Серьезные отношения

      Расстояния — большие и маленькие. Невыносимые.       Йогурт, сыр, упаковка ветчины, качан салата «Айсберг»… Усаги привычно выкладывала на стол в кухне продукты, которые они с Мамору купили в супермаркете… Бутылка молока, упаковка готовых гедза, желе…        - Усако, мы ведь купили лезвия для бритвы? - Мамору остановился уже у двери ванной комнаты с полотенцем, небрежно наброшенным на плечо.        - Да… сейчас, - девушка рассеянно оглянулась, переводя взгляд между пакетами. Раньше она и не предполагала, сколько вещей нужно покупать еженедельно для семьи даже из двух человек. Сориентировавшись, девушка открыла пакет, стоявший на одном из стульев. Вытащила лежащие сверху салфетки и бутылку средства для мытья посуды. Рядом с упаковкой сменных кассет для бритвы Мамору лежала уже хорошо знакомая ей за последние месяцы яркая коробочка с презервативами. Обе упаковки девушка достала вместе. Задумчиво взглянула на ярко-бирюзовую этикетку, пестревшую уверениями в том, что обоих партнеров ждут «максимально естественные ощущения».        - Усако, все хорошо? - Мамору подошел к ней, ласково коснулся ладонью спины жены, ощущая под большим, указательным и средним пальцем ее нежную кожу, а безымянным и мизинцем — чуть шершавую ткань платья в горошек и прохладный металл застежки-молнии.       Жена в ответ кивнула. А затем — сразу — покачала головой и пожала плечами. Такой неоднозначный ответ на простой в общем-то вопрос заставил молодого человека немного занервничать. Мягко развернув девушку к себе, он осторожно пригладил ее волосы.        - Что тебя беспокоит?        - Ничего, правда. Просто… ну… - она замялась, сделала несколько глубоких вдохов, будто решаясь, и, наконец, буквально выпалила, - Мы можем попробовать без них?        - Усако, - от этого ее вопроса Мамору почувствовал жаркую волну. Это было не возбуждение, нет. Но, определенно, такое предложение любимой девушки, жены, его взволновало. И сам думал об этом. Не раз уже. Да что там… почти постоянно. «Максимально естественные ощущения». Черт! Кому они вообще нужны?! Единственные ощущения, которых он хотел - это его Усако. И слишком велик был соблазн прямо сейчас выхватить у нее из рук эту упаковку на двенадцать штук и вышвырнуть из окна, навсегда простившись с этим этапом их отношений. С «естественными ощущениями» нагретого латекса и искусственной маслянистой смазки. Тем более — Усаги сама хочет того же.       Но он взял на себя ответственность за ее дальнейшую жизнь, за их общее будущее. И думать нужно не только и не столько о собственных желаниях, но и о том, что будет лучше для Усаги. Эти размышления отняли у молодого мужчины всего несколько секунд. Мамору сел на стул между обеденным столом и холодильником, притянул жену к себе и усадил на колени.       Ему потребовалась еще секунда промедления, чтобы собраться с мыслями, отогнать от себя слишком соблазнительное и желанное видение — насколько легко было бы сейчас провести ладонями вверх по ее ногам, задирая выше и без того короткое платье. А после — распалив ласками, чуть приподнять, расстегнуть собственные джинсы и… Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.        - Усако, - говорить, когда хочется совершенно другого, оказалось чрезвычайно трудно, - Послушай, мне бы тоже этого очень хотелось…        - Но… - Усаги обиженно надула нижнюю губу, уже хорошо понимая: сейчас муж начнет приводить ей множество неоспоримых, обдуманных и верных аргументов в пользу того, чтобы продолжать использовать опостылевшие им обоим «резинки».        - Тшшш-ш, - Усаги ненавидела, когда во время редких споров, Мамору начинал говорить с ней таким тоном — ласковым, успокаивающим. Такое звучание любимого баритона могло бы заставить ее согласиться с чем угодно, - Родная моя, мне и самому ужасно надоела эта возня с презервативами. Но это самый простой способ защиты.        - Защиты от чего, Мамо-Тян? - у нее тоже были свои «методы убеждения»,- Мы любим друг друга, мы семья, мы одно целое. Так от чего нам с тобой защищаться? - она запустила одну руку в его волосы, играя с тугими прядями, в то время как пальцы второй нежно порхали вверх-вниз по задней стороне его шеи, своими осторожными ласками напоминая ему о часах, которые они успели провести вдвоем в постели, тесно прижавшись друг к другу обнаженной кожей, - Скажи от чего? - она умышленно понизила голос до интимного шепота, прекрасно зная, как он действует на ее мужа.        - Зайчонок, - раньше, его пугала такая собственная реакция на эти мягкие и нежные прикосновения. Но со временем этот глупый, неоправданный страх прошел. Он научился просто расслабляться и наслаждаться мягкими, нежными касаниями любимых рук, - Подожди, Усако, - с трудом, но он нашел в себе силы остановить эти желанные пальчики, - Ты совершенно права. Мы любим друг-друга и защищаться нам не от чего. Но я хочу уберечь тебя. Остальные, приемлемые для нас методы контрацепции, касаются тебя. И я совсем не хочу, чтобы ты одна несла ответственность за все, что происходит между нами, - как мог мягко, он старался объяснить жене свои мысли.        - Не понимаю, - нежные женские руки замерли, а потом — опустились на широкие мужские плечи, - Ты… я думала, что ты хочешь детей. Нет?        - Очень хочу, Усако. Ты же знаешь, - он ласково погладил спину жены, - Просто… я не уверен до конца, что ты уже готова родить ребенка.        - Думаешь, я буду плохой матерью? - Усаги, почувствовав обиду, хотела подняться с колен мужа. Но кольцо сжимавших ее рук стало крепче, теснее.        - Ты будешь прекрасной мамой, Усако. Но когда будешь готова к этому, - ласково возразил ей муж.        - А пока я не готова, - Усаги сделала свои выводы, еще больше помрачнела, - Ну, куда мне с моими-то тридцатью баллами, - она все же освободилась от его рук, поднялась на ноги, - Вот принесу диплом о высшем образовании — тогда смогу на что-то претендовать. Хотя… Нет, не смогу. Все равно буду не идеальной. Убираю я плохо, готовлю еще хуже. И свитер твой сел после того, как я его постирала. Таким детей рожать нельзя, верно? - забыв обо всем, включая их разговор, она вышла из кухни, прошла к ванной. Там, прижавшись бедром к столику с встроенной раковиной, она сильно, с нажимом провела ладонями по лицу: жест, перенятый у Мамору за все годы их отношений. Он всегда делает так, когда хочет успокоиться. Она не услышала ни звука снова открывающейся двери, ни приближающихся шагов. Зато, почувствовала знакомое объятие.        - Ты навсегда останешься моей маленькой, вредной Оданго-Атамой. Сама сделала для себя неверные выводы, сама на эти выводы обиделась. Мне безразлично, есть у тебя диплом или нет. Не это главное. Ты нормально убираешь, и готовишь уже гораздо лучше. Помнишь свое первое печенье?       Усаги тихо хмыкнула, вспомнив подгоревшие кусочки плохо замешенного теста, которые, наверное, только она могла гордо назвать «печенье». А уж принести ему… Да о чем только думала?! Впрочем, Мамору и сам хорош…        - Зачем ты его только съел? Я так боялась, что у тебя будет несварение или еще что-то подобное, - она сцепила свои руки поверх его, повернувшись немного, прижалась щекой к его груди.        - Как иначе? Его ведь ты приготовила, - наклонив голову, Мамору коснулся ее макушки губами.        - Попробовал бы. Зачем было все? Да еще — такое горелое. И я ведь поверила, что тебе нравится. Только гораздо позже поняла, что капли пота на твоем лице вовсе не из-за жары в квартире выступили, - наконец, полностью успокоившись, Усаги обернулась в руках мужа, чуть подцепила кончиком указательного пальца не застегнутую пуговицу у распахнутого ворота его рубашки.        - Потому что это ты приготовила те печенья. Ты постаралась для меня. К тому же — была так расстроена, - Мамору ответил почти автоматически. Слишком сосредоточился на ощущении исходящего от нее тепла.        - Думаю, раньше тебе преподносили и более привлекательные угощения, чем мои угольки, - она сцепила руки на его пояснице, посмотрела чуть снизу на его лицо.        - Твои «угольки» - самое лучшее, что я помню.       Несколько минут они просто стояли обнявшись в тишине.        - Так… почему? Мамо-Тян, почему ты не хочешь иметь детей сейчас? - она так резко вернулась к предыдущей теме их разговора, что молодой мужчина невольно вздрогнул.        - Я просто… может, это покажется тебе глупым… но я немного боюсь за тебя. Ты такая хрупкая, нежная. Иногда, я боюсь обнять тебя так крепко, как мне хочется. Кажется, что причиню тебе боль, - он осторожно провел ладонями по ее спине вверх-вниз, - Мне трудно поверить в то, что ты уже готова выносить и родить ребенка. Поэтому, я и думаю, что мы должны повременить. Подождать хотя бы пару лет.        - Мамо-Тян, - она обняла его еще крепче, хотя и казалось, что это уже невозможно, - Я люблю тебя, - произнесла девушка тихим шепотом, - И я очень хочу чтобы у нас был ребенок. Наш с тобой, - объятия тонких рук стали особенно крепкими, - Представляешь, каким он будет хорошим? Самым лучшим. Я не говорю, что он должен появиться прямо сейчас. Но, может нам стоит дать природе все сделать в свое время? Ну правда, Мамо-Тян. Или, придем к компромиссу?        - Разве, он здесь возможен? - Мамору с трудом сдержал улыбку, которая в такой момент могла бы обидеть жену.        - Мы могли бы выбрать какой-то… ну… естественный способ. Многие пользуются календарными подсчетами. В «опасные» дни мы что-нибудь придумаем. Но было бы замечательно позволить всему идти своим чередом, - убежденно шептала Усаги, обдавая его шею волной теплого дыхания, прижимаясь к нему все ближе.        - Усако, я не считаю, что это надежный способ, - услышав ее предложение, Мамору немного нахмурился, - Даже в «безопасные» дни риск очень высок. И, если у тебя есть хоть малейшие сомнения в том, что ты действительно готова, такой компромисс для нас совсем не подходит. Тогда, правильнее с нашей стороны будет продолжить предохраняться.        - У меня нет никаких сомнений, родной мой, - он никогда прежде не видел на ее лице такой уверенности в собственной правоте. Хотя… видел. Когда она, почти со слезами на глазах, говорила, что ему следует поехать на стажировку в Штаты. Когда убеждала, что такой шанс предоставляется только раз в жизни. И, не смотря на собственную боль, она обещала проводить его с улыбкой. Так же уверенно она — еще школьница, совсем девчонка, - ответила на его предложение руки и сердца. Хоть и сделано оно было очень торопливо. Ведь посадка на рейс уже заканчивалась. Мамору повторил его еще раз через год. В правильной обстановке. Были ее любимые ярко-красные розы, свечи — низкие и толстые столбики белоснежного воска. Усако любит именно такие. Был тихий и немного прохладный вечер на балконе его квартиры. Все было прекрасно.       Но в первый раз он услышал заветное для любящего мужчины «Да!» в том самом шумном, полном посторонних людей зале вылетов местного аэропорта. Ее непривычно тихий ответ на его не вопрос даже, просто фразу: «Когда я вернусь». Только они вдвоем понимали истинное значение этих простых, будто случайно оброненных слов. В них нельзя, совершенно невозможно постороннему увидеть обещание огромного счастья, одной на двоих жизни и любви.       В тот день, Усаги согласилась стать его женой. И осталась одна на целый год. И пусть он использовал каждую свободную (а порой — и совсем не свободную) минуту для того, чтобы связаться с невестой, переброситься с ней парой длинных сообщений — этого было недостаточно. Бесчисленное число смс не приближало Токио к Нью-Йорку ни на миллиметр. Между ними по-прежнему были 10 861 километров. Почти одиннадцать тысяч чертовых километров. Может — поэтому Усаги не терпит никакого расстояния между собой и им, когда они находятся рядом? Даже такого ничтожного, как толщина стенки презерватива.       А он сам — способен терпеть все эти расстояния, границы? Когда руководитель его стажировки — профессор Джефферсон — только заикнулся о том, что Мамору может остаться еще на год или на даже на несколько лет, молодой человек окончательно понял, что расстояние между ним и Усаги должно составлять абсолютный ноль. Ноль, а не сотые доли миллиметра.       К черту! Все к черту. Расстояния и преграды — туда же.        - Мамо-Тян! - Усаги испуганно взвизгнула, когда муж одним быстрым и немного резким движением оторвал ее от пола, намереваясь вынести из ванной. Женский кулачок несколько раз довольно сильно опустился на его плечо, - Чиба Мамору! Мы не договорили!        - Договорили, - возразил он, опуская жену на диван в гостиной, - К черту расстояния!        – Что? - Усаги озадаченно переспросила, но Мамору не собирался ничего ей объяснять. Она гораздо лучше поймет, если он покажет все на деле.