Ожерелье

Боль, что шла от грудной клетки до самых кончиков пальцев, была невыносимой. Тело будто дробили на мельчайшие части, выворачивали наизнанку, жгли… Огонь этот был сильнее и горячее самого пекла — он заставлял открывать рот в беззвучном крике, голос словно канул в пучину этой боли, теряясь в порождении тьмы и падая вниз, в самый центр. Холод. Такой долгожданный и желанный сейчас холод. Тело оказалось в мёрзлой реке, несущейся дальше и дальше и проваливающуюся по течению. И вновь это чувство падения, беззащитности, которое невозможно изменить. Мрамор столкнулся со льдом, оставляя на поверхности незаживающие, расползающиеся во всю свою гибельную длину, трещины. Они достигали самой души, терзали и протыкали холодными иглами, которые упирались прямо в середину её былой сущности. Внезапно чья-то ледяная рука коснулась груди, сдавливая и толкая назад, обратно в горячий ад. Сопротивляться бесполезно. Тело словно никому не принадлежало, оно было отдельной частью, оторванной рваной тканью, что выполняла любые прихоти и принимала любую форму. Мелькали видения, которые, сменяясь одно за другим, завлекали в пучину минувших событий. Не останавливаясь, события возвращались к самому первому и целостному — самому полному, желанному и прекрасному, но былому. Самому важному и необходимому. В этот завершающий момент тело приняло последнюю форму, и лёд пронзил душу. Рука коснулась сокровенного, вырвав сердце и безжалостно раздавив, сжала его в кулаке. Один момент решил всё. Холод, что навечно поселился в теле, был адским пеклом, сжигающим внутри все воспоминания. Они исчезали во тьме, которая так покорно пожирала их и радостно принимала в свои смертельные объятия. Чёрные щупальца боли отступили, взамен принося опустошение и горечь от потери былой сущности. Но оставляя это позади, тело рвалось вверх, на поверхность — та больше не полыхала огнём. Теперь в ней был лёд, он застыл навсегда… Стремясь ввысь, тело не знало преград, оно разбивало сопротивление, стоявшее на пути к выходу, и направлялось прямо к поверхности. Водоворот цвета был последним, что она увидела перед тем, как выбраться из этого видения. Чайный оттенок глаз навсегда сменился бордовой агонией.

***

Глаза распахнулись, открывая миру новую переродившуюся сущность. Яркий ослепляющий свет перестал мешать, напротив, глаза с жадностью ловили каждый уголок неведомых ранее предметов. Мельчайшие частицы воздуха плыли мимо неё, и это было более, чем захватывающе. Это было поистине завораживающее зрелище. Они ложились всюду и вскоре таяли, как снег под весенним солнцем. Теряясь от такой новизны, она поворачивала голову во все стороны, пытаясь не упустить ни малейших деталей, о которых даже не подозревала. Внезапно перед ней показалась расплывчатая фигура, которая вскоре приобрела чёткие линии и явила перед новообращенной вампиршей все оттенки цвета. Не надо было вспоминать, кто сейчас стоит перед ней — память сама услужливо представила ей те самые прошлые воспоминания, которые всё ещё были живы в ней. Глаза цвета янтаря, которые снились ей в человеческих снах, это лицо, которое она боготворила, эти губы, которые улыбались ей сейчас… Эти несколько шагов, которые разделяли их, исчезли. Моментально забыв, кто из них преодолел разделяющий рубеж, она наконец-то коснулась его кожи — ранее та была для неё холоднее мрамора. Пальцы жадно исследовали каждый сантиметр его ладони. — Как прекрасна… — мужской голос зазвучал эхом в её голове, — теперь мы одной температуры, — руки Эдварда без боли сжимали её тело, будто боясь потерять. Это было удовольствием… Удовольствием ощущать, как он касается её, уже не опасаясь причинить вред, и как может сжимать её за талию с присущей ему силой… В один момент его руки повернули её спиной к себе, и она уперлась взглядом в незнакомку, которая с таким же удивлённым видом смотрела на неё в ответ. И она поняла. Это была она сама. Изабелла. Бессмертная. Если раньше она стояла перед зеркалом в человеческом обличии, когда поправляла, казалось, свою безразмерную оболочку, то сейчас она словно стала старше, стала… идеальной. Ранняя смерть ей к лицу… Теперь она никогда не умрёт, теперь она — прекрасна. Но всё же мозг отказывался понимать, что это произошло на самом деле, в реальности. И Изабелла приняла себя красивой и вечной. На осознание этого ушло ничтожно мало времени — на её губах появилась улыбка. Она наконец стала вампиром. А сейчас… Она соскучилась. Бессмертная, она повернулась к своему мужу — ей так хотелось обнять его. Крепко, как она всегда мечтала, и вдохнуть его такой же бессмертный лёгкий запах чего-то… Их касания породили воспоминания, которые сопровождалось странным ароматом цитруса. Она улыбнулась и закрыла глаза. Отныне она счастлива. Она — новообращённая… — Слушай, Белла… — тихий голос Эдварда врезался в неё, словно волна в утёс — внезапно и резко, — ты сейчас гораздо сильнее меня, — Изабелла не пыталась скрыть улыбку — ей были приятны его слова. Она тоже сильная. Теперь сильная. И это доставляло ей удовольствие, — так что постарайся не сломать меня, — Эдвард, улыбаясь, нежно посмотрел на неё, и на лице девушки проступила усмешка. Всем своим существом она ощущала, как внутри неё разгорается доселе невиданные эмоции. Этот пожар в груди охватил все её внутренности и, кажется, даже начал приносить боль. Она должна была что-то сказать. И первое, что пришло ей в голову, было: — Я люблю тебя. Изабелла не могла сказать, что чувствовала на самом деле. Эти слова были произнесены таким ласковым и вкрадчивым голосом, что она не сразу поняла, что они сорвались с её губ, но виду не подала. Ответ был очевиден: — И я люблю тебя. Эдвард потянулся к ней первым и прижал к себе. Их губы встретились, и Изабелла подумала, что этот незапланированный поцелуй был по-настоящему прекрасен. Первый поцелуй в её вампирском теле впитал в себя намного больше страсти, чем она могла испытывать в человеческом теле. И в этот момент ей было действительно хорошо. Эдвард разорвал поцелуй, и Изабелла вдруг вспомнила кое-что очень важное. Её ребёнок. Их ребёнок. — Ренесми! Эдвард улыбнулся, и она возликовала. Всё хорошо. Как она и мечтала, вынашивая малышку вопреки всем прогнозам. И она хотела её увидеть. Очень. Её задержал Эдвард. Он едва успел сказать пару слов о жажде, как Изабелла почувствовала резкий дискомфорт в горле. Она хотела крови. Она голодна. Рука с кольцом скользнула вверх, к шее. Что-то царапало её изнутри. Она безумно хотела есть. Эдвард же поможет ей, ведь так?

***

Одно движение руки — и старое раскидистое дерево лишилось длиной ветки. Но это не расстроило девушку. Наоборот, на её юном лице появилась улыбка. Невероятный слух уловил движение крови по телу, ноздри дрогнули от сладкого аромата жидкости — где-то очень далеко. Пальцы сразу сжались в кулаки, тело ломило, а горло… Горло пересохло и стало сухим. Сглотнуть горькую слюну было уже невозможно, и девушка сделала первый шаг в ту сторону, откуда доносится живой запах, принесённый ветром. Наслаждение. Вот что чувствует любой, кто получает то, что он хочет. И неважно, насколько велика жертва. И даже Эдвард это понимал. Мягко ступая по влажному от росы мху, она смотрела на окружающий мир чёрными, бездонными глазами. Суровое выражение лица показывало, насколько она решительна в своих действиях. Шаг за шагом приближалась скорая смерть её жертве. Жертве, которая насытит и утолит голод проклятых… Но выбранный способ отличался от настоящей природы их сущности. Это всего лишь отсрочка на ограниченный отрезок времени — затем снова вернётся жажда. Хвост животного довольно дёрнулся, означая, что выбранная им еда — сочная, зелёная трава, — абсолютный максимум всего важного и полезного, требующегося для выживания. Но животное не вкусит всю прелесть выбранной жертвы. Оно само станет жертвой. Теперь оно, внимая природному инстинкту, чувствовало чужого. Не похожего на него. Человека. Монстра в обличие человека. Он разрушал всё на своём пути, но достигал цели. В случае неудачи, раз за разом, попытка за попыткой, он шёл вслед за тем, что его поработило и заставило поклоняться, словно божеству. Кровь. Этот пьянящий дьявола нектар был слишком порочным, слишком манящим для нового вампира, ещё не вкусившего плод бессмертия. Ещё немного, ещё чуть-чуть… и вот она уже приоткрыла рот в желании прокусить артерию. Её тело напряглось сильнее, когда ветер принёс человеческий запах. Он смешался с солёным острым потом, и в её голове произошёл взрыв. Это запах был слаще всего на свете. Она хотела именно этой крови. Прямо сейчас. И она из последних сил ринулась к источнику аромата. Хватило меньше мгновения, чтобы увидеть его обладателя — зрелого мужчину, по глупости своей решившего покорить скалу рядом с молодым вампиром. Она сейчас же вкусит его, легко раздирая мягкую человеческую кожу своими зубами, и ей в рот брызнет алая сочная жидкость… Изабелла автоматически облизнулась. Эдвард остался далеко позади, хотя сейчас он был бы лишним. Ей не нужны муки совести. Игнорируя его крики где-то вдалеке, новообращенная двинулась вверх, упоённо залезая на скалу вслед за смертным. Через минуту она достигла цели. Человек дёрнулся от неожиданности, затем — от крика, а после — от конвульсий… Губы окрасила кровь, и всё на свете было забыто. Какое же это чувство, какой вкус! Неужели от этого нужно отказываться? Ни за что! Она повисла на скале, как обезьяна, вцепившись в безвольно обмякшее тело, и пила, пила, пила без остановки. Пока не поняла, что кровь закончилась. Девушка посмотрела в лицо человека и осознала, что передавила ему шею. Она лишь садистски улыбнулась. Ей было плевать на него. Все её ценности и морали исчезли, когда она почуяла запах мужчины. И она ни о чём не жалела. Эдвард… Она увидела его лицо и отбросила уже обескровленное тело. Он был в ней разочарован? Или же… Она разом вспомнила всё, что рассказывал муж. Он тоже пил кровь людей, был охотником и убийцей. И ему это нравилось. И ей нравится. Это же нормально, они же вампиры… — Белла… — казалось, он действительно был разочарован. Она вытерла кровь с губ и пожала плечами. Сейчас ей было всё равно. Она насытилась. И её телу было хорошо. Кровь словно стучала в висках, продолжала свой путь в груди и заканчивалась где-то в ногах. Хотелось лечь в траву и смотреть на высокие старые ели. О, этот день просто прекрасен. Надо обнять его. — Эдвард, — она сделала шаг навстречу, когда слезла со скалы. Столетний вампир отшатнулся от неё, будто от самого дьявола, и по его лицу скользнуло отвращение. Что она такого сделала? Изабелла искренне не понимала, почему муж так себя повёл. Все хотя бы раз в жизни вкусили человеческую кровь, даже Карлайл. В чём проблема? Или она как-то не так всё сделала? О чём не преминула спросить, но ответа так и не последовало.

***

Они шли обратной дорогой домой в полном молчании. Изабелле было неловко из-за того, что она, возможно, чем-то обидела Эдварда или сделала нечто непозволительное. Она и сама не понимала, почему Эдвард так себя ведёт. Всё же хорошо, она с ним, она вампир. И они вместе… Но Эдвард считал иначе. Изабелла старалась об этом не думать. Скоро она увидит Ренесми, свою малышку. В нос ударил мокрый запах собачьей шерсти. Ох, ну и гадость! Она почувствовала отвращение в сжатом горле и скривила лицо. Вонь была невыносима. Откуда она? И вот к ним медленно приближался Джейкоб. В голове Изабеллы разом всплыли все воспоминания о них. Он волк, он оборотень. Он враг. И это от него смердит мокрой псиной. Они остановились в паре шагов двух от друга. Она посмотрела на мужа и увидела на его лице улыбку. Почему? Ведь он только что был так на неё зол. Может быть это не из-за неё? Она не понимала. — Ты ещё здесь, Джейкоб, — мягко сказала она, намекая, что всё кончено. Она выиграла свою судьбу, хоть волк и не был с ней до самого конца. — Как и ты, — ответ её не удивил. Она любила Джейкоба как друга, ей было с ним комфортно. Даже больше, чем с Эдвардом. Она подняла голову и посмотрела на него — тот предупреждающе приобнял её за плечо. И девушка подумала, что они, возможно, хорошо смотрятся вместе. — Ты осталась собой, Белла. Хотя я не думал, что всё так… случится. И малышке безопаснее, если ты потренируешься со мной. Изабелла с удивлением воззрилась на Джейкоба. Что он имеет в виду? Что значит «безопаснее»? Она её мать, что она может сделать своему ребёнку? Разве может она причинить боль малышу, которого так старалась сохранить? И почему он так беспокоится за Ренесми? Джейкоб был максимально серьёзен. Он был настроен решительно и смотрел на них прямым взглядом. Изабелла снова покосилась на Эдварда и поняла, что тот отвёл глаза в сторону. Что происходит? — Эдвард? — она обратилась к нему за ответом. — Все хорошо, любимая, — и обнял её сильнее. Она, как и всегда, доверилась его словам и постаралась успокоиться. Он же сказал, что всё хорошо, и как бы Джейкоб себя ни вёл, в Эдварде она ничуть не сомневалась. — А вы здорово вместе смотритесь, — внезапно сказал Джейк и улыбнулся. Изабелла полностью успокоилась. Вероятно, он просто переживал из-за того, что она стала вампиром. Её терзало волнение перед первой встречей с ребёнком. Когда уже, когда? Джейкоб неторопливо побежал в дом, и она снова ощутила лёгкую тревогу. Нет, всё должно быть хорошо. И Изабелла смело направилась на первую встречу с Ренесми. На её губах сияла улыбка. Вместе они быстро преодолели несколько ступеней красивого крыльца. Новоиспеченный вампир чувствовал всё иначе, не так, как обычный человек. Всё оставалось прежним, однако Изабелла не узнавала этого места. Цвета стали ярче, предметы казались меньше. А остальные вампиры, какие они изящные! Она сделала ещё пару шагов и пристально посмотрела на собравшихся. В гостиной находилась вся семья, и Изабелла на мгновение забыла о малышке. Она была счастлива услышать от них комплименты. Ведь она теперь такая же, как и они. Изабелла остановила взгляд на высоком блондине с добрыми глазами. Нежный голос произнёс: — Кое-кто хочет с тобой познакомиться. Карлайл (а это был он) отошёл в сторону, и она увидела то самое маленькое чудо, за которое боролась даже в последние дни своей жизни. Значит, это было не зря. Такая красивая и милая девочка сидела на заботливых руках одной из своих теть — восхитительной Розали. Та нежно придерживала её и слегка покачивала. Она была бы чудесной матерью. Вампирши обменялись взглядами, и Розали передала младенца в руки Изабеллы. И всё замерло. Всё осталось позади. Её ребёнок был с ней. Он был прекрасен и здоров. Это всё, чего она хотела в последние несколько дней до родов. Но когда малышка коснулась крошечными пальчиками щеки матери, Изабелла застыла. Ренесми смотрела на неё взрослым, серьёзным взглядом. Девушка подумала, что та хочет сказать ей что-то прямо сейчас, в этот момент. И тут же поняла, как оказалась права. В глазах появились картинки. Кровь, много крови. Плоть. Свет. Боль. Изабелла даже не дёрнулась. Ей были слишком непонятны действия дочери. К тому же, она впервые держала ребёнка на руках. А ещё ей было страшно. Рука. Изабелла увидела свою руку. То есть… это воспоминания? Не может быть. Ренесми же была совсем крохой там, внутри неё. Она не может помнить… И тут же Изабелла увидела своё лицо со стороны. Своё измученное родами лицо перед смертью. Её едва не пробила дрожь, но Ренесми неожиданно убрала ладонь. — Бог ты мой, что это было? — не скрывая шока, спросила она. Ответ Эдварда последовал незамедлительно: — Это её первое воспоминание о тебе. Воспоминание? Такое разве может быть? Невозможно… Это её дар? Последующие слова Эдварда только сильнее уверили её в этом. И Изабелла расслабилась. Её ребёнок действительно удивительный. Такого нет и никогда больше не будет. Эта материнская мысль проскользнула в её голове и тут же затерялась среди остальных. У Изабеллы появились другие вопросы. Малышка уже имела целый ряд зубов. Какого чёрта? Её же не было… сколько её не было? — Меня не было всего два дня? — уточнила она. — Она растёт с необычайной скоростью, — отозвался Карлайл. Наступила тишина, которую вскоре разрушил Джейк. — На сегодня экспериментов достаточно. Что? Он сошёл с ума? Каким боком его касается её дочь? Что, чёрт побери, здесь происходит? — О, Джейкоб, скажи ей, — Розали слегка толкнула его в бок. Что? Почему так фамильярно? Изабелла прекрасно помнила, что раньше они не выносили друг друга. Джейкоб замялся окончательно. Эдвард забрал у неё ребёнка. Разозлённая, Изабелла с нетерпением ожидала ответа. Розали тактично удалилась, и новообращённая Изабелла начала подозревать неладное. Если это так, то ему не жить. Грёбаный волк. — Я не могу контролировать себя. Это… волчьи повадки. Ты же знаешь… — несколько смутился оборотень и отошёл на безопасное расстояние. Волчьи повадки? Он с ума сошёл? — Унесите отсюда моего ребёнка, — потребовала Изабелла, чувствуя, как хочется ударить Джейкоба, — я за себя не ручаюсь. Он только и успел что-то пролепетать, как она вцепилась в его шею и потащила на улицу. Ей не следует громить дом. Тело молодого парня пронеслось через крыльцо на зелёную лужайку перед главным входом. Джейк сгруппировался и ловко приземлился на землю. Хотя, даже если бы он сломан себе хоть все кости, Изабелле было бы плевать. Он заслужил. — Ты запечатлился на мою дочь?! — крикнула она со всей мочи. Как он смел! — Она же ещё младенец! Чёртов подонок! Разве для этого она носила её вопреки всем прогнозам судьбы внутри себя? Чтобы какой-то волк, пусть даже и её человеческий друг, смог наложить на дитя волчье клеймо. О чём не замедлила сказать, назвав его дурацким. — Я держала её на руках всего один раз, Джейкоб, один раз! Ты не смеешь говорить мне об этом гадком запечатлении, будь оно неладно! Сила действительно возросла и девушка пустила её в ход. След ладони отпечатался на лице оборотня — она проехалась по груди и задела лёгкий джемпер, оставляя небольшую зацепку от ногтей. — Она моя! Оборотень перевернулся и рухнул в траву. Кажется, ему было больно. Пусть, он заслужил! Он не смеет даже приближаться к ней… И она ударила снова. Удар был сильнее, чем в прошлый раз, и Джейкоб заскулил от боли. Изабелла не повела и бровью. Ярость затуманила её разум и застлала глаза, она не слышала, что говорил Джейк по поводу каких-то её желаний быть с ним рядом. Кажется, он сказал что-то про ребёнка… этого хотела она? Она? Её дочь? Чёртов лгун! Она вновь направилась к нему, но дорогу ей преградили два больших волка. Они были высокими, их пасти — открыты, обнажая острые ряды обслюнявленных зубов. Ну, к чёрту! Вампирша, не раздумывая, подхватила тело одного из них и швырнула в ближайшее дерево. — Несси с самого начала хотела быть со мной… — сквозь шум ломающихся веток и завывания от боли, услышала она. Несси? Несси?! Да как он… — Ты дал моей дочери кличку Лох-Несского чудовища? Ты хочешь умереть? Изабелла бросилась на него, чувствуя прилив сил от первой охоты. Она прекрасно помнила, что была новообращённой, она могла причинить вред даже старому вампиру, но в её голове сейчас не было места сожалению или здравому смыслу. В ней была одна-единственная мысль: «убить». И, кажется, Изабелла была совсем не против воплотить её в реальность. Второй волк тоже не стал ей помехой. Сломав очередное дерево шерстяной тушей, вампирша двинулась к Джейкобу. Тут Изабелла подумала, что он должен стать волком, чтобы с ней бороться, иначе у него абсолютно нет никаких шансов. Она же его убьёт и довольно быстро. Она остановилась. — Раньше это казалось наваждением, Белла! — выкрикнул он и продолжил: — ты, я… Это была не ты, это была она! — Наваждением? Наваждением, Джейкоб? Так вот как ты теперь заговорил! Ты же просто-напросто не хочешь отцепиться от нашей семьи! Какого хрена он несёт? Откуда он мог знать, что у неё будет ребёнок? Пусть обратится в волка сейчас же! Хватит трусить! — Изабелла Каллен! Всё затихло, и она обернулась. На ступенях стоял глава семьи и, казалось, пронзал её взглядом. — Ты не посмеешь убить оборотня на нашей территории. У нас договор. Только это его и волнует? Он же всегда был… более вежлив. Она ошеломлённо посмотрела на Карлайла. Разве он не понимает, что произошло запечатление на младенца. Это… неправильно. Улучив момент, Джейкоб отошёл от неё на безопасное расстояние. Ярость Изабеллы резко поутихла. Сейчас она, видимо, могла лишь отложить момент и смириться. Она повернулась к семье спиной и увидела, что волки всё ещё стояли на месте. Джейкоба не было. Она рыкнула на них и получила рык в ответ. Вскоре все поднялись в дом, и Изабелла поплелась за ними. Ждал её один Эдвард. — Нам надо поговорить, — промолвил он и свернул в сторону леса. Ей ничего не оставалось, как пойти следом. Спрашивать, что случилось, не имело смысла. Сегодняшний день принёс ей рождение, а за этим — проблемы. Изабелла не хотела запечатления на своём ребёнке, а в будущем — связи дочери с оборотнем. Она же наполовину вампир, их союз всё разрушит. Неужели никто этого не понимал? И Эдвард почему-то недоволен. Чем? Она же новообращённая, это нормально. Ей же так говорили? День был безнадежно испорчен. Она хотела домой. Прижать к себе дочь и любоваться только ею. И даже на Эдварда уже стало всё равно. Он странно себя вёл. Изабелле не хотелось с ним разговаривать. — Эдвард, я хотела бы отправится домой… — начала она, но получила резкую смену настроения на его лице. Что опять? — Белла, ты ведь понимаешь, что мы обязаны, — эти слова он выделил, — соблюдать законы. Она знала. Она ведь не убила оборотня. Пока что. — И я переживаю за тебя. Ты ведёшь себя, как… — Я едва стала вампиром. Вспомни себя! Ты же сам не сразу пришёл к животной диете, — возмутилась Изабелла, не понимая, почему он ждёт от неё того, чего не смог сам в своё время. — Верно. Я просто… — он впервые замялся, — думал, что ты сможешь, что ты переборешь себя. Что не будешь убивать людей. — Но… Эдвард… — Я знаю, извини. Я слишком много на тебя повесил. Забудь. Когда он смог так быстро измениться? Её же не было всего лишь два дня. Он что-то не так понял? — Любимый, я стараюсь. Я очень сильно стараюсь. Пожалуйста, пойми меня, — Изабелла остановилась у дерева и прислонилась к нему. Эдвард отвернулся, и теперь она смотрела на его идеальную спину. Всё же он красив, — я постараюсь в следующий раз, хорошо? Муж всё же повернулся к ней со снисходительной улыбкой. — Ничего страшного, не все могут принять эту кровь. Девушка ехидно подумала, что вообще никто, кроме них, не убивает животных с целью выпить их кровь, но промолчала. Она сама всё ещё не понимала, что ей делать в этой ситуации. Разве она сможет убивать животных? Что ж, должна. Пока она размышляла над этим, её ладони оказались в руках Эдварда. — Всё будет хорошо. — Правда? — Да. Лучи легли на белоснежную вампирскую кожу, освещая её тысячами огней. Два бессмертных существа смотрели на это с разными эмоциями: один — с привычной снисходительностью, другая — в немом восторге. А в это время солнце медленно заходило за горизонт.