Марсиа Диаз - девушка

Потом в жизни Марсиа появляются проблемы. И эти проблемы называются вспышками ярости. Марсиа всё вокруг выводит из себя. Неправильно приготовлено блюдо? Она вскакивает с места и кидает тарелку в стену. Слишком громко кто-то говорит в классе во время урока? Марсиа вскакивает и бьёт того, кто мешает ей сосредоточиться на занятии. Её выводит из себя абсолютно всё. Любая мелочь. И даже Стар не может Марсиа с этим помочь. Марсиа идёт к своему тренеру и рассказывает о захлёстывающих её эмоциях. Тренировки. Тренировки. Одни сплошные тренировки. Марсиа не продохнуть — она устаёт как собака, и всё тело ломит после утомительных спаррингов или многочасовых медитаций с сидением на одном месте. Баттерфляй берёт её за руку и они прыгают в воронки порталов, и там всё повторяется снова, как на тренировках — одни сплошные драки и никакого обещанного веселья. Диаз устаёт, смертельно, болезненно. Ей хочется мяса с кровью и бифштекс, прожаренный ровно настолько, насколько бы позволили правила приличия. Ей хочется кого-нибудь убить. Потом приходит Том. Он смотрит виновато, и на наклейке на его пиджаке снова число, состоящее из одного знака. Диаз мечтает выцарапать ему глаза — все три. Том запирается вместе со Стар в одной комнате. Марсиа вьётся вокруг двери, ходит туда-сюда словно маятник и грызёт ногти. На душе беспокойство и тревога — о чём они разговаривают? Как там Стар? Ей ничего не сделал этот… этот отвратительный поклонник? Когда дверь открывается, в доме семейства Диаз разбиты несколько ваз, и Марсиа с остервенением долбит ногой по резным осколкам, втаптывая туда же и красивые оранжевые орхидеи. Она не замечает, что ноги сбиты в кровь, на лице словно маска застыло упрямое выражение злости. Диаз вываливается из своеобразного транса, когда слышит испуганный вскрик со стороны лучшей подруги. Марсиа чувствует слабость и белеет от вида крови. Ноги подгибаются и она падает. Принц оказывается рядом и подхватывает её на руки. — Я… говорил об этом, — бормочет он, обеспокоенно глядя на Стар. Стар Баттерфляй машет волшебной палочкой над израненными ногами, и на этот раз у неё даже получается сделать всё как нужно без лишних деталей — вроде отросшего хвоста, ушей или стайки бабочек, летающих вокруг жертвы заклинания до тех пор, пока все они не передохнут естественным путём. Стар вздыхает и смотрит на Марсиа с лёгким сочувствием. Стар говорит, что теперь им с Томом надо проводить хотя бы несколько минут в день вместе, чтобы облегчить какое-то там слияние магических потоков, аур, душ — всё это звучит настолько бредово, что Марсиа не верит и отказывается всё это принимать. — То есть как? — тупо переспрашивает она. — Как? Но сама же и отвечает на свой вопрос — стоило рядом появиться Тому, и коснуться её руки своей рукой, и посмотреть своими тремя глазами в её два — и вся какофония чувств, что раньше её оглушала, уходит в небытие, смывается мягкой волной привычной флегматичности и спокойствия. Марсиа засыпает на чужих руках. Марсиа не хочет знать ответы на вопросы, которые так и не были произнесены вслух.