Alex Stilinski: a magnet for trouble

Стайлз.

      На улице уже начинало медленно темнеть. Признаюсь честно, сидя в полупустой комнате, я этого не заметил. Уже очень сильно клонило в сон, хотя сейчас было где-то часов семь или восемь вечера. Но я не мог спокойно спать по одной серьёзной и элементарной причине – моя родная, младшая сестра, которую я не видел уже восемь лет, сейчас лежит на кровати и умирает, буквально, на моих глазах. Почему я так был уверен в том, что с ней ничего не сможет случиться? Почему я был так уверен, что мы со Скоттом сможем её защитить от всего, что тут происходит. Возможно, это всё просто глупые надежды на лучшее. Прелесть. Весь мой круг общения – это оборотни, Банши, лисицы, а теперь и сестра не пойми кто такая.       Везёт же мне. Я сколько времени замешан в этой мистической истории, а всё ещё остался совершенно обычным человеком. Видимо, вся эта чертовщина предпочитает обходить меня стороной, причём очень и очень далёкой. Ситуация с Ногицунэ не считается – тогда не я превратился в абы кого, а абы кто превратился в меня, приняв мой облик. Да, я помню, какая жуткая история тогда была. До сих пор, как вспоминаю, мурашки по коже бегать начинают с огромной скоростью. Убил Эллисон, убил одного из близнецов, чуть не убил Айзека, подвёл всю стаю. На самом деле, было бы намного сложнее это принимать, если бы я точно знал, что тогда мною не владел тот треклятый дух лисицы. Даже вспоминать не хочется, какой хаос он принёс в Бейкон Хиллс, сколько жертв и боли семьям этих жертв.       Но сейчас об этом не было времени разговаривать. Моя сестра на волоске от смерти, а я даже сделать ничего не способен. Впрочем, как всегда. Каждый раз мне хочется помочь друзьям, помочь Скотту, но тот факт, что я просто бесполезный и слабый человечишка, заставляет МакКолла меня останавливать. Потому мне остаётся просто забиться в угол, скрестив пальцы на руках, и ждать каких-то новостей. Как сейчас, к примеру.       Казалось, что ещё недавно Скотт и Эллисон уехали в ветлечебницу к Дитону, а их до сих пор нет. Я отлично знаю МакКолла. Он бы приехал обратно, если бы они ничего больше не задумали. Возможно, ребята сейчас пытаются выяснить, как помочь Алекс. Ещё возможно, что они не отбрасывают надежду узнать, кем является волчица. Или же, волчица ли это вообще, может, кто-то другой, с кем мы ещё не сталкивались. В любом случаи они сейчас чем-то занимаются, а не сидят без дела, просто глупо дожидаясь новостей, ни то, что я. Я ведь даже отбиться нормально от волчицы не смогу, если ей снова потребуется Алекс. Как мне её прикажете тогда защитить? Как мне прикажете защитить хотя бы себя? Никак. Совершенно.       Взял уже почти ледяную руку сестры. Она была очень холодная, прямо как у мёртвого человека. Но Алекс была ещё жива, она до сих пор дышала, а значит, что надежда ещё есть и бороться за её жизнь всё ещё стоит.       – Эй, – начинаю говорить я. Чувство будто разговариваю с пустотой. Но я уверен, что она слышит. Знаю, что слышит. – Хватит спать, хорошо? «Учёные даже доказали, что много спать вредно для здоровья» – не твои слова?       Но она и не шевельнулась. Даже веко не дёрнулось, на что я надеялся. Вообще ничего не произошло, и от этого стало ещё хуже. Даже так я не способен помочь сестре. Даже поддержать не могу нормально. Стыдно должно быть, Стайлз, стыдно. Твоя сестра умирает, а ты ничего сделать не можешь. Даже пальцы не пошевельнулись. Неужели всё настолько безнадёжно? Неужели ты настолько безнадёжен, глупый и наивный Стилински? Надеюсь, хотя бы Скотт ей поможет. Он должен помочь. Я верю в него. Уверен, Алекс тоже верит.       Услышал звонок в дверь. Настроения вообще не было никакого идти и открывать. Мне просто не хотелось ни на шаг отходить от сестры – мало ли, что может случиться. А вдруг она придёт в себя, растеряется, натворит каких-нибудь глупостей или же вообще сбежит, будучи в обличии какого-нибудь монстра? А вдруг, наоборот, ей станет очень плохо, а меня просто-напросто не будет рядом, чтобы помочь или сделать что-то ещё: успокоить, привести в чувства или что-то подобное? Но с другой стороны – вдруг пришёл кто-нибудь важный. К примеру, Скотт. Хотя, Скотт никогда не стучится, когда приходит, просто заходит в дом и начинает искать меня. Но всё равно, наверное, идти и открыть надо, возможно даже, необходимо. Мало ли, вдруг помощь пришла, отправленная тем же Скоттом или же Дитоном?       Поднялся и спустился вниз. Признаться, открывать я не хотел ещё по одной причине – могла наведаться волчица. Почему же она, вместе того, чтобы просто ворваться предпочла звонить в дверь? Для эффектного появления, наверное. Открываю дверь, надеясь, что за дверью никого подобного.       – Лидия? – мозг уже просто не желает нормально соображать. Он уже находится в некой полудрёме и туманности.       – Привет, – улыбнулась она. Улыбнулась добро, нежно и ласково, как может улыбаться только рыжеволосая и красивая Лидия Мартин.       – Привет, – улыбаюсь в ответ, хотя уже догадываюсь, что улыбка выходит малость уставшей. – Проходи.       Девушка заходит в дом, после чего я закрываю за ней дверь.       – Ну? Как она?       Мы размещаемся в кухне за столом. По ней было видно, что надолго она задерживаться тут не планирует. Скорее всего, ребята уже придумали, что будут делать дальше, а Лидия тут просто, чтобы сообщить обо всём мне. Вероятно, они сейчас ждут подходящего времени, или же вечера, который уже наступил или же наступит вот-вот.       – Никак… В прямом смысле, – отвечаю я, снова видя перед собой бледное лицо полуживой сестры. – Что Дитон сказал по поводу того когтя? – задаю вопрос я, после чего замечаю странное изменение в выражение её лица. Мне уже это не понравилось, но то, что она ответила, удивило меня ещё больше.       – Ничего, – она сказала это как-то напряжённо, будто бы сомневаясь. – Но одно мы знаем точно. Есть предположение, что, что бы это ни было, противоядие, которое может спасти Алекс, может быть и у волчицы.       Потом она замолчала, но у меня было такое ощущение, будто бы она что-то недоговаривает. По крайней мере, то, что она сейчас мне сообщила, не всё. Такое чувство, будто бы на самом деле выяснили что-то, но рассказывать мне об этом не спешат. Сразу можно было догадаться, что это «что-то» связано с Алекс. Неужели всё настолько плохо? Неужели мою сестру нельзя теперь спасти? Неужели та нелепая царапина от волчицы на её руке поломала её сложную, и без того короткую жизнь? Ей-то всего шестнадцать. Я не хотел в этом верить, но на лице Мартин прямо было написано, что происходит что-то ужасное.       – Это же не конец, да? – ещё пару минут назад я раздумывал о том, чтобы не давить на Лидию с расспросами, но сидеть в неизвестности мне не нравилось, особенно когда дело касалось одного из самых близких мне людей. – Ты ведь не всё мне рассказала. Так? – та как-то стыдно опустила глаза. По моей коже пробежала волна мурашек из-за тревоги и страха. Я наклонился ближе к девушке, не смотря на то, что мы сидели по разные стороны стола. – Лидия. Скажи мне, я её брат, я должен знать, что с ней происходит. Пожалуйста.       – Мы ничего больше не узнали, Стайлз, – на этот раз она сказала это уже более уверенным голосом, посмотрев мне прямо в глаза. Почему у меня постоянно стынет в жилах кровь от такого грозного взгляда девушки? – Если бы Дитон или мы что-то всё-таки нашли, мы бы тебе обязательно рассказали.       Я отодвинулся и откинулся на стул. Нет, они что-то знают. Знают, я больше, чем уверен, что знают. Но почему не хотят сообщать об этом мне – без понятия. Возможно, чтобы не лишать надежды раньше времени. Может, Алекс ещё можно спасти, а я просто-напросто напрасно так сильно переживаю? Может, надо немного отвлечься? Или просто пойти проветриться. Нет, это всё не то. Для начала мне выспаться не помешало бы на самом деле. Я не спал уже чуть ли неделю, а для человеческого организма это очень и очень плохо. Хотя, мне не привыкать. Я когда-то полмесяца не спал. Да по таким меркам, неделя – сущий пустяк.       – И что теперь будем делать? – посмотрел вопросительно я на рыжеволосую девушку. Я опустил все мысли о том, чтобы уговаривать её мне всё рассказать. Я слишком хорошо знаю эту наглую, принципиальную и до ужаса упрямую особу. – Мы будем искать волчицу?       – Не «мы», а «вы».       – В смысле? – мои брови удивлённо поползли вверх. Они что, планируют искать этого монстра без меня? С катушек совсем съехали.       – Кому-то нужно приглядеть за Алекс. А ты её родной брат, ты на эту роль безупречно подходишь.       – Ага, то есть вы уже всё без меня решили, – признаться, я был слегка расстроен этим фактом. – «Посиди и попрячься дома, Стайлз, пока мы будем искать то существо, которое чуть не убило твою сестру». Так получается, да?       Я увидел, какой у Лидии был испуганный взгляд. Только сейчас, увидев его, я понял, что уже чуть ли не кричу, вскочив из-за стола. Да, поспать мне, определённо, не помешает.       – Прости.       Лидия ничего не ответила. Они лишь добро улыбнулась, как глупому маленькому мальчику, поднялась со стула, подошла ко мне и обняла. Сразу появилась некая уверенность, сдержанность, некое доверие к друзьям и к тому, что они задумали. Действительно, я обязан им доверять, как они доверяют мне. И, раз они считают, что не рассказывать мне всё и правда намного лучше, значит так надо. И надо, в первую очередь, мне самому, а не им. Они просто не хотят меня расстраивать, что совершенно не удивительно. Мы же стая, я бы, будь на их месте, поступил точно также. Это не для их пользы, а для моей. А с остальным можно и смирится. Главное – друзья есть, и они очень умные и смышлёные, потому я им верю и в них не сомневаюсь.       – Спасибо, – благодарю я Мартин. Её объятия меня действительно привели в чувства.       – Всё будет хорошо, – лишь ответила она. – Думаю, тебе не помешает поспать. Круги под глазами тебе совершенно не идут, Стайлз, – посмотрела она мне в лицо, улыбнувшись и наигранно скривившись в стили Мартин. Я лишь улыбнулся в ответ.

***

      Проспал я часа три. Лидия приходила в восемь, а сейчас уже почти одиннадцать, значит, всё-таки, три. Спал около кровати Алекс, на стуле. Вероятно, кто приходил, потому что кто-то очень уж заботливо укрыл меня старым маминым пледом. Ну, а кто это может быть, если не отец? Вот уж кому действительно сложно. Интересно, если бы он до сих пор не знал о Скотте и об остальных, всё было бы намного легче, или точно также? Наверное, всё-таки, сложнее. Сложнее для меня. Пришлось бы говорить, что не надо никакой скорой, они ничем не помогут, что всё будет хорошо. Да и для папы, скорее всего, было бы тоже сложно. Дочь умирает, а по какой причине и что её может спасти неизвестно, так ещё и сын несёт полный бред.       Папа оставил записку на столе со словами: «Задержусь на работе, буду очень поздно. Спокойной ночи, и не оставляй Алекс одну». Последнее время он частенько начал задерживаться в участке, и я до сих пор без понятия, перебирает он там просто бумаги, или же занимается чем-то намного интереснее. Ну, там, трупами какими-либо. А что? Как по мне, так это довольно-таки интереснее копошения в старых и давно забытых всем миром делах.       Шум на первом этаже отвлёк меня от раздумий. Слышались какие-то шаги. Тихие. Шаги бывают тихие в двух случаях: либо кто-то (к примеру, Скотти) старается ходить тихо, чтобы ненароком никого не разбудить, либо кто-то (к примеру, вор) не хочет, чтобы его услышали, заметили и погнали взашей, вызвав полицию. И почему-то мне сейчас кажется, что к моей ситуации сейчас очень уж подходит именно второй вариант. Возможно, это адреналин в моей крови сейчас играет свою роль, отчего у меня и появляются совсем плохие подозрения. А возможно, что я просто помешанный на всём плохом и паранормальном пессимист. Хотелось бы верить в лучшее, а что лучше – адреналин или шизофрения – это уже другой вопрос.       Вероятно, что я просто идиот. И почему я решил спуститься вниз и проверить, что там? Правильно! Я просто идиот. Свет я не включал на втором этаже, отчасти от того, что в коридоре не было лампочки. Медленно передвигаюсь по тёмному коридору с предательски скрипучим полом коридору к лестнице, прислушиваясь к шагам снизу. Сейчас их не было, но именно это меня и пугало больше всего. Кто-то услышал, что я иду. А у кого отменный слух? Правильно! У оборотня. А стал бы Скотт или кто-то другой из наших затихать, вместо того, чтобы отозваться и до икоты меня не пугать? Естественно нет! А какой это ещё может быть оборотень, если не наш? Конечно! Волчица. Может, всё не настолько плохо, насколько мне кажется.       Подошёл к лестнице и увидел, как внизу мелькнула какая-то быстрая тень. Всё, теперь уже надеется на что-то хорошее более чем бессмысленно. В моём доме кто-то есть, а значит, что я скоро перестану существовать, если, конечно, кому-то из моих знакомых оборотней не приспичит навестить Алекс или же меня. Да. В одиннадцать часов вечера. Надейся, Стайлз, у тебя отлично получается.       – Эй! – спускаясь по лестнице, кричу в пустоту и темноту я. – Кто тут?       Прекрасно, Стилински, уровень твоей тупости прямо зашкаливает. Как будто он сейчас тебе отзовётся. Спускаюсь в гостиную, где и ловлю очередную тень, мелькнувшую стачала прямо у меня перед носом, а потом у меня за спиной. Оборачиваюсь – никого нет.       Слушайте, почему я так жестоко туплю? Можно же просто включить свет и поймать этого кого-то. Рвусь с места к выключателю. Почти добегаю, и тут меня кто-то отталкивает. А ведь я почти включил свет, так нет же, обязательно надо испортить это. Что за закон подлости. Ещё умудрился упасть прямо на пороги на лестнице. Моей бедной спинке сейчас никто не позавидует. Меня зашвырнули с такой силой, что и сомнений, что это не человек, уже не оставалось. Остаётся лишь надеяться на то, что этот незваный гость не волчица. В чём я, признаться, мало сомневаюсь.       Одной рукой берусь за перила, чтобы встать, а другой опираюсь о порог, на котором ощущаю что-то странное и до ужаса неприятное. Как какая-то слизь. Поднимаюсь полностью, быстро лезу в карман за телефоном. Включаю, начинают светить на чем-то обмазанную руку. На ней я увидел что-то прозрачное, слизкое, противное, но до ужаса знакомое.       – Нет, – одновременно с отвращённым выражением лица вырывается у меня, когда я понимаю, что эта слизь на самом деле этот чёртов яд Канимы.       Пока не теряю возможность двигаться, быстро спускаюсь с порогов и набираю на телефоне номер Скотта. Помню, что яд Канимы действует не сразу, а через некоторое время. Хотя, вообще-то, это зависит от дозы. Точнее, от того, каким образом ты с ней контактировал. Если тебе её нанесли на кожу, то определённое количество времени двигаться ты ещё способен, а вот если поцарапали – то пиши «пропало». Хотя, эта волчица, на самом деле не так проста. Её коготь проник в плечо Дерека, а яд Канимы начал действовать на его руку лишь черед двадцать минут, если не больше.       Номер уже был набран, вызов тоже шёл, когда меня кто-то оттолкнул. Удерживаться на ногах я был уже не в состоянии, потому как яд уже начал действовать. Мобильник отлетел от меня на полметра, а дотянуться до него я просто не мог.       – Стайлз? – услышал я голос МакКолла, и ещё какие-то посторонние голоса. Возможно, они всё ещё не оставляют надежды найти волчицу.       Пытаюсь отозваться, но не получается. Более того, я больше не мог нормально вдохнуть, будто бы яд парализовал не только мышцы, но ещё и все органы. Ну, конечно, кроме головного мозга, на что указывает то, что я до сих пор в состоянии размышлять, и сердце, на что указывает то, что я сейчас, собственно, до сих пор жив, что очень странно. Но, видимо, ненадолго. Дышать я нормально не могу, ответить МакКоллу тоже. Даже глаза уже начинают сушиться и слезиться от того, что я моргнуть не могу. Но не способность дышать было, конечно, намного страшнее.       Постепенно я перестал даже слышать и видеть. Жестоко. Но потом всё начало приходить в норму. В комнате горел свет, а в моём мобильнике ковырялась какая-то… женщина. Брюнетка. На вид ей не больше лет сорока. Волчица. Да, это, определённо она. Я снова начал нормально дышать. Когда я это осознал, я попытался максимально громко сказать:       – Скотт.       Но получилось это очень жалко. Мой голос был хриплым, слабым, тихим и дрожащим. Но зато я точно знаю, что Скотт оборотень, а у них отличный слух. Но все надежды я потерял, когда услышал слова незваной гостьи.       – Поздно, твой дружок уже не на связи, – сказала она, улыбнувшись довольная собой. Я её видел. Голова, как ни странна, была способна двигаться, хотя держать её навису было не очень-то и удобно. Она присела на корточки прямо рядом со мной, наклеив победную улыбку. В это время я присмотрелся в её глаза. Они были зелёными, прямо как и описывала волчицу Алекс. – Привет, Стайлз.       – Согласись, как-то неудобно немного получается: тебе моё имя известно, а мне твоё нет, – даю прямой и совершенно элементарный намёк я, хотя и боюсь до смерти. Хотела бы убить – уже бы прикончила, но я всё ещё жив, как ни странно.       – Ох, поверь мне, моё имя сейчас должно интересовать тебя меньше всего, – говорит она. Мне кажется, или у неё просто чудесный голос?       – Скотт, а, возможно, не только он, скоро будет здесь, потому я уже советую тебе сматываться отсюда, – попытался припугнуть её я, на что она лишь рассмеялась.       – Да брось, дружок. Я не панировала тебя убивать или же делать с тобой ещё что-то плохое.       – Заметь, ты уже это сделала, перепугав меня до смерти и парализуя всё тело от головы до пяток.       – Не преувеличивай. Во-первых, ты до сих пор жив, а во-вторых, парализован ты лишь от ключицы, – но на этом эта су… дарыня речь свою толкать не закончила. – Я лишь хочу передать через тебя послание всей твоей слабой и наиглупейшей стаи: хватит пытаться меня ловить и жаждать моей смерти. Если ты и все остальные хотите спасти жизнь твоей сестрёнке, не советую вам плохо ко мне относиться.       – Ага, вот теперь я полностью уверен в том, что это именно ты разорвала бедное и ни в чём неповинное кресло Питера и случайно оставила коготок в плече его племянничка. Кстати, говорю тебе, как парень женщине: твои когти просто отвратительны, у Питера и то лучше и аккуратнее будут.       – Советую замолчать, мальчик, иначе я могу и пересмотреть тот вариант, оставить ли тебя в живых, или же нет, – она поднялась с корточек, подошла к двери, ведущей на улицу, повернулась и добавила. – Ах, да! Передавай Питеру приветик от меня. И скажи, что Андри его целует.       Что ж, по крайне мере насчёт очень злой бывшей Питера я угадал. Теперь главное дождаться Скотта в темноте и полном, гордом одиночестве. Да, та дрянь решила выключить свет и плотно закрыть дверь. Интересно, а сколько теперь яд Канимы будет действовать? Час? Два? Или же вообще до утра? Слава Богу, что я ещё жив.       Так-так, а вот то, что меня сейчас кошмарно начало клонить в сон, мне уже не слишком нравится. У этой стервы что, и какое-то снотворное в арсенале есть? Или у неё вообще всё в арсенале есть, вплоть до какого-нибудь магического зелья, уменьшаемую всё, на что оно попадёт?..