Серьезные отношения

       - Итаааак, что у нас здесь, - она залезла рукой в пакет с испеченными для них Мако печеньями с предсказаниями, пошевелив там пальцами, чтобы перемешать хорошенько, и вытащила одно наугад. Разломила тонкое хрустящее тесто, развернула предсказание - «Мир любимого человека будет вращаться вокруг тебя». Оу, мне это нравится. Даже очень, - она подняла глаза от тонкой полоски бумаги в своих руках.        - Как будто ты и так этого не знала, - Мамору протянул руку и взял несколько кружков сладкого желтого перца с доски перед ней, - Усако, ты рискуешь так и не выйти замуж…        - Это еще почему? - Усаги встрепенулась, растерянно посмотрела на жениха. Бумажка с предсказанием оказалась отброшена к целому вороху таких же тонких полосок, уже собравшихся на столе.        - Потому что я умру с голоду до того, как серьезный дядечка из мэрии спросит тебя о том, согласна ли ты стать моей женой. Что ты говорила по поводу ужина? Что все будет готово через полчаса. Десять минут уже прошли, - он выразительно покачал головой и постучал кончиком пальца по циферблату своих часов, - Усако, мы все еще можем заказать пиццу, - мягко намекнул он.        - Я обещала тебе китайскую еду и у тебя будет китайская еда, - голос Усаги выражал решимость, как никогда прежде. Снова взяв в руки нож, она с силой стукнула его ручкой по разделочной доске, резко кивнула. Даже слишком резко. От этого ее движения, волосы до того заколотые единственной шпилькой, рассыпались по ее плечам густой волной. Девушка чертыхнулась, принялась спешно собирать волосы в косу, - Мако сказала, что это совсем простое блюдо. Даже я справлюсь.        - Не сомневаюсь, - преувеличено бодро согласился Мамору. Поднявшись из-за стола, он забрал пакет с печеньем, чтобы хоть несколько штук дожили до конца их ужина, - Я видел Мотоки сегодня, - вспомнив о встрече с приятелем и его предложении, парень поспешил передать его невесте, - Рэйка приезжает во вторник. Он предложил в среду встретиться и поужинать вместе. Они вдвоем, мы с тобой и Кабаяши с Саори.       Не желая сразу отвечать, Усаги усерднее заработала ножом. Нарезала один перец, потом второй, потянулась к пластиковой корзиночке со стручками фасоли.       Отношения с приятелями жениха складывались у Усаги сложно. Мотоки она знала очень давно, как и его девушку. И раньше, они прекрасно относились к блондинке. Пока она была просто смешливой девчонкой, которая время от времени забегала в «Корону» после уроков, чтобы сыграть в видеоигру или съесть пару порций мороженого. А может — и сунуть нос не в свое дело, чтобы выяснить, что не так в отношениях симпатичного блондина и его девушки. «Не забивай себе голову, Усаги», - отвечал в этом случае Мотоки, пододвигая к ней очередную вазочку с тремя шариками фруктового мороженого.       Все изменилось, когда они начали встречаться с Мамору. Вначале, Мотоки считал, что это все несерьезно, что Чиба просто забавляется, играя в любовь с этой миленькой школьницей. Но время шло, отношения в паре только крепли, а Фурухата смотрел на них все более мрачно. Причин было много. Главная из них - его сестра. Уназуки была маленьким солнышком для всей семьи. Довольно поздний ребенок у их родителей, долгожданная, желанная дочка. Все Фурухата привыкли желать для девушки только всего самого лучшего. А парень, с которым она встречалась, определенно не был лучшим. Всего лишь младший помощник повара в дешевом пивном ресторане. Без образования и стремления к его получению. А с другой стороны — университетский приятель Мотоки. Мамору Чиба очень нравился родителям Фурухата, да и сам Мотоки таил надежду на то, что однажды друг обратит внимание на его младшую сестру. Никто не сомневался, что этот брюнет далеко пойдет по жизни и по карьерной лестнице. По мнению Мотоки, Усаги встала на пути его сестры.       Теперь, когда она бывала в «Короне», он улыбался ей очень холодно, дежурно. Как простой клиентке кафе, где он работает, как девушке, которой он ОБЯЗАН улыбаться, потому что это указано в трудовом договоре.       Его невеста была расположена к Усаги ничуть не больше, чем сам Мотоки. Не скрывала своего скептического настроения. Никогда не говорила этого в открытую, но Усаги знала, что ее считают недостойной Мамору. Из-за ее слишком легкого, слишком смешливого характера. Из-за любви к цветам в одежде, больше подходящим маленькой девочке. Из-за вечных бантиков, зайчиков на свитерах, кофтах и блузках. Из-за хвостиков этих, которых уже нет, но никто из приятелей Мамору об этом еще не знает.       Кабаяши и Саори относились к ней не лучше. Усаги была уверена, что у бывшей одноклассницы Мамору были к нему чувства, но Чиба предпочел ей — красивой, образованной, утонченной — девчонку, искренне считающей, что Безе — это только пирожное, и любой другой литературе предпочитающую мангу.       Все они были слишком воспитанными, чтобы вслух высказать свои мысли Мамору или самой девушке. Но ей хватало и взглядов. Мамору же был искренне уверен, что не любить Усаги просто невозможно. Поэтому и не замечал этого пренебрежения во взглядах, обращенных к Усаги. Собственно, когда она была рядом, он не замечал ничего вокруг.       Девушка прекрасно знала цену его любви. Стоило ей один раз пожаловаться, и Мамору забыл бы даже имена людей, которые обидели единственного его родного человека. И именно поэтому Усаги знала, что никогда не пожалуется. Она знала на собственном опыте, как важны друзья в жизни человека. И искренне, хоть может и ошибочно, полагала, что даже такие друзья Мамору лучше, чем вообще никаких. Да и друзьями он их никогда не называл. «Приятели». Мамору всегда произносил только лишь это совершенно непонятное, чужое Усаги слово. У нее самой приятелей не было. Только друзья. А у него не было друзей. Поэтому она так оберегала эти его странные и совершенно непонятные ей - «приятельские» - отношения.       Поэтому, сейчас подняла от фасоли глаза и тепло, открыто, искренне улыбнулась любимому мужчине.        - Увлеклась, - пояснила она свои долгие раздумья, - Конечно, мы пойдем. В среду я свободна, - «Как и в любой другой день», - мысленно добавила она, пожалуй — впервые — она пожалела о том, что не стала даже пытаться (на самом деле пытаться) поступить в университет. Возможно, будь она студенткой, эти странные люди - «приятели» - смотрели бы на нее с меньшим пренебрежением.        - Усако, - Мамору посмотрел на нее с каким-то сомнением, - Если ты не хочешь, мы никуда не пойдем. Ребята поймут, это точно.        - Мы обязательно пойдем, - снова повторила девушка, - Я просто задумалась о готовке. Налей масло в вок, - использовав нож, как указку, она ткнула его кончиком в сторону плиты. Мамору согласно кивнул и поднялся, чтобы исполнить ее поручение.       Следующим утром, едва помыв посуду после семейного завтрака, Усаги поднялась в свою комнату, открыла шкаф и села перед ним на пол, скрестив ноги по-турецки и обняв большую розовую подушку-сердце. Еще один подарок Мамору.       Среда — послезавтра. У нее не так много времени, чтобы подготовиться ко встрече с приятелями Мамору и их девушками. Неосознанно, она подняла руку и взъерошила свои волосы. Еще влажные после душа, принятого минут сорок назад.       Вытянув перед собой руку, девушка осмотрела свои ногти. Придирчиво. С пристрастием. Яркий красный лак с едва заметными мерцающими блестками, совсем свежий маникюр. Позавчера была у маминой маникюрши и в следующий раз собиралась зайти к ней накануне своей свадьбы. Что же, ногти в порядке.       Усаги снова перевела взгляд на шкаф. С одеждой гораздо хуже. У нее было полно вещей, в которых можно пойти на свидание с Мамору и быть для него самой красивой и желанной. Полно той, в которой можно пройтись с девочками. Была и такая, которая нравилась ее «престарелым» тетушкам. А вот ни одного платья, в котором можно было бы не бояться вызвать очередную снисходительно-пренебрежительную улыбку Рэйки или Саори — не было.       Поднявшись с пола, Усаги подошла к шкафу, несколько раз перебрала вешалки. Может — это? Она бережно вытащила вешалку из шкафа, провела ладонью по мягкой ткани. Мама купила его для нее, когда Мамору впервые пригласил ее на концерт. Это было настоящее «взрослое» свидание. Он вел ее на концерт классической музыки и она ощущала себя такой взрослой рядом с этим потрясающим парнем в своем красивом платье. Первом в ее жизни вечернем платье.       Нежно-розовое, с пышной юбкой, заканчивающимся где-то чуть выше колена, с бантом на плече. Только она могла чувствовать себя взрослой в этом наряде Барби. Укоряя саму себя, она покачала головой. Убрала вешалку с платьем на прежнее место.       Девушка продолжала перебирать вешалки, пока ее не прервла заглянувшая в комнату мама.        - Милая, ты не видела… - она сбилась с мысли, увидев грустное, немного растерянное выражение лица дочери.        - Что, мама? - Усаги обернулась к матери, держа в руках очередную вешалку, на которой тоже было совсем не подходящее к случаю платье.        - У тебя что-то случилось? - миссис Цукино совсем не привыкла видеть дочь такой. Уныние было совсем не свойственно Усаги. Она всегда улыбалась, даже если на самом деле ей этого совсем не хотелось. Просто знала, верила в то, что если некоторое время улыбаться через силу, улыбке надоест быть натянутой и она станет искренней. И все проблемы окажутся решаемыми.        - Ерунда, - Усаги улыбнулась. Как раз так — вымученно, - Просто на днях мы с Мамо-Тяном ужинаем с его… приятелями, - неприятное и непонятное для себя слово Усаги выдавила через силу, - А мне нечего надеть. Ерунда, подберу что-нибудь, - она снова повернулась к шкафу в который раз, с тем же нулевым результатом, стала перебирать вешалки.        - Ты уверена, что дело только в этом? - мать подошла к дочери, ласково и участливо положила ладонь на ее плечо. Усаги кивнула, а потом — сразу же — отрицательно покачала головой.        - Не в этом, - призналась Усаги, чувствуя, как по щеке поползла предательская слеза, - В том, как эти люди ко мне относятся. Они считают, что я недостойна Мамору. Что я для него недостаточно… - она не договорила, только рукой махнула.        - Недостаточно — что? - Икуко не собиралась оставлять своего ребенка наедине с ее горькими мыслями. Дочери нужно было выговориться и мать видела это совершенно ясно.        - Все! - горячо, эмоционально ответила Усаги, дав себе волю и не боясь показать свою слабость, свои слезы, - Недостаточно хороша — не умная, не красивая, не образованная, не интересная, не… - она хотела добавить «не воспитанная», но посчитала, что этими словами оскорбит маму и папу, столько сил положивших на ее воспитание, - не взрослая, - закончила она другими словами, - Они считают, что Мамору возится с глупой, недостойной его девчонкой. Будто он не женится на мне, а удочеряет. Для них это все так выглядит, - горько рассмеявшись сквозь слезы, девушка внутренней стороной запястий размазала слезы по лицу.        - Тебе кажется, что Мамору думает так же, как они? - осторожно уточнила мама, дотянувшись, она взяла с туалетного столика дочери упаковку бумажных платков, протянула ее девушке. Усаги благодарно кивнула, выхватила несколько салфеток.        - Нет, мама. Мамо-Тян так не думает. Он любит меня и знает мои сильные стороны, мои качества. Он даже не замечает того, как на меня смотрят его знакомые из-за того, как любит меня, - договорив, она звучно высморкалась. Скомкала использованную салфетку и бросила в стоящую под столом маленькую сиреневую урну, - Считает, что все вокруг восхищаются мной, как и он.        - Может, стоит поговорить с ним, чтобы он увидел это отношение к тебе? - предложила миссис Цукино.        - Нет! - Усаги даже отшатнулась от матери, услышав эти слова, - Это его единственная компания. Понимаешь, у меня, кроме него, есть вы, девочки, школьные друзья. А у него, кроме меня, никого. Он должен иметь хоть кого-то, с кем может пообщаться. Просто я… я не знаю… Я хочу, чтобы они хоть чуть больше меня уважали. Чтобы видели, что я достойна быть с ним рядом, - нетипичным для себя, очень гордым жестом, Усаги вскинула голову, - Они должны увидеть, понять, чего на самом деле стоит Усаги Цукино!        - Согласна, - мать осторожно убрала прядь волос дочери за ухо. Посмотрела на свою дочку со стороны. Так, будто видела ее впервые. Потом — перевела взгляд на шкаф Усаги, - Совсем ничего не подходит?       Усаги только головой покачала, скользящим движением руки проведя по висящей в шкафу одежде. Проследив за ее движением, Икуко согласно кивнула. Гардероб у ее дочери и впрямь был немного детским. В-основном, конечно, из-за царивших в нем пастельных расцветок.        - Я бы сводила тебя в магазин, но вызвала на сегодня мастера. Что-то посудомоечная машина барахлит в последнее время, - женщина несколько раз ласково провела по волосам дочери пальцами, - Может, я дам тебе карточку и ты сходишь в торговый центр с девочками? Только запомни одно, моя хорошая. Ты будешь наряжаться не для этих людей, а для себя. Ну и для Мамору, конечно. Я схожу за картой, а ты, пока, позвони девочкам.       Когда мама вышла за дверь, Усаги взяла в руки мобильный, чтобы позвонить Минако. Конечно, кто еще может посоветовать что-то самое модное, стильное… Уже почти нажав кнопку вызова, девушка замерла, глядя на вешалки в своем шкафу. Почти все это было куплено вместе с Минако. Нет, если хочешь сменить имидж, обращаться нужно не к той, с кем обычно ходишь по магазинам. Еще одно розовое платье ей было совсем не нужно.       Указательный палец легко коснулся стрелки возврата, прокрутил сенсорный ролик и вот, она уже набрала совсем другой номер.        - Ами. Ты свободна сегодня? Вот прямо сейчас можешь пойти со мной в магазин? Мне нужно платье для ужина…       Выбирать платье в компании лучшей подруги — что может быть лучше? Выбирать платье в компании лучшей подруги, с которой вкусы не пересекаются совершенно, а живут как те самые параллельные прямые, которым не суждено встретиться — что может быть хуже?       Только в третьем по счету магазине девушки смогли выработать что-то, похожее на тактику. Усаги выбрала цвет — платье должно быть черным. А еще — по возможности, сексуальным, но не пошлым. Поэтому она сама выбирала модели, а Ами следила, чтобы они хоть в чем-то соответствовали заданным критериям. Хотя, в понимании высокоинтеллектуальной студентки первокурсницы понятия сексуальности и пошлости были где-то очень рядом.       Перемерив в разных магазинах не меньше двух десятков различных платьев, Усаги начала уже вздыхать и прикидывать — пойдут ли поиски легче, если пустить слезу. Что-то подсказывало ей, что нет. Они не решают уравнения в доме у Рэй. Вот тогда, посмотрев на ревущую в три ручья подругу, мисс Мицуно могла тяжело вздохнуть и придвинуть к себе тетрадь, где Усаги больше тренировала подпись «Миссис Чиба», чем пыталась вычислить, чему же равен ненавистный «икс». Сейчас, они находились не в той ситуации, чтобы Усаги бесстрашно доверилась опыту Ами.       Наконец, от всего списка ее первоначальных требований, Усаги, вычеркнув прочие из своего воображаемого списка оставила только одно — она должна себе на самом деле нравиться в этом черном платье.       И, когда девушка нашла именно такое платье, в котором почувствовала себя очень красивой — немного испугалась, взглянув в зеркало. Потому что девушка, взглянувшая на нее оттуда — была совсем не похожа на ту Усаги, которой она привыкла быть за свои восемнадцать лет жизни. С волосами, стянутыми в высокий хвост, с маникюром этим, на каблуках… Да еще и в этом платье — элегантно облегающем, а не обтягивающем как вторая кожа, с круглым вырезом, кажущимся глубоким, но даже не приоткрывающим заветную ложбинку.       Она себе нравилась, но не была готова видеть себя такой. Пока — нет. Может — через пару лет? Но она такая красивая. Усаги повернулась спиной к зеркалу, вывернула шею, стараясь рассмотреть, как платье сидит на ней со всех сторон. И оно было идеальным. Девушка уже практически любила его. И точно знала, что и Мамору она в нем очень понравится. Боялась еще и этого. Она не сможет соответствовать этому платью, этому образу всегда. А что если он будет ждать именно этого? Правильнее будет со временем стать лучше, чем показать себя идеалом сейчас, а потом — разочаровать его в себе.       Девушка потянулась руками к молнии, чтобы расстегнуть платье и отложить такую себя до других — лучших времен. Она просто наденет на ужин что-то из своих вещей. То желтое платье. Или голубое. Все говорят, что оно очень подходит к ее глазам. Но секунды шли, а она все не могла решиться на одно скользящее движение бегунка молнии.        - Усаги, все в порядке? Размер подошел? - стоящая за шторой примерочной Ами не выдержала.        - Подошел, - ответ прозвучал глухо. Усаги еще раз взглянула на свое отражение. Опустила руки. Она купит его. И будет нравиться самой себе на этом ужине. А еще будет нравиться Мамору. Он сможет понять, что пока она может быть такой только время от времени, не станет ждать от своей невесты невозможного. А что подумают другие — ей все равно. С удивлением, Усаги поняла, что это правда.       Решившись, девушка начала снимать платье. Но только ради того, чтобы переодеться в свою одежду и отнести это простое великолепие на кассу.       Следующий день она провела, тренируясь делать «небрежную» укладку. Это только на первый взгляд кажется, что девушка просто под сильный ветер попала и все так удачно «само легло». Именно такого эффекта она и добивалась.       Но в среду, когда отец высадил ее у небольшого ресторанчика французской кухни, где они договорились поужинать, Усаги чувствовала себя гораздо увереннее, чем обычно перед встречей с «приятелями» Мамору, хоть и опаздывала немного по своей вечной привычке. На этот раз — не по своей вине. Они попали в пробку. Хотя, с другой стороны, она могла бы явиться вовремя, если бы, как предлагал жених, он сам заехал за ней. Но девушке отчего-то очень хотелось увидеть его первую реакцию на свой образ именно здесь. Поцеловав на прощание папу, она глубже закинула на плечо тонкий длинный ремешок сумочки и помахала вслед удаляющейся родительской машине.       Опоздание в несколько минут, которое совсем не тревожило ни Усаги, ни свыкшегося с такими ситуациями Мамору, существенно нервировало других людей, пришедших на этот ужин. Девушки молча вздыхали и показательно поправляли прически. Парни так же выразительно смотрели на часы. Всех четверых раздражало то, что из-за отсутствия невесты Чиба, местный метродотель предельно вежливо отказывался провести их к заказанному столику.        - Она в своем репертуаре! Как ты только это терпишь? - Кабаяши перевел взгляд с циферблата на потолок заведения, словно обращался не к университетскому приятелю, а к небу и обитающим там высшим силам.        - Усако задержалась всего на пару минут, ничего страшного, - губы брюнета чуть заметно дрогнули, складываясь в мягкую улыбку при виде которой окружающие его люди непонимающе переглянулись. До сих пор не привыкли видеть обычно спокойного и собранного, чаще мрачного Мамору Чиба таким, каким он становится рядом с этой глупой и совершенно неподходящей для него девушкой.        - Согласись, эту твою «Усако» только за смертью посылать. Вот для этой работы лучшей кандидатуры не найти, - Мотоки бросил еще один взгляд на стойку, за которой менеджер зала тихо говорил с очередными клиентами. Уже третья компания пришла сюда после них и уже собирается отправиться за столик, - Я вообще не понимаю твоей к ней привязанности, - продолжил блондин, не замечая, как лицо Мамору приобретает обычное отстранено - холодное, на грани враждебности выражение.        - Согласен, - Кабаяши закивал, одергивая рукава своего пиджака, - Ты с ней носишься, как с хрустальной. Как будто это единственная девушка в мире, - на этих словах, все еще пытаясь сдержать готовый сорваться с языка ответ, Мамору бросил на парня взгляд, который вполне мог бы зашибить насмерть, если бы имел материальный, а не только эмоциональный вес. Но взгляд прошел сквозь цель, не причинив Кабаяши ни малейшего вреда и даже не умерив его тяги к красноречию, - Я бы ее даже девушкой не назвал. Ребенок — сущий ребенок во всем. В том как выглядит, что и как говорит, как себя ведет. Ты собираешься жениться на ней или удочерить? Потому что вы больше похожи на девчонку и ее няню, чем на супругов.       Мамору не читал «Гарри Поттера», да и фильмы видел только в компании Усако и мало заботился об их содержании. Парень понятия не имел, кто такие маги-змееусты, но ответ приятелю явно дал на парелтанге. Только змея, проползай она случайно поблизости, смогла бы разобрать в этом наборе пробивающихся сквозь сжатые зубы звуков просьбу-приказ: «Заткнись!». Но вдруг сжившуюся в кулак до побелевших костяшек руку мог заметить любой присутствующий и верно ее истолковать.       Мамору мог бы перейти от слов к делу и более чем наглядно продемонстрировать свое отношение к словам Кабаяши, если бы как раз в этот момент не открылась дверь ресторана, чтобы впустить девушку, невольно ставшую предметом спора. Одной легкой улыбки Усаги хватило, чтобы вернуть Мамору в состояние внутреннего равновесия. Слова друга все еще не были забыты, но они потеряли всякий смысл. Пусть окружающие думают, что хотят, а они знают, что связывает на самом деле их сердца, тела и сами души.       Принося извинения за свое опоздание, Усаги развязала пояс легкого летнего пиджака, не дожидаясь помощи жениха скинула его с плеч, небрежно повесила на сгиб своего локтя и замерла, наслаждаясь эффектом, произведенным на жениха. Ошеломление, непонимание, восхищение… Определенно, она сделала правильный выбор. Понимая, что ему нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя, она сама подошла к жениху, взялась за его локоть.       Посмотрела, наконец, на других присутствующих рядом с ними. Огромного труда стоило сдержать эмоции в себе, не начать радостно подпрыгивать на одной ноге, выкрикивая победные кричалки. Она пообещала себе, что позже обязательно сделает это. Но сейчас, само выражение вытянувшихся лиц вечных скептиков стоило того, чтобы продолжить задуманную игру.       Разместившись за столиком, Усаги напряженно выпрямила спину, мысленно напоминая себе о необходимости держать осанку. Ей никогда не приходилось прилагать столько усилий, чтобы произвести на кого-то хорошее впечатление. Но она помнила, ради чего все это затеяла. Да и присутствие Мамору внушало уверенность в собственных силах. Спрятав руку под стол, она протянула ее в сторону стула жениха, осторожно, безо всякого сексуального подтекста сжала его колено через тонкую ткань летних офисных брюк. Почувствовав ее прикосновение, Мамору так же проник рукой под край закрывающей стол бежевой скатерти и мягко сжал ее пальцы. Молодые люди обменялись только им одним понятными мягкими улыбками, способными заменить множество слов.       Словно подпитавшись от любимого человека спокойствием, Усаги взяла в руки небольшую папку с меню и открыв ее, ощутила как холодеют пальцы. Французский! У нее бывают нелады с японским, на котором она говорит с рождения, огромные проблемы с английским, который учила всю школу. А теперь, она должна понять язык, который видела и слышала разве что в рекламе дорогих духов по телевизору да в журналах. Стараясь быстро выйти из ситуации, она судорожно думала. Можно конечно ткнуть пальцем наугад, но тогда был шанс попасть в лягушачьи лапки, пробовать которые совсем не хотелось. Впрочем — улитки и слизеподобные устрицы ее тоже не интересовали.       Стараясь выглядеть непринужденно, так, будто размышляет над заказом, Усаги посмотрела на сидящих за столом. Кажется, будто все они говорят на французском. По крайней мере — читают и понимают прочитанное. Саори и Рэйка обсуждали преимущества супа Гарбюр перед луковым по-леонски. Кабаяши, чуть поджав губу, ворчал, что здесь все равно не попробовать такой буйабес, как в Нанте.        - Почему именно в Нанте? - Усаги, хоть и не собиралась привлекать к себе лишнего внимания, не смогла сдержать любопытства.       - Это родина Буйабеса, - с нескрываемым превосходством в голосе ответил парень.       - Марсель, - Усаги уверенно покачала головой. Уж что-что, а это она знала. Надеясь к свадьбе научиться прилично готовить, дома она практически только тем и занималась, что смотрела кулинарные каналы и читала мамины книги по кулинарии, где были представлены и кое-какие исторические данные, - Это суп рыбаков. Изначально, его варили из остатков. Из любой рыбы и морепродуктов, которые не смогли продать.       - Ты ошибаешься! - Кабаяши не собирался уступать, - Не переживай. Не знать — совсем не стыдно.        - Знаю, что не стыдно. И знаю, что это суп марсельских рыбаков, - Усаги откинулась на спинку стула, забыв на мгновение о своем решении исправить их впечатление о себе. Но тут же снова выпрямилась.        - Тебе все же придется признать свою ошибку, - Кабаяши, в поисках поддержки и истины, обернулся к собственной спутнице и Рэйке. Но ни одна из них не интересовалась кулинарией, а тем более — такими тонкостями, как история какого-то супа. Обе покачали головами.       - Извини, Усаги, но я склонен верить Кабаяши, - Мотоки так же свысока посмотрел на девушку. Мамору бросил на него странный, не поддающийся расшифровке взгляд и открыл браузер в своем телефоне.        - Буйабес рецепт, буйабес фото, - просматривая названия предложенных сайтов, он нашел нужное, - История происхождения. Исторически, буйабес являелся традиционным блюдом марсельских рыбаков и варился из рыбы, оставшейся вечером после продажи: это дешевый суп, - Чиба хмыкнул с нескрываемым удовольствием, - Надеюсь — ты в порядке? - он смотрел на приятеля, убирая телефон в карман и одновременно с этим свободной рукой накрывая ладонь невесты, ласково сжимая ее.       - Думаю, дело в том, что Кабаяши просто не готовится стать профессиональной домохозяйкой. Так ведь, Усаги, - казалось, Саори посмотрела на девушку с веселыми искрами в глазах, но сама Усаги видела в этом взгляде совсем иное.       - Ты имеешь что-то против домохозяек? - поняв, что невольно слишком сильно повысила голос, Усаги незаметно вздохнула, мысленно напоминая себе, что даже такие друзья Мамору лучше, чем вообще никаких. Обезоруживающе улыбнулась, - Тогда, тебе стоит познакомиться с моей мамой. Родители рано поженились, мама успела закончить университет до моего рождения, но на работу не вышла. Сначала родилась я, потом брат… Она сосредоточилась на семье. Я не вижу ничего зазорного в том, чтобы быть «профессиональной домохозяйкой», - Усаги еще раз улыбнулась, надеясь, что не была слишком резка.        - Яблоко от яблоньки, значит… - хмыкнул Мотоки, не отвлекаясь от меню.        - Полегче, - Мамору взглянул на него поверх собственной папки.        - Да я ничего и не говорил такого. Просто поговорка. Говорят ведь — яблоко от яблоньки.        - Тем более — такое замечательное яблоко, - Кабаяши неожиданно для Усаги скользнул по ней странным, не понятным девушке взглядом. Взгляд был неприятен ей. И, что еще хуже, не остался скрытым от Мамору.        - Послушай… - брюнет резко поднялся со своего стула, собираясь много чего сказать перешедшим все границы приятелям, но был тут же остановлен мягким, родным прикосновением.        - Мамо-Тян, мы ведь собирались просто поужинать, да? Давайте не будем ссориться, пожалуйста, - его остановили совсем не слова девушки, а страх, который он заметил в глазах своей Усако. Она на самом деле испугалась, что сейчас за их столиком может произойти нечто страшное. Убедившись, что Мамору не собирается продолжать и занял свое прежнее место, Усаги, все еще держа свою руку на его запястье, обернулась к остальным, - Давайте просто спокойно сделаем заказ и поужинаем.        - Ты что-нибудь выбрала? - Рэйка так же улыбнулась девушке, словно ничего не произошло, - Что ты будешь?        - Мне сложно определиться, - Усаги, наконец, решила, как избавиться от своей проблемы с меню, - Пожалуй, я буду то же, что и Мамо-Тян, - чуть повернувшись к жениху, она ласково ему улыбнулась.        - Что скажешь о цыпленке? - Мамору сам уже понял, что у его невесты возникла проблема с меню и собирался прийти ей на помощь, но возникшая из-за ерунды некрасивая перепалка его отвлекла. В душе сейчас он гордился невестой. Потому что в непростой ситуации она повела себя гораздо более достойно, чем более взрослые люди, не за что напавшие на нее с придирками.        - Скажу: «Отлично!», - девушка подарила ему еще одну свою нежную улыбку.       В ожидании официанта, за столом завели беседу о фильме, которого Усаги не видела. Судя по тому, что и Мамору молчал, осторожно поглаживая ее пальцы и, кажется, погрузившись в собственные мысли, его этот образчик кинематографа тоже прошел стороной.        - Обожаю то, как в этом фильме представлен Ришелье, - Рэйка оборвала себя на полуслове и обернулась к Усаги, - Прости, ты, наверное, совсем не понимаешь, о ком идет речь? Может, ты нам что-нибудь расскажешь?        - Герцог Решелье? «Красный кардинал»? - уточнила Усаги, которой ради этого пришлось оторваться от ощущения приятного тепла, которое ей дарили эти тихие прикосновения любимого человека, - Не волнуйтесь, я знаю, кто это, - внутренне, она хихикнула, увидев, как вытянулись лица тех, кто так старался принизить ее в глазах жениха, - У Мамо-Тяна подключено несколько замечательных исторических каналов. Я часто смотрю по ним документальные фильмы, когда он занят работой и не может уделить мне внимания прямо сейчас, - бесхитростно призналась девушка, не понимая, что может навлечь на себя новый каскад усмешек.        - Фильмы, - Саори произнесла это слово как-то особенно протяжно и будто с особым смыслом, - Знаешь, я почему-то так и думала. Что интересного ты смотрела в последний раз?        - В последний? - Усаги чуть задумалась. Последний фильм она посмотрела всего пару дней назад, но смотрела его невнимательно, хоть реконструированные там события и факты и были весьма интересны, - Не помню, как назывался фильм. Это цикл о египетских фараонах. Я смотрела выпуск о царице Хатшепсут, - сложное имя далось с трудом, но она смогла произнести его не исковеркав, хоть и очень медленно, - Несчастная женщина.        - Несчастная? - переспросил Мотоки и не сдержал смешка, - Одна из величайших цариц Египта? Ну ты даешь.        - Несчастная, - уверенно и упрямо повторила Усаги, - Она и правда была великой царицей, но цену за это заплатила слишком большую. Ее ведь выдали замуж за родного брата. Сводного, - быстро поправила саму себя девушка, - чтобы она могла править государством. Из двоих ее родных дочерей пережила детство только одна. А потом, после всего того, что она сделала для развития Египта ее предали. Не то убили, не то изгнали, я не поняла…        - Никто не понял, Усако. Ученые до сих пор расходятся во мнении, - Мамору припомнил обрывки фраз из фильма, которые все же долетали до его сознания.        - Ой, точно! - девушка просияла улыбкой, - А ведь она и правда многое сделала. Вы знали, что ее поход в затерянную страну Пунт сравнивают с посещением царицей Савской царя Соломона в Библии?        - Читала что-то такое, - кивнула Рэйка, после чего спрятала губы за бокалом с водой, льдом и соком лимона.        - Очень жаль, что я не внимательно смотрела этот фильм, - Усаги повернулась к Мамору, - Если его еще будут показывать, нужно будет посмотреть снова, да?        - Посмотрим, - согласился брюнет, - Или запишем.        - Зато, в другой раз, собираясь смотреть что-то интересное, внимательнее будешь. Запомни, что не нужно отвлекаться на переписку с друзьями или что ты там еще делала? - Кабаяши с аппетитом принюхался к его заказу, принесенному официантом.        - Читала, - непринужденно ответила Усаги, совершенно не замечая направленного на нее заинтересованного взгляда официанта. В отличии от мгновенно напрягшегося рядом с ней Мамору, - Мы как раз в тот день были в книжном магазине и я выпросила новый исторический роман, - дождавшись, когда перед ней поставят тарелку с полутушкой небольшого цыпленка и гарниром из краснокачанной капусты с яблоками, Усаги сразу взялась за приборы. Примеряясь, с чего бы начать, она даже не заметила изумленных взглядов приятелей жениха. Мамору же, видимо, решил их добить окончательно.        - Усако их обожает. Подозреваю, что к свадьбе нужно будет купить еще пару книжных шкафов. Нам ведь предстоит объединить «библиотеки», - произведенным эффектом он наслаждался достаточно долго, чтобы Усаги успела отправить в рот и прожевать довольно большой кусок курятины, оставшись при этом незамеченной.       Краем глаза брюнет продолжал наблюдать за официантом, который слишком уж долго возился рядом с их столиком. Замечая скользящий по невесте туда-сюда взгляд, внутри Мамору уже начинал закипать. Придвинув свой стул ближе к ее, он достаточно собственническим жестом обнял свою невесту за плечи, повернувшись к ней, быстро коснулся губами легкого завитка волос на виске девушки.        - В тот раз, я думал, она не успокоится, пока не прочтет роман за раз, - добавил он, поднимая ладонь с ее плеча и осторожно касаясь волос Усаги, все так же — глядя только на нее.        - Не знаю даже, можно ли назвать исторические романы серьезной литературой, - Мотоки, кажется, не собирался сдаваться. Но и Усаги было, что ответить.        - Литераторы говорят, что Александр Дюма любил историю, но не уважал ее, - вспомнив фразу, написанную на обороте одной из ее книг, улыбнулась девушка, набирая на вилку немного пикантной капусты, - Но знаешь, в своей жизни я прочла одну очень серьезную книгу и думаю, второй такой — не выдержу. «Мальчик в полосатой пижаме». В конце у меня так болели от слез глаза, что я поклялась больше никогда не брать в руки ничего подобного.        - Ты читала Джона Бойна? - изумилась Саори.        - Всего одну книгу, - честно уточнила Усаги, - Больше — не стану.        - Удивила, - признал Мотоки, не найдя никаких других слов.       Усаги, наконец, отвлеклась от своей тарелки, посмотрела на жениха и всю остальную компанию.        - А почему вы не едите? Остынет ведь все!        - Ты знаешь, что ты совершенно удивительная девушка? Потрясающая, невозможная! Ты не перестаешь меня удивлять, Усако, - когда они уже шли от ресторана к его дому, поинтересовался Мамору, привлекая девушку близко-близко к себе, - А я -такой болван! Слишком редко говорю тебе о том, какая ты невероятная, как много для меня значишь, как я тебя люблю, - наклонившись, он на несколько секунд зарылся лицом в ее волосы, хранящие запахи ее духов, легкого укладочного средства и, немного, того ресторана, где они только что были, - Ты невероятная. Красивая, нежная, ласковая, обворожительная, сексуальная.       От его последнего комплимента девушка зарделась, почувствовала, как к щекам подбирается жар.        - Ерунда, это все просто платье, - она попыталась отвернуться, но он не дал. Напротив — остановился и развернул ее лицом к себе.       - Платье совершенно ни при чем. Оно - ничто. Просто шмотка, красивая тряпка. Ты фантастическая и без него, - через секунду, он понял, насколько двояко прозвучали его слова, - И без него, и в любой другой одежде.        - Мамо-Тян, - она шепнула его имя, прося о чем-то. Не то, чтобы остановился в этих своих ужасно смущающих комплиментах, не то — чтобы продолжал говорить еще и еще. Но действовать у него всегда получалось лучше, чем говорить. Поэтому сейчас парень привлек свою будущую жену настолько близко к себе, насколько мог и склонившись, накрыл ее губы поцелуем. Вместе с ней, забывая обо всем, о том, что стоят почти в центре тротуара, что мешают прохожим, которых на улицах все еще очень много. О том, как безобразно вели себя его приятели. И о том, что сегодня Усаги показала себя с новой стороны, которую прежде он лишь замечал, задумывался о ее существовании, но не знал наверняка.       Это был третий поцелуй за этот вечер. Первые два они подарили друг-другу еще там, в ресторане. Один за столиком, наплевав на то, что на них могут смотреть не только соседи по столу, но и другие посетители. Второй — когда Мамору пригласил свою невесту на танец, после того, как он шепнул своей драгоценной Усако: «Я горжусь тобой!» в ответ на ее робкий вопрос: «Тебе не стыдно за то, как я себя вела?». Это был третий поцелуй и медленно вступающая в свои права ночь обещала подарить любящим друг-друга молодым людям еще по крайней мере сотню таких. Нужно только добраться, наконец, до его квартиры.