Толликот

*** Слушать вопли Алечки было трудно из-за громкости и ультразвуковой тональности, но и приятно, чего скрывать. Подпорченные котом щегольские брючки воняли нещадно. Валерка сразу понял, что кошак это нарочно, потому ругать и тыкать носом в унитаз не спешил. - Дай мне свои джинсы! - орал Алька. - Ноги моей больше здесь не будет! - Как же я тогда получу свои штаны обратно? Или ты мне свои синтетические гандоны оставишь, которые не только не прикрывают жопу, но и вообще никогда с ней не виделись? - Ты об этом пожалеешь! - взвизгнул Алечка, обрывая свою арию на высокой трагической ноте, и умчался прочь. Вставать, чтобы мириться, провожать, делиться штанами или даже просто посмотреть, как Алька будет натягивать свои, не хотелось категорически. С каждой ссорой их отношения становились всё более формальными и ни к чему не обязывающими. Во всяком случае, для Валерки. - Ненавижу тебя! - агрессивно выпалил Алечка и хлопнул дверью. - Это он мне или тебе? - спросил у кота Шашкин. Тот невозмутимо умывался лапой, делая вид, будто его всё произошедшее вовсе не касается. - Зря ты так, коть, - вздохнул Валерка. - Алечка не самый лучший, но на безрыбье... Думаешь, легко найти себе парня? Да ещё симпатичного, без совсем уж идиотских заморочек? Молчишь? - Мя. Кот упрямо мотнул головой. - Ну, конечно. У тебя, небось, таких проблем нет. Все кошки твои, да? Зверюга польщённо заурчал с громкостью старого трактора. - Ну, вот что, то ли кот, то ли не кот, давай договариваться. Я не лезу в твою личную жизнь, а ты не лезешь в мою. По рукам? То есть, по лапам? Кот непонимающе понюхал ладонь Шашкина. - У людей так принято, руки пожимать для скрепления договора. Давай, что у тебя там вместо руки. На миг Валерка испугался, что кот может сунуть ему в руку вовсе не лапу, но обошлось. Кот попросту проигнорировал жест доброй воли и гордо направился в кухню. - Да, перекусить не помешало бы, - согласился Шашкин, пытаясь сохранить остатки гордости. - Индейку я тебе всё же сварю. Вредно это, жрать всё время сырое. Зверь недружелюбно высказался по этому поводу и показал клыки. - Фиг тебе. Врач сказал варить, значит варить. Всё. Иди, пошипи в комнате. Телевизор себе включи, что ли. Я позову, когда будет готово. Как ни странно, животное удалилось, хоть и всем видом демонстрируя, насколько оно оскорблено и унижено необходимостью есть варёную индейку и через час, а не сырую и немедленно. Через минуту в комнате включился телек. Валерка помотал головой и придумал отличное тому объяснение. Он же не раз видел, как собаки садятся на пульт, а потом пугаются. На ютубе таких роликов миллион. Кот тоже мог сесть на пульт. Жалко, конечно, хорошую технику, но зато обоснуй железный. В этот миг Шашкин готов был сам сесть на несчастный пульт, лишь бы иметь хоть какое-то объяснение излишней разумности котяры. - Толикот, блин, - проворчал он себе под нос и приступил к процедуре превращения сырой птицы в кучку неровно порезанных варёных ошмётков. *** - Толик! Скотина шерстяная! Убью заразу! - орал Лер, размахивая единственным, найденным в дебрях жилища, тапком. Толли резво сиганул на шкаф и там затаился. - Слезай, сучий потрох! Я же не поленюсь и за пылесосом сходить! Вопреки убеждению Лера, кот совсем не боялся чудо-техники, но находился с ней в состоянии перманентного конфликта. Да, он рычал и старался держаться от жуткого монстра подальше, но только лишь потому, что не хотел огорчать своего Человека открытой сварой и гибелью любимца. То есть любимого пылесоса, конечно. Если бы Лер его не любил, то не хранил бы, как сокровище, в коробке, изредка извлекая, чтобы с ним поиграть. Толли фыркнул и перепрыгнул на большой потолочный светильник. Тот опасно накренился, зазвякал подвесками, но выдержал, как всегда. - Толик, блин, - голос Лера стал просительным. - Не разбей люстру! Эта дурища дохрена стоит! У тебя ж денег нет? Нет! Вот и не порть чужое имущество! Спускайся немедленно! Упрёк был резонный, но спускаться не хотелось. Порванная шубейка не такой уж большой грех, Лер залатает, не в первый раз. Но влетит за неё отменно, как несмышлёному котёнку. А Толли всего лишь отрабатывал приёмы охоты! Надо же котику хоть как-то развлекаться, пока он вынужден торчать тут безвылазно! И навыки терять опасно. Так можно и голодным в лесу остаться. Толли лихо перескочил на ковёр, прибитый зачем-то к самой холодной стене. Ловко перебирая здоровыми лапами, двинулся к окну, где была открыта маленькая форточка. Новый прыжок кинул тренированное тело в этот проём и... Толли застрял. Он попытался рвануть вперёд, но его заклинило ещё больше. Назад - не тут-то было. Кот заорал, но быстро заткнулся, заметив, что привлекает внимание людей на улице. Их он по-прежнему опасался, не вполне доверяя им в принципе, как виду. - Ну, что, застрял? - странно картавым голосом поинтересовался Лер. - Будем воспитывать! Авось похудеешь... Тапок бесцеремонно врезался в задницу Толли. - Мяу! - печально всплакнул он и резво начал перебирать лапами, скользя когтями по стеклу. - Мяу, кто ж спорит? - издевался Лер. - Но заслужил, так что терпи. Толли не то чтобы совсем отрицал свою вину, но такую форму наказания находил унизительной. Потому после ещё нескольких шлепков тапка рванул изо всех сил и вывалился по ту сторону окна. Уже понимая, что не рассчитал высоту и дальность. Стоящее под окнами дерево смягчило падение, но не остановило. Кот проломил хрупкие ветки и больно шлёпнулся в снег, провалившись целиком, по самые уши. - Толик! Испуганный голос Лера порадовал коварную кошачью душу, но бодрости не прибавил. Кое-как выбравшись из мокрой грязной кучи снега, Толли отпрыгнул на более-менее сухой клочок земли, покрытый неровной смесью мелких камушков и какой-то смолы. Как теперь возвращаться, было непонятно. Он уже знал, что большие прямоугольники плит - это двери, которые закрывают входы в жилища, заменяя людям шкуры животных. Но сам их открывать так и не научился. То есть ясно, что в мире без магии они открываются не заклинанием, но всё равно, не очень понятно. Двери между комнатами Толли открывал легко, прыгнув на специальную ручку и повиснув на ней противовесом, перетягивая в нужную сторону. Это почему-то ужасно злило Лера, который ходил эти самые двери закрывать. Но если кот просил их ему открыть, Лер злился ещё больше. Логику этого явления Толли пока не постиг, задержавшись на стадии эксперимента. А вот внешнюю, отделяющую комнаты хозяина от общей лестницы, на которой Лер и нашёл кота, открывать пока не получалось. Понятно, что и ту, которая ведёт в сам дом, точно не получится. - Толик! - взлохмаченный Человек в разорванной шубейке выскочил на двор и бешено заозирался. Переживает - понял кот и решил не спешить с осчастливливанием Лера своей непострадавшей персоной. Тем более что он ведь мог и пострадать. Ожог на шее точно саднило. Остальные уже зажили и потихоньку обрастали шёрсткой. Если б можно было перекинуться... К тому же, ужасно холодно. Лапы примерзали, и приходилось топтаться на месте. А усы грозили вот-вот покрыться инеем. - Толь! - страдал Человек, пугая прохожих. Хороший он всё-таки. Приятно знать, что не все люди - колдуны. Ну и не все такие, как давненько не появлявшийся Алечка. Кстати, чего это он пропал? Толли всего лишь спёр из его тарелки куриный бок. Коту ведь положено диетическое питание, а не всяким не пойми кому, прихлебателям. Пусть сам себе наловит, иждивенец. А потом Толли был такой довольный и сытый, что спел людям песню. Хорошую. Про бой и про то, что врагу не сдаются гордые коты. Леру понравилось. - Вот ты где! - сообразил посмотреть под собственными окнами Лер. - Живой? Прости меня! Я больше не буду тебя наказывать! Нигде не болит? Давай, я тебя понесу? Ничего себе откормился на диетической пище... Извини! Не надо когтями! Сейчас придём домой, и я тебе дам уточку… сырую! Толли пригрелся, обнимая лапами шею своего Человека, и раздумывал. Вот у них с Лером сейчас вроде как общая территория, так? Значит, они вроде как клан или семья? А кто из них главный? Лер добытчик, но это временно, пока Толли не поправится. Зато он хозяин жилища, тут не поспоришь. И ещё, он иногда побеждает в игровой схватке. Хотя не факт, что в боевой, если кот как следует разозлится, Человек вообще выживет. Ни когтей, ни клыков. Двигается медленно. Одной массой только и берёт. Но и Толли не назвать доминантом. Он побеждает в их спорах хитростью и манипуляциями. Это могут и самки. Альфа же непререкаем. Сложно всё. *** Кошара шёл на поправку быстрее, чем хотелось бы. Его неуёмное любопытство с каждым днём становилось всё навязчивее, принося новые и новые неприятности. И если в некоторых вещах с ним было легко договориться, то в иных кот проявлял недюжинное упрямство, изображая полное непонимание на невероятно выразительной морде. Валерка замучился ежедневно устранять последствия его противоправных действий. Эта скотина то и дело чудила, совала нос, куда не просят, всё пробовала на зуб и коготь. Толик норовил перетаскать на диван всё мягкое, что мог найти, дабы свить там гнездо поуютнее. В ход шли подушки, одеяла, шапка и шарф, пальто и куртка, чистое постельное бельё из шкафа, Шашкинские футболки и носки. Выпустить это вредоносное создание из виду хоть на минуту было чревато. Содержимое всех ящиков безжалостно вытряхивалось и подвергалось тщательному изучению. Попытки воспитания приводили к долгим необоснованным обидам, причём Валерка шёл мириться первым, потому что обиженная версия кота была невыносима по сути и по поведению. Принимать душ под присмотром было легче, чем приучить Толика не ломиться в двери. Питались они на равных, поэтому приходилось ежедневно гонять в магазин. Продавщица молочного отдела смотрела на Валерку сочувственно, но не комментировала. Алечка заходил всё реже, каждый раз прощаясь на повышенных тонах и требуя выбрать между ним и "этим чудовищем". Шашкин не выбирал, и Алик возвращался снова и снова, видимо, чтобы уточнить. История повторялась. В последний визит кот демонстративно насрал в его ботинки и откровенно наслаждался поднявшимся визгом. Договориться с Толиком, объяснить ситуацию на сексуальном фронте, достучаться до его лучших душевных качеств не удавалось. Зверюга фыркал и отворачивался, выражая полное несогласие с общей концепцией. Но и других вариантов не предлагал. Разве что сам начал спать в Валеркиной постели, щедро одаривая простыни и самого Шашкина своей уникально длинной шерстью. Однако жить стало веселее. Отпуск летел на курортной волне, незатейливо и гладко, чередуя адреналиновые встряски с благостными затишьями. Шашкин вообще перестал воспринимать кота, как безмозглое животное. Рассказывал ему всё, что на ум приходило, отмечая, что тот иногда прислушивается, если не ест и не спит. Советовался с ним. В мягком басовитом мяуканьи угадывался какой-то смысл, хотя и не всегда желаемый. Иногда это было обычное "заткнись уже" в вариациях разной степени вежливости. В общем, не очень Шашкин и удивился, когда Толик на его глазах перекинулся в человека. Ноги только подкосились, да в животе стало пусто, а потом резко придавило «на донышко». Валерка упал в кресло и дрожащими пальцами расстегнул ворот старенькой байковой рубашки-ковбойки. - М-ме-э-э-э... - невнятно выдавил он. - Привет, - улыбнулся совсем молодой парень с кошачьими ушами и нервно бьющим за спиной пушистым полосатым хвостом. Глаза были удивительные, жёлто-зелёные, изменчивые, переливчатые, как у Толика. Ресницы нахально загнуты кверху. Широкие губы без полноты. Длинная шея. Уверенно расслабленные плечи. Крепкая грудь. Плоский, совсем не Толиков, живот. Длинные ноги согнуты в кошачьей позе, открывая другие прелести, стоит заметить, приятных габаритов. Немного смущал их сероватый оттенок, но в целом даже красиво. Ну что ж, Толик и раньше не стеснялся покрасоваться тяжёлыми яйцами... - Мнэ... - одобрительно причмокнул губами Валерка. - Я - Толли. Голос у парня был такой же, как у кота, низкий и мелодичный. Хотя, с мелодичностью можно поспорить - поёт Толик ужасно, это факт. - Ты мой Толик? - Толли, - поправил парень, старательно проговаривая каждый звук. - Ты - Лер. Человек. - Я-то человек, а ты что за х... явление? Толли совершенно по-кошачьи фыркнул и придвинулся, прогнувшись в спине. В штанах Валерки мгновенно нагрелось, проявилась некоторая теснота, мысли приняли несерьёзный оборот. Этот хвост... - Я - ликошт. Перевёртыш из клана котов. Иногда нас называют двуликими, но это чушь, у нас только одно лицо, а второе - морда. Толли очень старался выговаривать слова правильно и понятно, не торопиться. Это заводило пуще голой задницы и того, что он встал на четвереньки, с любопытством заглядывая в глаза Шашкину. - Ликоморд, - ляпнул Валерка, чтобы убить паузу. - Ты меня спас, - проигнорировал шутку Толли. - Если я тебе нравлюсь... - Так, стоп! - заорал Шашкин и одним прыжком переместился к двери. - Ты за тапком? - чуть дрогнувшим голосом, но очень смело глядя в глаза Валерке, спросил Толли. - Э... - вопрос невольно привлёк внимание к идеальным округлостям поджарого природно-мускулистого тела пониже спины. - М-м-м-нет. Шашкин метнулся в ванную, заперся изнутри и сунул голову под струю ледяной воды. От переизбытка адреналина в голове было чисто, ясно и безмысленно. То есть думать было решительно нечем. В дверь знакомо поскреблись. Невысоко над полом. Живо представилось, в какой позе можно так скрестись и как будет торчать кверху хвост... - Дай мне побыть одному! - рявкнул Шашкин, плеснув на себя новую порцию холодной водички. - Мяу, - робко ответил из-за двери Толик. - Не придуривайся. - Мяу, - кажется, кот даже вздохнул, но отошёл, царапая своими когтищами многострадальный линолеум. - Что?! Валерка кинулся к двери и распахнул её. Кот подпрыгнул от неожиданности и дико посмотрел на хозяина. У Шашкина подкосились ноги, он сполз по косяку на пол и там затих, тяжело дыша, подавляя новую волну адреналина. - Почудилось, значит, - решил он. Мысль эта облегчения не принесла, только окончательно запутала раздумьями, жалеет ли он, что показалось, или рад безмерно. *** Толли ужасно волновался. Кто мог предположить, что Лер так отреагирует? Было немного стыдно и очень обидно. Сам же жаловался, что трудно найти симпатичного парня. А Толли симпатичный! Он даже по меркам их клана считается красавцем, а уж по сравнению с людьми, у которых даже хвоста нет... Тут Толли внезапно понял, какую совершил бестактность. Ну, конечно же! Ведь у Лера нет ни хвоста, ни чудесных ушей с кисточками. Да что там! У него даже гениталии розовые, как у котёнка. Есть чего стесняться. А тут он, весь из себя... Как нехорошо всё-таки получилось. Пришлось поспешно перекидываться обратно в кота и бежать успокаивать расстроенного Лера. Самое странное, что Человека обратное превращение, похоже, расстроило ещё больше. Ну вот, как понять этих людей? Только, разве что, списать всё на то, что Лер никогда раньше не встречал ликоштов. Толли тоже, когда впервые увидел Человека, был шокирован. Больше всего люди ему напоминали кентавров, только без лошадиной части. Калеки, как есть калеки. Страшно это, быть половинчатым от целого. Больше Толли не перекидывался, чтобы не пугать Лера. Тот делал вид, что ничего не случилось. Пару раз заходил Алечка, но секса между ними не было. В первый раз, потому что Толли уселся в изголовье кровати и пел песни, все подряд, какие знал. Особенно Лер впечатлился балладой о крылатом коте. Толли так разошёлся, что изображал полёт, подпрыгивая и размахивая лапами, красиво получилось. Алечка не оценил. Его нервной натуре классическое исполнение баллад мешало сосредоточиться на спаривании. Частушки его и вовсе злили. Слабак. В клане котов даже самый младший способен удовлетворить партнёра или партнёршу в любой обстановке. Иногда даже на макушке дерева или вовсе в птичьем гнезде под аккомпанемент возмущённой ругани его хозяев. Находились и такие озорники. Дедушка говорил, что у них в заднице шило, но тут старик ошибался, Толли специально проверил. Что ж, все могут ошибаться. Второй раз Алечку выставил сам Лер. То есть, поесть дал, по законам гостеприимства. В душ сходить разрешил. А потом попросил уйти, потому что они с Толли собирались складывать картинку из маленьких кусочков, пазл называется. Лер подбирал нужные фрагменты, а Толли сначала раскидывал остальные, потом ходил по уже сложенному рисунку, пока Человек ползал по полу, собирая разбросанное обратно в коробку. Они очень любили пазлы, каждому нравилась его часть этого увлекательного занятия. Алечка обиделся, что его не пригласили участвовать. Толли на него порычал, показывая зубы. Лер равнодушно пожал плечами. В последнее время он был очень задумчив и рассеян пуще прежнего. Однажды даже перепутал тарелки и отдал коту свою порцию жареного мяса. Самому же пришлось давиться варёным под ехидное довольное чавканье. - Скоро на работу, - посетовал Лер, вкладывая последний кусочек пазла и с умилением наблюдая за прыжками Толли по готовой картинке. - Половина отпуска прошла. - Не ходи, - бездумно буркнул кот, забывшись, слишком был увлечён. Человек вздрогнул. Поднял глаза. - Толли, - позвал он так странно, будто не кота звал, а кого-то из его глубин. В глубине Толли был только сытный ужин, но он не откликнулся. Видимо, его звали как-то иначе. - Мяу, - издевательски-чётко выговорил кот, всё ещё помня свою обиду. Коты, вопреки общему мнению, вовсе не злопамятны. Отомстят и забудут. Но тот случай почему-то резал Толли душу, чем-то болючим и непонятным. Он рычал на себя, старался отвлечься, но, когда вот так напоминают, не отвлечёшься, поневоле разозлишься. - Толли, прости меня, ладно? - непонятно заявил Лер. - Я тогда испугался... Но ведь это было? Было ведь? Ты превращался в человека? Кот расхохотался. Честно говоря, кошачий смех звучит довольно жутко, потому они редко смеются. Но, в человека?! Человека?! - Ну, пусть не человека, а этого... ликоморда. - Ликошта! - не выдержал Толли. - Точно, ликошта, - легко согласился Человек. - Ты простишь? Толли разгрёб лапами останки пазла и уселся на кучу побольше. - Ты мне позволишь снова тебя увидеть? У меня из головы не идёт твоя... твоё лицо, - попросил Лер. Хорошо так попросил. Прям как тогда Алечку. Так хорошо и спокойно, что вот всё бы, не раздумывая, отдал, да жадность врождённая не позволяет. - Толли, пожалуйста. - Мряу! - запаниковал кот. - Я не убегу, обещаю. Я всё, что хочешь, сделаю. Клянусь, - Лер приложил руку к груди, напротив сердца, в священном жесте. Толли вздёрнул уши и предвкушающе оскалился. *** Мучавшие всё последнее время мысли схлынули мгновенным отливом, освобождая голову и, похоже, всё тело от тяжести. Мгновение, и Толли восседал голой задницей на пазлах, разложив ноги "лотосом" и утвердив локти на коленях. Он подпирал ладонями подбородок и смотрел с такой нескрываемой хитростью, что она выглядела предельно честно. Валерка сглотнул и нелепо помахал парню рукой. - Привет, Толли. - Виделись, - язвительно процедил тот. - Я рад, что ты заш... ну что ты здесь и... - Я здесь уже неделю, по твоим же словам. Этот... кот с приставкой "с" щурился от удовольствия и втягивал подвижными ноздрями запах Шашкина, будто какой деликатес. - Найти тебе одежду? - решил перевести разговор на другую тему Валерка. - Зачем? - Ты же замёрзнешь, - полувопросительно объяснил Шашкин. - У меня температура тела выше человеческой. Не замёрзну. Толли явно издевался, и, в конце концов, это начало злить. - Тогда оденься, чтобы меня не отвлекать. - От чего? - почти мурлыкнул Толли. - Я поговорить хочу спокойно, не думая о том, что ты голый, и о том, не врезаются ли тебе в задницу кусочки пазла, - твёрдо заявил Валерка и скрестил руки на груди. Он возблагодарил все высшие силы за то, что уже давно перестал быть озабоченным подростком, может принимать столь гордые позы в присутствии соблазнительного бесстыдства, и ему не требуется томик "Экономикса", чтобы прикрыть свою чрезмерную реакцию. Реакция была адекватной, то есть не очень заметной в широких домашних штанах. - Не врезаются, - охотно пояснил Толли. - У меня кожа плотнее твоей. Я сравнивал. Шашкин невольно почесал исцарапанную руку. - И всё же... - он сделал многозначительную паузу, которая, впрочем, не была понята. - Я настаиваю, Толли. - Знаешь, в своём клане я - важная шишка. Близкая родня вождя. И вообще взрослый воин, - серьёзно выпалил ликошт. - Со мной нельзя разговаривать в таком тоне. Валерка засомневался. Слишком хитрые были у засранца глаза. Но как проверишь? А вдруг, правда? Придут всем кланом, порвут дублёнку в лоскуты, обрушат люстру, нагадят в тапки и упрут всё постельное бельё. Нет, политические конфронтации излишни. - Я тоже важный человек в своём клане, - соврал Валерка. - Поважнее твоего. Толли зафыркал и подскочил на ноги. - Наши разногласия может решить поединок, - осклабился он. - Кто сильнее, тот и свер... выше по положению. Шашкин отступил. Парень производил впечатление опытного бойца, который таких, как он, сусликов ест на завтрак. Причём, буквально. Хищные черты лица не смягчала даже восточная плавность линий. Но и сдаваться, не попытавшись победить, всегда глупо. - Но я лишь напомню тебе о твоей клятве, - гортанно промурлыкало это отродье. - Ты сказал, что сделаешь всё, что я захочу. Твои клятвы чего-то стоят? Валерка вовремя прикусил язык, вспомнив, как совсем недавно, вечность назад, обещал коту безопасность. Ситуация из критической скачком перешла в категорию "идиотская". - И ты хочешь не одеваться? - глупо уточнил Шашкин, уже начиная подозревать, что сейчас его тайные помыслы начнут воплощать в жизнь, но каким-нибудь непотребным кошачьим способом. Пушистый хвост пару раз хлестнул по гладкой безупречной коже живота и бёдер. - Я хочу быть доминантом в нашей паре, - нагло задрал подбородок Толли. - У нас пара? Шашкин всё отчётливее понимал, что тупит, но не мог сходу отринуть избранный им способ самообороны. - Мы же живём на одной территории, - невозмутимо ответил ликошт. - Кто-то должен быть лидером. - А-а-а, - Валерка нервно засмеялся, - ты в этом смысле? Я уж думал, ты собрался самоутверждаться в постели. - Мне всё равно, где, - пожал плечами Толли. - Можно и там. Я же знаю, что в кровати тебе больше нравится, чем на столе. Это по звуку и запаху легко определить. Только ты сразу разденься. Не бойся, я не дам тебе замёрзнуть. Гордая моська Толли сияла таким самодовольством, что Шашкин опешил. - А тапком по жопе? – набычившись, спросил он, когда до него дошло, наконец, что ему предлагают и что влечёт за собой такая подача. Ликошт зашипел, как разобиженный кошак, и прыгнул на Валерку. *** Повалить Лера на ковёр было нетрудно. Всё-таки он, как ни пыжился, был всего лишь человеком. Он даже частично не умел трансформироваться. После короткой борьбы Толли с лёгкостью уложил его на живот и прижал, прикусив загривок. - Толли, - хрипло выдохнул Лер. По коже кота прошлась приятная волна разрядов. Он впервые доминировал, и его нервы были предельно натянуты. Он немного беспокоился о том, как у него получится. - Толли, а можно как-то по-доброму? Честное слово, я не так уж против. Просто неожиданно. Сдаётся! - понял ликошт. И торжествующе зарычал, невольно сжимая челюсти. - Толли, блин! Голову откусишь! От Лера отчётливо пахнуло страхом и злым весельем. Не очень характерное сочетание для побеждённого. Кот неохотно разжал клыки, но добычу выпускать не собирался. - По-доброму? - не понял он. - Да, с презервативом, смазкой и предварительными ласками, - на удивление ехидно проворковал Лер. Толли не совсем понял эти слова. Ещё непонятнее было поведение Человека. Он будто и не боялся вовсе, хоть и пах страхом. А нотка возбуждения становилась всё более активной и превалирующей над другими. Как на Толли надевали прозрачный чехол, названный презервативом, и потом мазали красной дрянью из флакона, лучше и не вспоминать. Это было нелепо до постыдности. Зато, когда Лер сам опустился на четвереньки и прогнулся, у ликошта встал ком поперёк горла, а внизу живота родился такой рокот, что Человек удивлённо оглянулся. Дальше был позор. Толли не подозревал, что быть сильнее недостаточно. Он кончил быстрее, чем обычно это случалось с ненавистным Алечкой. Лер его утешал и говорил, что это нормально при отсутствии опыта, но то, что это самое отсутствие было таким очевидным, окончательно повергло Толли в уныние. - Коть, - шептал его Человек, - не расстраивайся. Я тебя всему научу. Только не дёргайся. Сейчас будет наглядный урок. Толли дёрнулся. А кто бы не дёрнулся, когда тянут за хвост. - Какой красивый, - успокаивающе шептал Лер, то ли хвосту, то ли его владельцу. Ликошт на самом деле уже бывал нижним несколько раз, когда его замечал кто-нибудь из старших. Но постоянного партнёра у него не было. Дедушка говорил, что у Толли скверный характер, даже для кота, и советовал побыстрее взрослеть. Видимо, чтобы скорее стать старшим и принять главенство над другими. Однако так ласково с Толли никто не обращался. Лер зацеловал его всего и вылизал, как мать котёнка. Это было тепло и влажно. Приятно было подставлять бока под ласку рук, на которых нет когтей. Толли совсем разнежился и забыл о своей неудаче. Но ему напомнили. Лер поставил ликошта в не очень удобную позицию, заставив прижать плечи к постели и высоко задрать хвост. Толли не сопротивлялся, ясно уже, кто тут главный. Можно быть самым сильным, но это ничего не стоит перед твоим неумением этой силой пользоваться. Лер немного полюбовался им, ласково оглаживая яички. - Котяра, - рычаще приласкал он голосом. Толли даже не знал, что люди тоже так умеют, раскатисто, дробно. Он невольно прогнулся сильнее и подался навстречу. И напросился. Таких уроков ликошт ещё никогда не получал. Он мяучил, орал, ругался на своём языке, вспомнил кое-что из людского репертуара, но исправно задирал хвост, разрываясь между желанием сорваться и удрать и острым удовольствием на фоне явных неудобств. Раньше всё было иначе, быстро, не слишком приятно, но пронзительно и ярко. Теперь его то и дело ласкали, томили замедлением темпа, ускорялись, заставляя рассыпаться на осколки, и тут же нанизывали, будто россыпь драгоценных бусин на тонкую нить наслаждения. Ощущения подчинения не было. Напротив, Толли чувствовал себя самым главным, ради кого бьётся жизнь в жилах, ради кого совершается каждое движение. И когда сгустившиеся внизу живота ощущения сжались до предела, накопив критическую массу, и взорвались, хлынули из него приносящим лёгкость потоком, Толли жалобно взвыл и обмяк. Растекаясь по простыням, он лежал в пустом бездумье и даже не пытался определить, на каком свете находится. Но он чётко понял, зачем всякий раз возвращается этот гнусный Алечка. И ещё понял, что не станет с ним больше делиться. Собственнически обвив всеми конечностями своего Человека, Толли блаженно задремал, не слушая, как обычно, трёп Лера. Впрочем, того тоже хватило ненадолго.