Save me, please

Запах больничного постельного белья был настолько сильным, что, кажется, уже впитался в кожу Чонгука. Белые голые стены резали глаза, и только черные, как смоль, волосы выделялись на этом фоне. Он был словно грязное пятно на белой рубашке. Его руки были в маленьких длинных шрамиках, которые уже никогда не пройдут. Они останутся с ним навсегда, как и его воспоминания. Отец бил Чонгука, морально унижал, но Гук терпел ради матери, ведь она даже не знала, что творится в доме, когда она уходит на работу, закрывая дверь на ключ. Отец велел сыну ничего не рассказывать матери, иначе просто его убьёт. Парень много лет себя сдерживал, но однажды не вытерпел и рассказал. Этого он себе никогда не простит. Мама Гука хотела вызвать полицию, но не успела. Мужчина всадил нож ей в спину, пока та набирала номер телефона. И все это произошло на глазах Гуки. После этого случая он убежал из дома, жил на улице до тех пор, пока отца не арестовали. Чон вернулся в квартиру, и всё пошло на перекосяк: наркотики, алкоголь, лезвие. С последним он изрядно частил. У него начались срывы и галлюцинации. И по доброте душевной соседи вызвали неотложку, которая отвезла Чонгука в психиатрическую больницу.

***

Мин Юнги был опытным врачом. Он умел найти подход к каждому пациенту, и, когда ему принесли историю болезни ещё одного больного, Мин был уверен, что сможет наладить контакт. Его белые волосы, бледная кожа и больничный халат выглядели достаточно эксцентрично в этом сочетании. Этот образ подчёркивала чёрная подводка на глазах. Девушки всегда оглядывались, когда он проходил мимо, а мужчины даже завидовали его небесной красоте. В нём была некая загадка, которую никто не мог разгадать. Зайдя в палату, Юнги увидел лежащего на полу парня, свернувшегося, как котёнок. Рукава были мокрые от слёз, потому что он вытирал ими лицо. Парень был необыкновенно красив. В правильных чертах лица Чонгука не было ни малейшего изъяна. — Здравствуйте, я ваш лечащий врач и личный психолог. Меня зовут Мин Юнги,— в ответ он получил только молчание. Доктор сел на кресло напротив стоящей кровати. — Я здесь, чтобы помочь вам. — Мне не нужна помощь, я не больной, — тихо произнёс Гук, смотря куда-то на стену, не отрывая взгляд. — Так говорят все пациенты нашей больницы, — Юнги сохранял сдержанность, ведь он человек, на которого должны равняться все, но этот парниша что-то задел внутри Мина. — Вы мне никто, и я не буду вас слушать, — Гук поднялся на локтях. — Ошибаешься,— на лице Юнги появилась ухмылка, которая говорила: «Я тут главный, и тебе придётся». — ЗАМОЛЧИТЕ! ХВАТИТ, — Чонгук начал скидывать с кровати все, что есть: подушки, одеяло, матрас - при этом неистово крича. А Мин Юнги сидел со спокойным видом, как будто так и надо, поглядывал только на часы на своей бледной руке. Он отсчитал шестьдесят секунд, встал с кресла и вытащил из кармана шприц с какой-то жидкостью. Чонгук это сразу заметил: «НЕТ! НЕ НАДО, ПОЖАЛУЙСТА!», Мин подошёл ближе, крепко взял за запястье парня и заломил его руки за спину, прижав того к стене. Гук почувствовал на шее горячее дыхание, от которого бежали мурашки по коже. — Тебе придется играть по моим правилам здесь, дорогой, — шёпотом произнёс Мин, делая паузу между словами, а затем резким движением воткнул шприц в плечо, вводя жидкость в плоть. Чонгук упал прямо на кровать буквально через пять секунд, не проронив ни слова. Блондин только улыбался, будто у него есть список дел, и сейчас он выполнил в нём один из пунктов, поставив галочку. Выйдя из палаты, он тут же пошёл в свой кабинет. Его походка была так легка, что казалось он не наступал на кафельный пол. По пути Юнги встретил глав.врача. — Ну, как там новенький? — поинтересовался начальник, потягивая горячий кофе из стаканчика. — Я беру его полностью под свой контроль. Полностью, — настойчиво выдал Мин и пошел дальше в свою обитель.

***

Здесь, в своём кабинете, молодой и успешный врач мог быть самим собой. Это место, где все его мысли укладывались по полочкам, как надо. Многочисленные грамоты висели у него на стенах в рамочках, и он ими безумно гордился. Стены комнаты, с которыми иногда сливался и сам Мин, всегда были полны света из-за большого окна позади стола. Это место было частичкой его души, ибо даже дома ему не было так хорошо, как здесь. Работа — вот что он любил. Сейчас все его мысли только о том мальчишке с невероятными глазами, в которые хочется упасть, как в пропасть. Руки до сих пор помнят нежную кожу на запястье. Мин сжимает руки в кулаки, пытаясь всеми силами отогнать мысли, но ничего не выходит. На его столе лежит папка с историей болезни, и он начинает её читать, узнавая всё о мальчике.

***

Чонгук проспал весь оставшийся день. Голова болела ужасно из-за сильного транквилизатора. В руках и ногах была слабость, из-за которой он с трудом вылез из-под одеяла. Он понимал, что просто так его не выпустят и не просто так его сюда доставили. Мысли путались от одурманенного сна, но всё же он пытался всё разъяснить самому себе. Чонгук плохо помнил, что делал всё это время. Помнил только то, что остался совсем один. От одной этой мысли по его щеке побежала одинокая слеза, как и он сам. В горле давно пересохло, и это ужасно раздражало. Внезапно дверь палаты открылась, и в неё вошёл уже знакомый Гуку человек. Мин был как всегда неотразим. — Доброе утро, как самочувствие? — поинтересовался врач, пристально смотря в глаза Чонгуку. — Долго меня тут продержат? — невпопад ответил Гуки. Естественно, его самочувствие не было прекрасным, поэтому он не хотел отвечать на поставленный вопрос. — Никто не знает. Я взял вас под личный контроль и буду всегда с вами. Сейчас мы вместе с медсёстрами пойдём в душ. Возражения не принимаются,— Мин похлопал по карману на халате, давая знать, что шприцы у него ещё есть. — Ладно,— Гуки, пошатываясь, встал с кровати, и тут же залетевшие медсестры взяли его под руки и повели в сторону душевых. Мин в это время шёл позади. Придя в нужное место, Гуку приказали полностью раздеться и отдать вещи медсёстрам. Он сначала растерялся, но потом вспомнил, что если будет сопротивляться, то его тут же усыпят. Сняв всю одежду, он отдал ее помощницам, которые сразу же ушли за чистым комплектом. — Вы что, так и будете стоять? — произнёс младший, закрывая руками половой орган. — Я уже, кажется, сказал, что имею над вами полный контроль. Мало ли, что вы тут захотите сделать, — Мин взял Чона под руку и провел к ближайшей кабинке. Дверей тут не было, висела лишь прозрачная занавеска, через которую, если приглядеться, всё было видно. Чонгук встал за занавеску, включил воду, и оттуда полилась ужасно холодная вода, которая пробирала до костей. Из уст Гука вырвался еле слышный вскрик. Он быстро настроил нужную температуру. Его смущало то, что доктор смотрит на него, как на свою жертву. Его взгляд был равен рентгену, который видит всё насквозь. А Мин просто не мог оторваться. Каждая линия тела была идеальной, так и хотелось прикоснуться. Этот чертёнок его манил, как магнит. Выйдя из душа, Чонгук поскользнулся на мокром кафеле, но Мин Юнги его тут же подхватил. Снова горячее дыхание на шее Гука дало о себе знать. Холодные руки Мина крепко держали теплое тело, и от этого у Гука побежали мурашки. — Аккуратно, — шепнул на ухо доктор Мин, и Гук просто закрыл глаза. Голос был таким приятным, что Чон таял. — Завтра у вас индивидуальный прием у психолога, то есть у меня. Буду вас ждать, — слово «ждать» отдалось эхом в голове темноглазого, и он лишь кивнул головой. После сказанного доктор Мин Юнги вышел своей грациозной походкой из душевой комнаты и пошёл снова туда, где ему спокойно и хорошо. Обнажённый Чонгук, стоящий на холодном кафеле, остался наедине со своими мыслями.