Alex Stilinski: a magnet for trouble

Алекс

      Я уже забыла о том, что у меня в ушах кошмарно звенит, а голову разрывает на части из-за невыносимой боли. Живот неприятно крутило, возникало ощущение, будто бы все органы сплелись в тугую косичку. Наверное, это от голода, я ведь с самого утра не ела, а какое сейчас время суток мне оставалось лишь только догадываться. Грудь что-то неприятно и немного больно сдавило, как будто её сильно-сильно перебинтовали. Дышать было почти невозможно, и большинство времени я уделяло именно этому, чтобы не умереть уже окончательно от недостатка кислорода. Но отвлекало и её кое-что, хотя я постаралась это отнести на второй фон. Рука с царапиной ныла, но опять же, я старалась на этом не зацикливаться. Сейчас было важно только дышать и не дать себе умереть.       В горле пересохло, хотелось пить, но в то же время было ощущение, будто бы ком не даст мне этого сделать… Даже если бы я могла бы подняться и сделать глоток воды, скорее всего, я выплюнула бы её обратно. Тошнило, крутило, возникало впечатление, что голова бегает кругом, не сбавляя скорости. Всё время мне казалось, что я куда-то проваливаюсь, хотя я прекрасно понимала, что моё тело находится в лежачем положении. То, как меня уложили на кровать, мне запомнилось просто прекрасно. А падать с кровати я не могла по двум причинам. Первая: моё физическое состояние просто не позволило бы мне такого сделать. И второе: рядом с моей кровати постоянно кто-то дежурил. Я слышала чьё-то дыхание, и я могла различить, что это был не один и тот же человек. Порой их вообще было несколько. Также я слышала и какие-то разговоры, но тему уловить не могла – мозги в те моменты были совершенно не под то заточены.       Дышать.       Делаю вдох, не обращая внимания на ужасную боль в груди. Знаете, ощущение, будто бы у меня раздроблена вся грудная клетка, а осколки костей впиваются то в кожу изнутри, то в лёгкие, то вообще в сердце. В висках пульсировало после каждого поступления кислорода в организм, отчего хотелось резко выдохнуть, даже закричать. Но я бы всё равно не закричала. Не от того, что понимала, что если я закричу, это может плохо на мне отозваться. Я не кричу, потому что горло что-то разрывало изнутри. Как будто кошки скребут по его стенкам своими длинными и достаточно острыми когтями.       Обжигающая боль парализовала всё тело, когда пик головной боли всё-таки наступил. В черепе как будто бомба взорвалась, прямо так и хотелось подскочить и закричать во весь голос. Но сделать это не получится, как бы страшно это не было мне признавать. Я даже пальцем пошевелить не могу, что уж там это «Сесть»? Буквально всё тело парализовало от головы до пяток. Открыть глаза невозможно, сказать что-то – тоже не получится. Я удивляюсь, как ещё дышать способна…       Стоп…       Дышать!       Ещё одна порция кислорода, и всё в один момент меняется. Нестерпимая боль куда-то уходит, звон в ушах затихает, а веки так и стремятся подняться вверх. Дышать удаётся без труда, как будто я просто-напросто проснулась после обычного ночного сна. Правда. Никаких следов боли, никакой тошноты, даже элементарного головокружения не было. Интересно, хорошо это или плохо? Что ж, надо надеется на хорошее, потому сделаю вид, что так и должно быть. Блин, а ведь я даже не знаю, должно ли так быть на самом деле. А если нет? А если я должна была ещё спать? Чёрт, как-то не очень положительно себя чувствую. Отчасти потому, что не знаю ничего. Я даже не в курсе, день сейчас или ночь!       С лёгкостью открываю глаза, и ослепляющий свет бьёт в лицо. Рука инстинктивно закрывает лицо, жмурюсь, при этом думая не о боли, которая, по идеи, должна была быть сейчас, а мысленно ругая того, кто не выключил свет. Стайлз, наверное. Интересно, если его сейчас нет тут, со мной, где он? И вообще, они оставили ещё кого-нибудь со мной или нет? Да нет, они должны были оставить… Всегда оставляли, на случай, если я проснусь, что сейчас, собственно, и произошло.       Когда глаза привыкли к свету, я приняла сидящее положение. Ещё ночь. Наверное, сейчас часа три-четыре, потому что на горизонте уже можно было заметить светлую линию. Интересно, а сколько я проспала? Точнее, провалялась на одном месте просто так, без движения, но всё прекрасно понимая. Ой, нет, обманываю… Не всё. Я помню лишь отрывками, и чаще всего в этих отрывках был Стайлз. Сидел рядом, просил проснуться. А я ведь не спала, просто забылась, лежала без движения, пытаясь не задохнуться и выжить. Бедный братишка, ему немало досталось.       – Стайлз, – тихо зову его.       Голос тихий, непонятный, хриплый, будто бы у меня горло больное. А оно просто-напросто засохшее, как Сахара в Африке. Глотаю слюну и отзываю брата ещё раз.       – Стайлз…       Горло режет, но я стараюсь внимание на это не обращать. Спускаю с кровати ноги, пытаюсь подняться. Ноги так и норовят подкоситься, голова начинает бегать кругом, и я успеваю спасти себя от громкого и нежелательного падения, быстро ухватываясь за угол тумбы около кровати. Валиться с ног я не хочу, сначала надо выяснить, есть ли в этом доме ещё кто-нибудь, помимо меня. Хотя, в этом я уже, если честно, сомневаюсь.       Дрожь бежит по всему телу, когда я отсюда слышу какой-то звук, похожий на то, как вода с крана капает. Какие-то шаги по дому, а помимо этого ещё и… какой-то запах. Стоп, что это за запах? Знакомый немного, но что-то в нём есть. Я вспомнила, как пару лет назад с учительницей и одноклассниками ходили в лес и засовывали голову в лисью нору. Там пахло также. Подождите, а какого чёрта в моём доме делает это симпатичное и пушистое животное? И почему я чувствую этот запах так хорошо? Ах, да, точно! Меня же укусил огромный волк-оборотень-бывшая-кого-то-там-по-имени-Питер-Хейл… И всё же, почему? Неужели я теперь оборотень, как Скотт, Айзек и тот же Питером со своим племянничком? А знаете, не очень-то и охота.       И всё же: почему лисой пахнет в моём доме?       Услышав какие-то шаги, которые с каждой секундой становились всё громче и громче, я растерялась. Лисой пахло всё больше и больше, и теперь это нельзя было назвать просто запахом. Это было настоящее зловоние! Правда! Так воняло лисой, что я думала, сейчас в глазах затроится. Интересно, ведь когда я совала голову в нору, мне совершенно всё равно было на запах. Тут два варианта: либо какой-то оборотень-лиса (такие существуют?) слишком воняет, либо укус просто вызвал у меня какое-то отрицательное чувство ко всем лисам на планете. И это не относится только к оборотням.       Бегаю глазами по комнате, ища, чем же защитится. Я больше не вынесу ещё одной встречи с каким-либо оборотнем, будь то или волк, или лиса, или вообще какой-нибудь енот или скунс… Нет, скунса не надо, ибо это уже вообще переходит все границы позволенного. Навоняет ещё тут. Фу. Потому мне и надо найти что-нибудь, чтобы вырубить незваного гостя.       Голова со знакомым лицом появилась из двери, когда я уже начала думать о том, чтобы взять тапок в качестве защитного средства. Но, увидев, кто же это на самом деле, я облегченно выдохнула. Юкимура.       – Кира… – на выдохе сказала я, расслабленно опустив плечи и прикрыв глаза. – Нельзя так пугать.       Но она меня как будто не слышала. Она была рада и кинулась мне на шею обниматься, что я даже моргнуть и сказать ничего вообще не успела.       – О, Господи! – чуть ли не визжала она от радости, душа меня в своих смертельных объятиях. – Слава Богу, ты проснулась! Боже, как же мы все волновались! – она посмотрела на меня, лучезарно улыбаясь.       – Стой… Вы волновались?       В этот момент мне стало неловко и приятно одновременно. Большинство друзей Стайлза я не знаю, а тут на тебе: мы так волновались!.. Да и они без понятия, кто я такая. Думаю, они больше переживали не за меня, а за моего брата и его отца, а не за меня. Семья, наверное, с ума сходила. Бог мой, как же сильно я перед ними виновата. Если бы я не приехала, возможно, такой обузы, как я, у Стайлза и у его друзей не было.

***

      Резко открываю глаза и вижу над собой тёмное небо. В горле ужасно першит, в глаза всё танцует, голова ходит кругом, мысли путаются. Гудение в ушах и головная боль совершенно не дают сосредоточиться на том, что было до этого. Как я попала в лес? Что случилось после того, как я очнулась? Как я бежала или шла, что я вообще делала всё это время? Сколько часов я пролежала в лесу? Который час сейчас? Да, ночь, это понятно без труда, а время какое? Совершенно ничего не помню…       Стоп.       Кира!       – Алекс, пожалуйста, послушай меня, – тараторила Юкимура, выставляя руки перед собой в надежде от кого-то защититься. Но от кого? От меня?       Разъярённое нечто с огромными клыками вместо зубов во рту и острыми страшными ногтями на пальцах вместо обычных ногтей смахивало на меня. Рыжие волосы, бледная кожа, прямо как у меня. Телосложение, форма глаз, нос, уши – это всё напоминало мне меня. Вот только цвет глаз немного напрягал. Они почему-то светились, и не абы как, как светились жёлтым цветом.       Мусор, рычание, вырывающиеся из груди, оборванные шторы в моей комнате и проломленная кровать. А в дверях стоит перепуганная Юкимура, чьё выражение лица так и просило проснуться, прийти в себя. Но я не слушала. Что-то кричало, что передо мною мой враг. Серьёзный и очень сильный. Внутри так и пылала ненависть, ярость, гнев и злость, что-то толкало меня именно на Киру. На Киру! На мою, пока что единственную, нормальную подругу, которую я могу назвать «подругой» уже точно и не дрогнув.       Но то, что я сейчас с ней делало, было самым ужасным. Я пыталась её убить. Вижу ссадины на ногах и руках Кицунэ, потом резко вдыхаю полной грудью и чувствую аромат крови. Нет, у меня не появилось желание убивать или пить, я просто хотела больше вкушать этот запах. Почему? Отличный вопрос, особенно учитывая то, что всё это – лишь мелкая часть моих воспоминаний, и, похоже, самая неплохая. А что я успела сделать уже до этого? Почему у девушки идёт кровь? Я же её не поцарапала, да? А что случиться с ней, если я всё-таки сделала это? Она умрёт? Нет, нет, нет! Так не должно быть…       Минута, и в коридоре вижу Айзека, Скотта и… Стайлза. Увидев ошарашенный взгляд брата, я сразу же мало-помалу начинаю осознавать, что происходит. Быстро расталкиваю всю собравшуюся толпу, спускаюсь по лестнице, чуть не сношу с ног Лидию и Эллисон и выбегаю из дома, направляясь прямо в лес.       Бог мой. Бог мой, что я натворила? Я знаю, что. Я чуть не убила Юкимуру, перепугала всех остальных, разнесла собственную комнату, оставив в ней целым только стекло в окне. И что мне теперь делать? Возвращаться снова туда? Как я посмотрю в глаза брата и его лучших друзей? Как я посмотрю в глаза Юкимуры, если с ней всё в порядке, конечно же.       Нет. Возвращаться домой я точно не буду.       Поднимаюсь с сырой земли и чувствую ужасную боль… везде! Во всём теле. Практически от головы до самых пяток. Мозг затуманенный, мысли смешаны в одну – куда идти? Чёрт, снова повторяюсь. Живот крутит, в горле першит то ли от боли, то ли от ужасной жажды влаги. Ноги какие-то ватные. Перед глазами то и дело проскакивает испуганное лицо Киры, Стайлза и всех остальных. Боже, да я настоящий монстр!       Сталкиваюсь с каким-то деревом.       Падаю, не удержав равновесие.       Из груди вырывается сухой кашель, сопровождающийся чем-то тёмным. Смотрю на ладонь. Кровь. Чёрная кровь, если быть точнее. Чёрная кровь – значит смерть оборотня. Ртуть – смерть Химеры. А если я кашляю и тем, и другим, то, что это значит? Чёрт, да какая разница, я почти на все сто процентов уверена, что это тоже значит смерть.       Слышу какой-то звук позади. Оборачиваюсь. В глазах темно, да и без того, в принципе, я бы тоже мало чего рассмотрела. Чьи-то шаги заставляют меня подняться и быстро бежать вперёд. Слышу, как кто-то преследует меня.       И я снова падаю, запутавшись в ногах и из-за головокружения. Дышать снова становится трудно, подниматься уже нет никаких сил. Чувствую, как сознание медленно покидает меня.       Разворачиваюсь на спину и вижу чей-то силуэт, а также… знакомый запах. Очень знакомый. Волчица? Нет, не она. Такой запах я унюхала ещё в ветлечебнице. Точно! Это запах того оборотня, у которого что-то не так был с плечом. Дерек Хейл.