, чем у какого-либо там оборотня.       Но сегодня мне, кажется, к моему же счастью, повезло. Я спокойно спустилась на первый этаж, стараясь создавать как можно меньше шума. Свет на кухне и в гостиной был выключен – теперь нет никаких сомнений в том, что мама сейчас мирно спит в своей кроватке, видя уже седьмой, или даже десятый, сон. Но быть тише всё-таки не помешает, потому что я не сильно горю желанием быть замеченной и отосланной в свою комнату на всю ночь, так ещё и замкнутой, на случай, если снова надумаю сбежать. Да-да, моя мама настолько сильно мне не доверяет, что замыкает. Удивительно, как она ещё не замыкает меня с девяти часов.       По пути одним глазком заглянула в кухню. Никого. И в ванной комнате света тоже не было. Слава Богу, я бы не знала, что сделала, если бы весь мой побег во имя блага испортил мой единственный родитель. Пришлось бы тогда и вовсе через окно в комнате вылезать, а я этого ой, как стараюсь избегать. Я не какая-нибудь там тюремщица, чтобы кидать связанные пододеяльники и простыни вниз, а потом, как Рапунцель из своей башни, сбегать из собственного дома.       Проникаю рукой в карман маминого лёгкого пальто и ловко вынимаю заветные ключи, стараясь не шуметь ими. Аккуратно ложу их на тумбу, не отрывая взгляд от лестницы – всё время кажется, что вот-вот там сейчас мама появится. Накидываю на себя оранжевую кожаную куртку, попутно моля всех существующих и несуществующих богов о том, чтобы на улице было сейчас не слишком холодно, ведь искать полушубок мне сейчас хочется меньше всего, да и временем я особо не одарена. Тихо застёгиваю куртку, снова стараясь не шуметь. Шапку решаю не одевать, дабы не тратить напрасно времени. Обуваю уже малость потёртые старые кеды, которым уже год, если не полтора, засовывая шнурки вовнутрь, чтоб не завязывать. Выпрямляюсь, вздыхаю, беру ключи от автомобиля. Тихонечко-тихонечко открываю дверь. Раздаётся предательский скрип, отчего я моментально прекращаю действие. Жмурюсь и мысленно надеюсь, что это было не очень громко. Прислушиваюсь. Тихо. Выхожу, закрываю дверь.       Прохладный ветер моментально даёт мне понять, что я всё-таки зря не надела шапку на голову. Поток воздуха был по-настоящему зимний, хотя уже и был конца февраля. Но у нас в Бейкон Хиллс переменчивая погода, туда-сюда и снова снег может выпасть.       Я открыла автомобиль. Фары блеснули и раздался предательский «пык-пык». Да уж, в побеге из дома ночью я явно не профи. Стараюсь в который раз не ругать себя за такую глупость и неорганизованность, открываю дверь автомобиля со стороны руля и усаживаюсь, хлопнув дверью, снова создавая нежелательный шум. Бросая взгляд на дом. Свет нигде не загорелся, значит, мама всё ещё не проснулась. Со спокойствием набираю в лёгкие кислород, после чего также тихо выдыхаю, стараясь себя успокоить… Давай, Лидия, соберись, чья-то жизнь теперь в твоих, и только в твоих, руках.       Завожу машину, включаю фары и отправляюсь. И как только я тронулась с места, у меня в голове появился один очень хороший и вопрос, каким бы банальным он не казался: куда мне, собственно, ехать? С чего начать? Я ведь даже не постаралась запомнить или же вообще вдолбить себе в голову, какая именно улиц мне снилась? Я не хочу нарезать огромные круги по Бейкон Хиллс, надеясь на какое-то чудо. Мне просто необходимо вспомнить, что это было за место.       Так я просто ездила по городу неопределённое количество времени. Нередко просила духов помочь, но после того, как я проснулась, мне кажется, они меня игнорируют. Нет, скорее это не игнорирование, не гордость, а такой способ учения. Им легче, они же не понимают, что из-за этого из учения может погибнуть человек. То есть, они, естественно, это отлично знают и более чем хорошо понимают, но для них это неважно. Они совершенно безразлично относятся к жизни за пределами моего разума и моей собственной вселенной, в которой мои духи, непосредственно, и обитают. Их главная задача не спасать человеческие жизни, а помогать мне и учить меня быть настоящей и мудрой Банши. Я и сама это понимаю, но почему они надумывают делать это учение именно в тот момент, когда я больше всего в них нуждаюсь? Думают, что так я быстрее справлюсь? Наивные. Я только глуплю и начинаю винить себя. Даже не их, а именно себя.       Заткнись, Мартин! Сейчас тебе надо сосредоточиться. Постарайся вспомнить ту картину, которая была у тебя во сне. Что там было, Лидия? Улица? Широкая дорога? Дома по обе стороны от этой дороге? Так, отлично, это уже что-то. Дома были такие же двухэтажные, а значит, это где-то недалеко отсюда. Но где именно? Давай, попробуй снова вспомнить…       Меня как будто снова перенесло в этот мир. Ночь, тьма – довольно банальная обстановка, не позволяющая увидеть ничего полезного для меня сейчас. Я стою на дороге, начинаю осматриваться, стараясь уловить хоть какие-то фрагменты. Деревья, дома, всякие лужайки, плакаты на фонарях – всё это помогло бы мне понять, где я нахожусь, вот только моё сознание сейчас как будто что-то блокирует. Не позволяет запоминать увиденное и перерабатывать информацию.       Улицу окутал туман. Это был ещё один признак того, что это именно духи не позволяют мне всё запомнить. Может, это прямой намёк на то, что человек, снившийся мне, должен умереть, иначе произойдёт что-то страшное? Намёк, что такова его судьба, и, изменив её ход, я брошу ей вызов, за который потом придётся отвечать? И, возможно, отвечать придётся не именно мне, а моим самым близким людям, что является более трудным для меня и самым ужасным для них? Возможно, духи просто пытаются уберечь меня.       В тумане я снова увидела уже знакомый чёрный силуэт. Он приближался всё ближе и ближе, в то время как я просто не была способна пошевелится или издать какой-либо звук. И вот, лицо духа уже было совсем близко, когда я услышала громкое: – Проснись!       Придя в себя, я увидела, что несусь прямо в тупик. Впереди развилка, а я несусь на машине с огромной скоростью прямо в незнакомый мне дом. Вся жизнь пролетает перед глазами, когда я резко спускаю ногу с педали газа и упираюсь ею в педаль тормоза. Пытаясь не потерять управление, чтобы машину не дай Бог не унесло куда-нибудь в сторону, слышу звонкий шум шин и считываю оставшиеся метры от рокового дома. Хвала небесам, сильного столкновения избежать мне всё-таки удалось, хотя я на это уже и не надеялась.       Мысленно караю себя за такую небрежность и, пытаясь унять дрожь во всём теле, в частности в руках и ногах, безнадёжно опускаю голову на руль. Сглатываю застрявший в засохшем горле комок страха, после чего глубоко вздыхаю, пытаясь кислородом отчистить затуманившийся разум. Дрожь в ногах уже прошла, а вот руки как и трусились, так и трусятся, как бы я не старалась успокоить и себя, и их. На глазах начинают наворачиваться слёзы обиды, когда я осознаю, что уже, возможно, опоздала, и в том переулке лежит замёршие, обездвиженное и уже, скорее всего, мёртвое тело невинного человека, смерть которого допустила я, позволив себе ошибиться. Снова.       Откидываю голову на спинку кресла, я обхватываю её всё ещё дрожащими руками, закрываю глаза, представляю у себя в мыслях три силуэта, которые означают духов, и тихо проговариваю:       – Помогите.       Даже не смотря на то, что я сказала это шёпотом, голос дрогнул. Почему у меня складывается впечатление, что духи меня снова проигнорируют? Учение же, да! Лучше дать обычному человеку распрощаться с жизнью и свести с ней счёты, только чтобы глупая и безнадёжная во всех смыслах Лидия Мартин снова поняла свою ошибку и поняла, насколько она слаба и не способная помочь ни своим родным и близким, ни каким-то другим, возможно даже чужим, людям.       9.       Неожиданно мне в голову пришла именно эта цифра. Вот только, что она могла значит, я не понимала. Не могла понять. Знаю, что ответили бы духи, сказав я это им напрямую: ты просто не хочешь. Тут одно лишь двух: либо они понятия не имеют, насколько сильно я хочу уметь понимать себя, либо это их «ты просто не хочешь» значит что-то нечто другое. Но, если даже хорошенько мозгами пораскинуть, что может значить их эта фраза, которая, видимо, очень уж сильно им полюбилась. Может, мне стоит прекратить искать какой-то недочёт в себе, и просто попытаться посмотреть на эту фразу с другой стороной… Тьфу, Лидия, что за бред ты несёшь?! Хотя, зачем я вообще об этом спрашиваю – ты постоянно несёшь один лишь бред, потому что сказать чего-то умного ты уже просто-напросто не в состоянии.       «S»       Неожиданно всплывшая в голове буква снова привела меня в чувства. И снова я без единого малейшего понятия, что бы могло значить это «S». Какое-то имя? Какой-то символ? Какой-то день недели? Какой-то месяц? Что? Может, это была не буква, а там… змея, к примеру. Бог мой, какая же я всё-таки безнадёжная. Так и буду сидеть в машине и разгадывать многочисленные загадки разума? Нет-нет-нет, тратить время на подобную ерунду сейчас нельзя. Может, «9» – это номер какого-то дома? Ладно, допустим. Мне сейчас, что, просто ехать и осматривать все дома Бейкон Хиллс под номером «9»? Что за чушь!?       – Девушка, с вами всё хорошо? – услышала я мелодичный женский голос.       Посмотрела в окно и увидела девушку примерно двадцать одного года. Она была блондинкой, с карими глазами цвета чёрного горького шоколада, с несильными кудряшками и милыми румянами щёчками. По лицу было видно, что она и вправду волнуется.       – Да… Да, всё хорошо, просто… – попыталась говорить я, но объяснения более-менее правдивого найти всё-таки не могла. Вздохнула, выпучив глаза на руль, после чего снова посмотрела на незнакомку. – Всё нормально, не волнуйтесь.       – Может, вас довести до дома? – настойчиво говорила она. – Уж больно вы бледно выглядите. С вами точно всё в порядке?       – Да-да, всё нормально, – я даже кивнула, только чтобы это выглядело убедительнее. Но озадаченное выражение всё ещё не сползало с лица блондинки. Я захотела сменить тему, хотя знала, что это отнимет у меня довольно много времени. – Я Лидия, – улыбнулась. – А вы кто, я вас раньше никогда не видела.       – Да, мы с моим папой и моими братьями ещё недавно переехали в Бейкон Хиллс, – она тоже улыбнулась. – Я Екатерина.       – Ух ты, вы с семьёй из России? – нечасто к нам приезжают из России.       – Да. Но моя мама предпочла остаться всё-таки там. Кстати, раз уж вы местная, – девушка внимательно посмотрела на меня, чем и напугала. – Вы, случайно, не знаете адрес Криса Арджента?       И тут у меня был шок. Зачем ей понадобились Ардженты? Но я всё-таки сказала им адрес.       – И ещё: вам знакомы Скотт МакКолл и… Айзек Лейхи его, кажется, зовут.       А вот тут я вообще чуть с ума не сошла. Нет, никаких подозрений у меня пока что не появлялось, но то, что ей нужны Скотт и Айзек, которые, на минуточку, оборотни, и то, что они нужны ей сразу вместе, меня немного напугало. Я не хочу говорить, что начала ей немного не доверять, но насчёт парней я ответила, что о них я только в школе слышала. И, видимо, у меня получилось не слишком убедительно, потому как Екатерина сперва странно на меня покосилась, после чего холодным голосом попрощалась и резко удалилась, оставив меня лишь в искреннем непонимании. Ардженты, МакКолл, Лейхи – довольно-таки подозрительное смешивание, особенно для какой-то новенькой девочки, переехавшей в город из такой дали в эту дыру вместе с семьёй.       Поспеши!       Духи больше не ждали, когда же я вспомню о том, что должна сделать и из-за чего, собственно, и выехала из дома. Мои руки сами собой сжали руль, нога скользнула на педаль газа, после чего машина всё-таки тронулась с места. Я поняла, что духи теперь и ситуацию возьмут под свой контроль, и теперь я всё-таки прибуду в место назначения. С одном стороны это радовало, но с другой – я поняла, что опять опаздываю, и на этот раз всё намного запущеннее, раз сами духи решили сдастся и откинуть все разговоры про обучение.       Я не знала, за сколько времени, но я приехала всё-таки на какую-то улицу. Это была та же улица, которая мне снилась во сне, вот только её названия я ни разу за всё время проживание в этом городе я не слышала. Видела её много раз, проходила мимо неё нередко, но название запомнить или, для начала, хотя бы разузнать, я не удостоилась. И снова это была ошибка.       Вышла из машины. Теперь собой владела я, а не мои духи, но меня всё ещё кто-то как будто ввёл в незнакомом мне направлении. И опять запах трупа, и опять привкус крови во рту, и опять крик в ушах и разрезанное тело молодого паренька перед глазами. А через пару минут я увидела его в живую… В том самом переулочке, который мне снился. Та самая ужасающая и заставляющая стынуть кровь в жилах атмосфера, наполненная страхами, мучениями и болью. Я не знала этого человека, но смотреть на него было страшно. Торс был оголён, потому-то я без труда могла разглядеть царапины на плечах и руках, как от какого-то острого ножа, и на груди следы как будто от каких-то стрел. Было бы не всё так ужасно, если бы прямо в живот парня не была воткнута ещё одна стрела, деревянная. Глаза молодого человека смотрела вверх, были туманными и холодными, рот приоткрыт, но губы не шевелились. Он сам не шевелился. Из всех ран без исключения сочилась алая кровь, даже не стараясь остановиться.       Из глаз хлынули слёзы, когда я осознала, что стою и смотрю на него уже больше минуты, а он так и не моргнул и не вздохнул. Теперь можно было сказать с уверенностью, что я опоздала...