Толликот

Снег кружился и налипал на морду. Вьюга бешено расшвыривала позёмку, скрипела стволами деревьев, завывала в расщелинах. Толли бежал. Лапы пружинисто отталкивались от рыхлого снежного марева. Кот перепрыгивал через камни, громоздкие ветви и стволы поваленных деревьев. Он почти не запыхался, чутко контролируя своё дыханье, но силы постепенно таяли, и теперь это уже становилось ощутимо. Усталость томила мышцы, дёргала, заставляя то и дело оступаться, падать, проваливаться в снежную муть с головой. Позади Толли шумела охотничья свора. И он бежал. Бежал так, как никогда не бегал. Давно скрылись из виду домики его сородичей, усыплённых колдуном. И только одинокий кот, разгорячённый и утомлённый паническим бегством, нёсся вперёд. Быть может, удастся добраться до реки и переправиться к медведям? Те не слишком любят котов, но собак они не любят больше. Собак не любят даже волки. Собак не любит никто, за то, что они прислуживают колдуну. А вот защитить смогут только сильные из крупных кланов, ещё не покорённых Человеком. Новый прыжок. Лапы скользнули по камню и сорвались. Толли кубарем покатился в сугроб. Он устал, и ему понадобилось несколько драгоценных мгновений, чтобы снова подняться на лапы. Этих мгновений хватило своре, чтобы с лаем настигнуть свою жертву. Кота не растерзали на месте только потому, что он оказался целиком облеплен снегом и почти потерял запах. Собаки неуверенно скакали вокруг, угрожающе скалясь и рыча, но вычислить врага в шевелении липкого снега не могли. - Стоять! - рявкнул властный хрипловатый голос. Скрипнули полозья собачьей упряжки. И как этот неуклюжий Человек не свалился по пути сюда? Довезли. А ведь Толли нарочно выбирал путь потруднее, с множеством препятствий. - Я сам с ним разберусь, - почти прокашлял колдун, и кот ядовито порадовался мысли, что кое-кому, небось, снега полную глотку набило. В следующую секунду снег вокруг Толли взвился столбом и тут же превратился в белое тугое пламя, гудящее на непрерывно возвышающейся ноте. Кот заметался, толкнулся в стену странного огня, взвизгнул от боли. Последние силы покинули тело. И тогда Толли собрал всё, что осталось, увы, уже не силы, а лишь знаменитое своё упрямство и непомерную гордость, всю надменность, присущую его роду, и прыгнул на белое пламя. Он бросил себя как можно выше, толкнувшись всеми лапами и накручивая хвостом бешеные петли. Его истошный вопль утонул в треске рвущейся ловушки. И кот вылетел в непроглядную тьму. Очнулся он в весьма странном месте... *** Валерка Шашкин никогда не ходил тёмными переулками и теперь не уставал проклинать себя за то, что поленился обойти квартал по проспекту. В каждой тени чудилось шевеление и нехорошее посапывание. Везде мерещились амбалы с кирпичами. В помойке кто-то явственно, не таясь, копошился, тихо и бесхитростно ругая власти. Валерка закрутился на месте, когда ему почудился чей-то запредельно зловещий вопль и свист рассекаемого ветра. Он растопырил руки и вытянул их вперёд, когда тусклая лампочка над дверью замызганного подъезда лопнула, снизив уровень освещения сразу на несколько пунктов. В тот же миг на них упало что-то неимоверно тяжёлое и мохнатое. Руки этот нежданный сюрприз держать отказались. Напротив, резко попытались втянуться обратно, позволив тяжести продолжить свой путь к разбитому асфальту. Но положения это уже не спасло, Валерка покачнулся и полетел вперёд, вслед за собственными конечностями и их непомерной ношей. Он больно саданулся локтями. Ладоней он даже не почувствовал. Смачно уткнулся лицом в мокрую, вонючую шерсть, к тому же явно жжёную. - Мья, - невнятно пробормотал Шашкин, отплёвываясь и пытаясь подняться. - Мяу, - жалобно заскулил сюрприз и издал несколько скребущих по душе звуков, очень похожих на плач младенца. Валерка окончательно растерялся. Кто-то скинул с балкона ребёнка в палёной шкуре? Руки застряли под тяжёлым свёртком, и пришлось сильно напрячься, чтобы их высвободить, не навредив предполагаемой жертве жестоких родителей. Фонарик телефона высветил странную массу, поросшую клоками серо-рыжей шерсти, огромные уши с кисточками, ощерившуюся клыками морду совершенно дикого животного. То есть назвать его домашним не смог бы даже самый рьяный натуралист-любитель бездомных котят и неприхотливый сборщик бродячих тварюшек. Животное выглядело весьма агрессивно, его взгляд не обещал ничего хорошего, поэтому Валерка резво отскочил и помчался через тёмный двор вслед за беспорядочно мечущимся лучом фонарика. Остановиться он смог только у двери в свою квартиру. И то лишь потому, что на коврике дремал грязный Алечка с побитым невзгодами букетом зелёной соломы. Яркие ленточки нарядно поблёскивали на фоне размочаленных стеблей, рваных листьев и ошмётков цветов. От Алечки по площадке расползался жизнеутверждающий дух алкоголя и хорошей драки. Шашкин осторожно тронул ботинком разбитую в кровь руку приятеля. Тот дёрнулся и приоткрыл правый, не заплывший синяком, глаз. - Ты де шля...и…с-с-ся? - спросил Алечка. - Ждал тебя у сквера, - раздражённо буркнул Валерка. - Замёрз, между прочим. Для одного вечера событий явно было в избытке. Хотелось плюнуть на всё, закрыться в тёплой квартире и никого не пускать. Алька сейчас начнёт оправдываться, нести чушь, врать, изворачиваться, тошно мотать нервы, а потом потащит в постель, и всё - прощай здравый рассудок и справедливые обиды. Надоело. Шашкин отпер дверь, перешагнул зашевелившегося приятеля и заперся изнутри. - Лер? - недоумённо простонал Алечка. - Пошёл в жопу. Валерка расшвырял по полу совершенно промокшие ботинки, скинул куртку на табурет и ушёл в ванную. Там открыл воду, чтоб набиралась, наплескал приятно пахнущих масел и присел на краешек. Перед глазами так и стояла морда дикого зверя, только теперь она почему-то накладывалась на тело пьяного Альки и угрожающе размахивала бывшим букетом. Устало вздохнув, Шашкин поплёлся в прихожую. Поставил ботинки в подставку для обуви, напихал вовнутрь рекламных газет, встряхнул куртку и задумался. Рукава были такими грязными, что тут никакая сухая чистка не поможет. А завтра на работу надо в чём-то идти. В кладовке где-то обитала старая протёртая дублёнка, которую Валерка носил с десятого класса и до прошлой зимы. Придётся призвать ветерана на службу. Из-за двери послышалось потустороннее поскребывание. Сердце ворохнулось испуганной птицей. - Лерчик, - завывало оттуда. - Открой, пожалуйста. Ты меня забыл. - Тебя забудешь, - проворчал Шашкин и принялся выкладывать всё из карманов куртки. - Иди домой. Я тебя не впущу. - Почему? - потусторонние подвывания резко стихли. - Потому что достал, - объяснил Валерка и пошёл упихивать пуховик в стиральную машину. Из-за двери слышались жалобы, угрозы и пьяные мольбы. Вслушиваться не было необходимости, весь этот репертуар был давно изучен и от представления к представлению практически не менялся. Несвежей тряпкой Валерка протёр пол в прихожей. Нашёл левый тапок под стулом. Правый выходить отказался. Пришлось напялить хоть один, чтобы не обе пятки мёрзли. - Лер, я всё понял. Шашкин удивлённо воззрился на дверь. - Лер, я сейчас уйду. Не волнуйся. У меня только одна просьба. Валерка невесело ухмыльнулся и покачал головой. Эту часть спектакля они тоже проходили. - Открой дверь. - Нет, - твёрдо заявил Шашкин и угрюмо сложил руки на груди. - Я не смогу уйти, пока ты не откроешь. - Ну, конечно! - Ты мне куртку защемил. Наступила неловкая пауза. Валерка предпочёл бы не проверять, правду говорит Алька или придуривается, но чувствовал себя на удивление глупо. - Ладно, - скрежетнул он зубами и щёлкнул замком. Дверь резко распахнулась, отбросив хозяина, и тут же захлопнулась, впустив встрёпанного Алечку. - Не ушибся? - как ни в чём не бывало, поинтересовался незваный гость и вручил Шашкину потрёпанный зелёный веник. - Это тебе. Валерка протяжно вздохнул. *** Толли едва дышал. Казалось, в этом месте душно, как в глубокой пещере или в доме старосты на свадебной неделе. Лапы почти не слушались, ныла каждая жилка, в голове гудел злобный и кусачий рой пчёл. Непонятное существо со светом в руке умчалось прочь. Кот чуял его страх. Но что делать теперь? Куда он попал? Ничего вокруг знакомого, что можно было бы хоть как-то опознать. Стены, стены, стены. Земля под ногами слишком твёрдая, слишком шершавая, неприятно раздражает подушечки лап. Перекинуться сейчас не получится, сил не осталось, будто выпили. Толли сделал пару шагов, его шатало. Нужно найти место, где можно хотя бы немного отлежаться. Хотя бы тёплое. О безопасности сейчас и речи нет. Невозможно даже осмотреться толком, так крутит дурнотой и отупляющей болью во всём теле. Надорвался, значит? Как и обещал дедушка? Он-то всегда говорил: "Ох, допрыгаешься! Ох, надорвёшься, упрямец!" Как лапы вынесли из тёмного мешка каменных стен, он не помнил. Помнил, что пахнуло теплом от щели в одной из них. Жильём пахнуло. Кот, не раздумывая, сунулся, метнулся у кого-то под ногами, нырнул в тёмный закуток и затих. Незнакомые голоса выговаривали непонятное. Судя по тону, ругались. Толли понял только, что ему пожелали сдохнуть. Вот уж чему бы он сейчас и сам обрадовался. А потом на него рухнул сон. Чёрный, беспросветный, какой бывает только у абсолютно измотанных котов. Разбудил Толли знакомый запах... *** - Ты же не собираешься тащить эту мерзость домой? - брезгливо скривился Алечка, нетерпеливо топчась у лестницы. Валерка не собирался... до того, как Алька заговорил. Теперь ему внезапно до сладкого озноба захотелось притащить домой именно эту мерзость и никакую другую. Кот - теперь было отчётливо видно, что это именно кот - посматривал знакомо и агрессивно. Было страшно. Очень. Зверь явно превышал размерами любого известного Шашкину кота. Да и когти выглядели внушительно. На выразительной морде топорщилась наполовину обгорелая щётка усов. Клыки тоже не подкачали. Вопрос "чем прикормить животиночку?" сразу отпал. Очевидно, что мясом беспечных прохожих. - Кис-кис-кис-кис, - робко позвал Валерка. Кот зашипел и вжался в стену. - Да брось ты его, - нетерпеливо заныл Алечка. Под его коротенькую курточку проникал мороз даже скромного подъездного масштаба. В таких куртёшках по холодку можно бегать, но стоять нереально. Может, поэтому у Альки такая поджарая фигура, и он, сколько ни жрёт, никогда не толстеет. Хотя был и другой вариант, более правдоподобный - Альке больше негде было поесть, кроме как у дурачка Шашкина. - Как я его брошу? Он же ранен, - патетически, нарочно действуя на нервы, воскликнул Валерка. - Котик в беде, ему жить негде. Котяра заинтересованно направил на спасителя оба локатора, тряхнув кисточками. - Котик? - возмутился Алечка. - Да это манул какой-то! - И правда, похож, - деланно умилился Валерка, трепеща от ужаса. - Киска, хочешь кушать? Я тебя не обижу, слово пионера. Кот задумчиво почесал ухо передней лапой, совсем по-человечески. - Клянусь, - закивал Валерка и приложил руку к груди. Животина чихнула и сделала пробный шаг навстречу. Было заметно, что ему и вправду несладко. Лапы подрагивали. - Хочешь, я понесу тебя? - спросил Шашкин. Алька демонстративно заржал. - Ты ему не забудь газетку почитать. «Сельскую зорьку». Про отёл хомячков. Валерка не слушал, он уже держал тёплое, напряжённое тело на руках. Котяра весил как хороший барашек. К тому же непонятно было, как его взять поудобнее, не причинив лишней боли. Тёмные подпалины на шерсти оказались ожогами. Мокрыми от лопнувших волдырей. - Фу-у-у! - отпрянул Алька, подавляя рвотные позывы. - Если ты серьёзно, то я домой. - Пакет с продуктами занеси сначала, - попросил Валерка, подходя к лифту. - И нажми нам кнопку. - Я с вами не поеду, я по лестнице. В квартиру их тоже запускал Алечка. Но потом бросил пакеты на кухне, пробормотал что-то про дурдом и испарился, даже не чмокнув Шашкина на прощанье. - Он улетел, но обещал вернуться. Милый... - вздохнул Валерка. Кот Альку явно милым не считал и смотрел неодобрительно. Кое-как удалось устроить его на диване, подстелив старый пододеяльник. - Ну-с, больной, а теперь нам с вами предстоит опытным путём выяснить, какой из меня ветеринар. Ты готов? Пациент недоверчиво повёл ухом. - Ну, выбора у тебя всё равно нет. Первую помощь придётся принять от меня. Спустя час, когда Валерка, строго следуя инструкциям, очистил ранки, прибыл вызванный им врач. Молодой парень, наверняка ещё студент, некрасивый, прыщавый, но с огромными зелёными глазами в окружении пушистых ресниц. В первый момент гость опешил. - Вы сказали, что у вас кот... - Кто скажет, что это хорёк, пусть первым бросит в меня камень, - устало отшутился Валерка. - Вы можете помочь? Было ясно, что если не перевести разговор в деловое русло, то он затянется до бесконечности, а им с котом очень хотелось поесть и выспаться. - Да, конечно. Я постараюсь. Чем выгодно отличается платная медицина от бесплатной, так это умением не задавать лишних вопросов, не выносить собственных суждений и готовностью вылечить даже клетчатого слона со следами инопланетных экспериментов, если за это платят. Вскоре выяснилось, что большинство ожогов поверхностные и больших неприятностей не сулят, если их регулярно обрабатывать. Опасения вызывает только ожог на шее и рваная рана на задней лапе. Хуже всего, что животное заметно истощено, ресурсов у него немного, требуются особая диета и постоянное наблюдение. Если удастся его подпитать, то заживёт "как на собаке". При упоминании собак кошак ощерился и состроил страшную рожу. А рожа у него была весьма выразительная. Валерка после всех мытарств уже не боялся. А, может, слишком устал, - день выдался длинный и утомительный. А вот ветеринара заметно перекосило, но тот старался держать марку. - Я вам рецепт выпишу. Сами колоть будете или к нам возить? - Сами поколем, да? - спросил у кота Шашкин. Кот энтузиазма не проявил: подозрительно сверкал глазами и пыжился. - Сами, так сами, - поспешно согласился парнишка. Когда он ушёл, Валерка накормил животину, пока не по диете, а по возможности. Сыр и хлеб эта скотина жрала как не в себя, прихлёбывая молоком из блюдца. Плакал утренний кофе с молоком горькими слезами, потому что кот вылакал все пол-литра, имеющиеся в запасе. От подозрительной колбасы отказался. Шашкин, обнюхав её, тоже не стал рисковать. Готовить уже совсем не хотелось, поэтому ужин хозяина мало чем отличался от ужина кота. Разве что молоко пришлось заменить чаем. Они посмотрели вместе телевизор, одинаково бездумно пялясь на мелькающие картинки, и Валерка ушёл спать. Утро началось часа в четыре, под аккомпанемент ноющей животины. Кот сидел у кровати и надсадно орал, неотрывно наблюдая за Валеркой. - Чего тебе? - злобно шикнул Шашкин, целясь в неблагодарную скотину тапком. Тот зашипел, вздыбил слипшуюся шерсть и отступил. Ничего внятного он сказать не мог, и Валерка решил, что тот просит жрать. Философски рассудив, что всё равно уже проснулся, он поплёлся в туалет. Кот следовал по пятам. Наблюдал за процессом с таким интересом, что у Шашкина под этим взглядом даже не сразу получилось, но нужда взяла своё. Причём как раз в тот момент, когда Валерка занёс ногу, чтоб отпугнуть наблюдателя. Пришлось оставить эту затею и закончить утренние процедуры под присмотром. Умывшись и отскоблив рожу от щетины, Шашкин направил стопы на кухню, где споткнулся о второй тапок. Подцепил его голой ногой и приступил к таинству сотворения кофе. В ванной кто-то слил воду. Валерка сначала застыл с джезвой в руках, а потом отклонился и отступил назад, выглядывая в коридор. Из ванной вышел кот и хроменько заковылял в сторону кухни. - Так ты горшок искал? - спросил у него Валерка. - Извини, я не додумался, дурак. Котяра мяукнул что-то на тему "не бери в голову, бывает" и улёгся в узком проходе между мойкой и холодильником. - Молоко закончилось, - огорчил его Шашкин. - Я куплю на обратном пути. Потерпишь до вечера? У меня короткий день сегодня, не должен задержаться... теоретически. Кот длинно фыркнул. - Ну да, человек предполагает, а начальство что хочет, то и делает. Кашу будешь? Овсяную, - Валерка почмокал языком, рекламируя продукт питания. Котяра заинтересовался. И, как ни странно, кашу умял, опасно гремя глубокой тарелкой. - Надо тебе миску купить, - сообразил Шашкин, пожалев несчастную посудину. - И имя какое-то дать. Кот вопросительно прищурился. - Ну не знаю пока, какое, - смутился Валерка. - Васька какой-нибудь тебе не подойдёт. Ты вон какой... Хочешь быть Бегемотом? Кошак отрицательно громыхнул тарелкой. - Ладно, это не к спеху. Отдыхай пока, а мне на работу пора. Где горшок, ты уже понял. Сухого корма у меня нет, могу чипсов насыпать и сухариков. А! Воду! Шашкин метнулся, перепугав кота, быстро вымыл его тарелку и налил в неё воду. - Вроде всё. Бывай, страдалец. До вечера. *** Толли спал плохо, то и дело вскидываясь и порываясь куда-то бежать. То есть, по началу, когда приведённый хозяином комнат знахарь чем-то его не сильно уколол, мышцы расслабились, и боль отступила, удалось немного поспать. Но потом кот вспомнил о своём положении пленника, и его снова начало одолевать беспокойство. Конечно, он не мог ничего поделать, если Человек - а это был именно Человек, нюх ещё никогда не подводил Толли - решил его захватить. Клятва не причинять вреда выглядела не слишком искренней. Однако уже к полуночи, когда хозяин удалился в спальню, а более никто не явился, чтобы охранять пленного, кот усомнился в своём статусе. Да и к чему звать к врагу лекаря? Толли предпочёл бы услуги шамана, но он знал, что в больших кланах их стараются не беспокоить пустяками, с которыми можно справиться самостоятельно. В раздумьях прошла половина ночи. Потом Толли с трудом сполз на пол и потихоньку обнюхал жилище. Судя по всему, кроме самого хозяина, тут бывали немногие, и все они - Человеки. Неприятный тип, которого кот видел накануне, бывал чаще прочих. Этот пах одновременно и как младший, у которого нет постоянного опекуна и партнёра, и как старший, у которого в доме живут несколько самок. Притом уровень агрессивности у этой особи был на уровне беременной самки в голодную зиму. Дед таких самцов называл "неладными", вроде как разлад у них внутри, оттого больно им, они и кусаются. А сам хозяин - Человек ладный, даже с усталости не злой, и понятливый, похоже. К утру Толли решил положиться на своё везение. Авось, да вывезет. И пока везло. С удовольствием позавтракав, напившись не очень вкусной, странно пахнущей воды, кот убедился, что хозяин покинул жилище, и растянулся там же, в сенях, поперёк железного прямоугольника, служившего Человекам входом. В одиночестве спалось спокойнее, только в этот раз лекарские снадобья боль не унимали, так что сон опять вышел тяжёлым и рваным. Проснулся Толли, когда на улице стояли синие сумерки. Зимой темнеет рано, но и Человек обещал вернуться вскоре. Или кот его неправильно понял? Слова были знакомы не все, но интонации и переливы эмоций, как и общий смысл фраз, улавливались легко. Толли безо всякой охоты погрыз сухую еду, оставленную для него Человеком, она оказалась не очень вкусной и вряд ли была питательной. Попил невкусную воду. Потом вскарабкался на широкое кресло, а оттуда на окошко и уставился в незнакомый мир. Теперь, когда вялость чуть отступила, он чётко осознавал, что мир чужой. Он и ощущался иначе. И магии в нём почти не было. Да и простого взгляда хватало, чтобы понять очевидное. Больше всего вводило в трепет то, что кругом были Человеки. Существа настолько редкие в его краях, что кот встречал лишь одного, хотя знал о существовании, как минимум, двух в своём мире. Здешние точно так же водили в поводу собак, хотя было непонятно, какими заклинаньями они их держат в подчинении, в мире-то без магии. Насмотревшись и так ничего не поняв в происходящем за окном, Толли задремал. Из-под рамы окна тянуло морозцем, блаженно охлаждая ожоги на шкуре. Снизу грела прямоугольная коробка с решетчатым верхом. Кот тихо поскуливал, ему снился дом, тёплый пол, шерстяные ковры, льняные подушки и круглый купол кремово-белых стен с круглыми же прорезями окошек. Запах вкусной еды и парного молока. Пойманный в овраге заяц. Тёплая кровь на корне языка. Дедушка вечно называл Толли дикарём, не разрешал есть сырое мясо, но если никто не видит... *** Кошак дёрнул носом, и его локаторы нервно затрепетали. Шашкин снова поводил перед мордой кусочком свежего кролика, добился приоткрывания одного глаза. - Тебе мясо варить или так съешь? Кот схватил угощение и прочавкал нечто в том духе, что и так сойдёт. Быстро заглотил почти не разжёванный кусок и выжидательно уставился на Валерку. - Есть, конечно, - успокоил его Шашкин. - Пойдём, наложу в миску. Миска коту не понравилась категорически. Он отказался даже приблизиться. Сидел поодаль и громко бурчал животом. - Ну, подумаешь, косточка нарисована и щенок. Она не может считаться собачьей, - спорил Валерка. - Она же новая, значит кто первый, того и миска. Ну, коть! Не выпендривайся, пожалуйста. Нет кошачьих мисок твоего фасона и размера. Коты обычно... скромнее выглядят. Животное упрямо засопело, легло на пол и собралось издохнуть от голода. - Твою мать! - с чувством воскликнул Валерка, которому было жаль потраченных денег. Пришлось вернуть многострадальную суповую тарелку. Кот не шевельнулся. - Теперь что не так? Скотина плавно поводила боками, имитируя предсмертное дыхание. Шашкин выругался, помыл абсолютно чистое мясо и снова сполоснул тарелку, на всякий случай. Кот одобрительно мурлыкнул, но подняться сам не смог. Всё равно пришлось бы тащить эту тушу к еде. Валерка, недолго думая, переставил еду поближе к коту и занялся собственным ужином. Спустя пару минут он услышал чавканье и усмехнулся. Опыта общения с котами у него почти не было, зато опыта общения с кошатниками хоть отбавляй. Шашкин клятвенно заверил себя, что уж он-то точно не будет скакать на задних лапках перед этим страховидлом. - Мяк, - коротко сообщил ему кот, что еда уже закончилась. - Сейчас. Валерка накрыл свою часть кролика крышкой и оставил тушиться. Потом сполоснул тарелку и налил молоко. Громкое прихлёбывание раздалось сразу. Молоко животина любила пуще жизни. Придётся покупать его большими пачками. - Давай-ка займёмся лечебными процедурами, - предложил Шашкин. Кот особо не возражал, осоловело пялился в никуда и норовил уснуть на месте. Валерка постарался сделать всё быстро и аккуратно. Когда он заканчивал перевязку горла, кошара сыто рыгнул ему в нос, и Шашкин, отмахавшись от запаха нечищеных звериных зубов и прочих прелестей, твёрдо решил, что купит кошачью зубную щётку и перевязку станет делать строго до кормления. Стоило оставить животину в покое, как та мгновенно вырубилась, будто не спала несколько суток. Валерка лишь головой покачал и рискнул осторожно погладить кота между ушами. Тот коротко муркнул и проворчал какие-то вариации на тему "отвали". Шашкин с сожалением отвалил. Поужинал в одиночестве, то и дело бросая жалобные взгляды на кошару. Подложил ему под нос кусочек своего кролика. Тот мясо сожрал с закрытыми глазами, но просыпаться и составлять Валерке компанию отказался. - У меня отпуск с завтрашнего дня, - сообщил Шашкин, не находя других ушей для беседы. - Представляешь? У всех рождественские каникулы, выходные законные, а у меня отпуск на две недели. Я начинаю подозревать, что мой начальник из твоих родственников. Такой же бессердечный и надменный жлоб. Ухо зверюги повернулось в сторону Валерки. *** Толли прислушался к бессмысленной болтовне Человека. Значит, есть в этом мире такие, как он? Только прячутся, не показывают сути? Вполне может быть. Ведь в его собственном мире Человеков почти что не было. Надо бы это как-то проверить. Позже, когда сил будет достаточно, чтобы перекинуться. Была бы в этом чужом мире магия, Толли восстановился бы гораздо быстрее. Но приходится иметь дело с тем, что есть. Он сам не заметил, как уснул под ровное бормотание хозяина. Поэтому не сразу сориентировался при новом явлении неладного типа. Разбудили его стоны и неровное поскрипывание кровати. Толли тихонько сунул нос в спальню, принюхался. Пахло сексом и ещё чем-то резким, неприятно-мятным. Он подобрался ближе. Нехороший запах исходил от флакона с красной дрянью и разорванного квадратика, служившего недавно хранилищем чему-то непонятному. На постели ругались беззлобно, от удовольствия, и шипели, будто от боли. Кот заглянул. Уткнулся носом в нос хозяина жилища. Тот сделал движение рукой, пытаясь отмахнуться, но тут же жалобно взвыл и смог лишь прохрипеть: - Коть, уйди, а? Неприятный за его спиной заржал, как кентавр на случке, и заработал активнее. Толли запрыгнул на кровать и обошёл любовников по краешку. Странно, этот гадкий не ощущался, как доминирующий самец, зачем хозяин ему подставляется? Кот подобрался с тыла и понюхал задницу неприятного. Тот взвизгнул, как молодая нетронутая кошка, и заизвивался под мокрым носом и щекоткой усов. Нет, не альфа. Даже у Толли больше мужских феромонов, чем у этой бесполой особи. А ведь Толли ещё младший, и ему самки не полагается. - Убери от меня своё чудовище! - верещал этот тип, прикрываясь простынёй в дальнем углу кровати. Толли пренебрежительно фыркнул. Он-то почуял по запаху, как неладный возбудился и мгновенно кончил, просто от того, что его под хвостом понюхали. - Коть, ну ты чего Алечку пугаешь? Алечка? Такие имена в клане котов давали только самкам. Непонятный всё-таки тип. Толли уселся на подушку, провоцируя Алечку на поединок взглядов. Тот глаза отводил, признавая противника более сильным и опасным. - Лер, я не могу в таких условиях! Он смотрит! Лер - это красиво. Коротко и на языке приятно перекатывается. - Коть, правда, дай спокойно потрахаться, - попросил Лер. Растрёпанный, глаза влажно блестят, губы налитые, будто малина. Если бы Толли не чувствовал, что его Человек не кончил, он бы не ушёл. Неправильно это, когда слабый на сильного права предъявляет и в подчинении держит. Не достоин. И Толли бы это легко доказал. Даже раненый. Но отказать Леру в удовольствии не получалось. Человеки. Пусть сами разбираются. Это не его клан, не Толли. Мало ли какие у них правила? Может, этому Алечку такая награда вышла за отвагу... пользу... Нет, скорее, за то, что вовремя ничего не испортил. Хотя и это выглядит слишком странно и противоестественно. Толли ушёл, гордо вскинув хвост, демонстрируя Алечку свои завидные достоинства, а заодно показывая задницу в знак неуважения. - Каков нахал! - возмущался Алечка. - Сдай его в приют для умалишённых животных. Мерзость какая. То ли кот, то ли хрень какая-то из фильмов ужаса. - Не отвлекайся, - попросил Лер. Просто попросил, хорошо так. Толли бы ни за что не отказал. Алечка же ещё немного попрепирался, но, судя смене звуков, занял более подходящую для него позицию. Резкий запах усилился. Толли выждал немного и снова скользнул в спальню, издали полюбовался на то, как красиво Лер показывает этому гадкому, кто сильнее, а тот лишь тонко пищит, совсем растеряв свою не по положению отмерянную гордость. Потом кот деловито отыскал в ворохе одежды штаны Алечка и аккуратно их пометил в трёх местах. Пусть знает, кто тут альфа.