The Deal 2: Hell on Earth

VIC’s POV: Он наблюдал за мной. Наверняка, ему казалось, что я не замечаю, но не тут-то было. Мы сидели на диване и он смотрел телевизор, я на ноутбуке заканчивал кое-какие отчеты, которые не доделал на работе. Около десяти минут назад я почувствовал на себе его взгляд. Теперь он смотрел на меня каждые тридцать секунд. — Что? — спросил я, не глядя на него. — Ничего, — сказал он, быстро отводя взгляд. В итоге он все равно посмотрел на меня. Это было делом не только сегодняшнего вечера: с тех пор, как ему приснился тот сон, он смотрел на меня по-другому. И, боюсь, я знал, почему. Причина, по которой я избавился от прошлого саба, была в том, что я слишком привязался. Он начал что-то чувствовать ко мне, и я не мог позволить этому случиться снова, не тогда, когда у нас с Келлином все шло так хорошо. Я вздохнул и захлопнул ноутбук. Он заметно встрепенулся и уставился в экран телевизора, будто он действительно был заинтересован, но я был бы удивлен, если бы он хотя бы знал, что смотрел. — Пойдем, — сказал я, откидывая ноутбук в сторону и поднимаясь. — Я хочу ебаться. — Хорошо! — этот парень был иногда даже слишком восторжен предстоящим. Опять же, когда дело доходит до спальни, невозможно быть «слишком восторженным». Я зашел в его комнату перед ним. На эту ночь у меня был план выбить из его головы любые глупые помыслы, какие у него были. Я собирался напомнить ему, почему он здесь. Беспощадно выебать и вбить в него немного здравого смысла. Я знал, что рискованно было выбирать кого-то, кто выглядел настолько милым и невинным. Иногда такие люди не могут выдержать без чувств в таких отношениях. Я намеревался разобраться с этой проблемой. Я остановился у кровати и развернулся, чтобы посмотреть на него. Он терпеливо смотрел на меня, ождая приказов. Я осмотрел его тело. Он был, конечно же, полностью раздет, прямо как я и просил его. Я естественно не мог не заметить его полувставший уже член, отчего мне стало интересно, он так тогда смотрел на меня потому, что я ему нравился, или просто потому, что он хотел, чтобы я вошел в него? — На колени, — приказал я ему. Без промедлений он упал на колени. Он подполз ко мне, сохраняя зрительный контакт. В его глазах, к слову, не было ни капли привычной глупости, но вместо этого я видел лишь знакомую привязанность, которую я уже видел у другого человека. Я закатил глаза, вздыхая. — Поднимайся, — сказал я ему. Он немного замешкался, но в следующее мгновение поднялся, глядя мне в глаза. — Нам надо поговорить? — спросил я. — В смысле? — не понимал он. Я покачал головой. Разговоры об этом только сделают все хуже. — Забей. Устрою тебе перерыв сегодня. Ну, после прошлого раза, — сказал я. Я ненавидел, когда сабы вот так ломались. Была причина, по которой существовали стоп-слова, а я не зная, пересек линию. Правила были важны, я любил их придерживаться. Таким образом никто не страдал. А я причинил ему боль. Возможно не физическую, но в каком-то смысле я это сделал, и поэтому в последние несколько дней я даже не прикасался к нему. — Я не хочу перерыва, — возразил он. — Тебе слова не давали, — почти прорычал я. Он был таким непослушным, и я все не мог решить — мне нравилось это качество или казалось отвратительным. Думаю, мне нравились подобные трудности. — Ну же, — проскулил он. — Ты отдалился после этой всей штуки в ванне. — Нет, не отдалился. Я был занят, — полу-солгал я. — Ну, теперь-то ты не занят, — парировал он. — А теперь я устал, — проговорил я сквозь сжатые зубы. Я терпеть не мог, когда люди со мной спорили. Иногда мне казалось, что я важнее, чем на самом деле был, что я заслуживал уважения. Иногда мне приходилось вспоминать, как держать себя в руках. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Ты не был уставшим, когда позвал меня сюда, — сказал он. Я шагнул к нему, когда во мне снова взыграла злость. Мой лоб был почти что прижат к его, и в глазах наверняка был огонь. Непослушный маленький засранец когда-нибудь пожалеет о своем поведении. Тем не менее, сегодня я не знал, что хотел с ним делать. Это не значило, что я не собирался его приструнить. — Пожалуйста? — тихо попросил он, прежде чем я мог что-то озвучить. Он закусил нижнюю губу, и я слегка отстранился. — Я уже не раз тебе говорил. Тебе не разрешено выпрашивать, — сказал я. — Ну, я мне разрешено хотя бы попытаться… верно? — спросил он. Как он умудрялся быть таким невинным и соблазнительным одновременно — оставалось для меня загадкой. — Нет, не разрешено, — прошептал я. Но, разумеется, я этого не подразумевал, и он это прекрасно знал. — Тогда останови меня, — прошептал он в ответ. Он положил руку на мою грудь. Он пробежался глазами по моему телу, быстро поднимая взгляд после, глядя на меня сквозь свои пушистые ресницы. Он придвинулся ближе и осторожно дотронулся своим носом до моего, будто спрашивая разрешения. А теперь он внезапно становится послушным? Я должен был оттолкнуть его прямо там, чтобы преподать ему урок. Тем не менее, я не двинулся. Ни на дюйм. Даже когда он придвинулся еще ближе, чтобы поцеловать меня. У меня никогда не было проблем с поцелуями. Я, если можно так сказать, не табуировал их, хотя и предпочитал сразу переходить к делу. Поцелуи были тратой времени. — Мне просто ты очень нужен, — пробормотал он. Я закрыл глаза, чувствуя его горячее дыхание на своем лице. — Насколько? — спросил я. — Настолько, что больно, — прошептал он. Он обернул руку вокруг моей шеи и поцеловал меня. Его губы были такими мягкими и осторожными… тем не менее, это было единственным приятным ощущением. В тот момент, когда его губы коснулись моих, я почти что упал на пол. Тело будто пронзили иглы. Было чертовски больно, ноги отказали, сердце застучало в ушах. Я буквально дрожал. Я не мог припомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким беспомощным и беззащитным. Мысль испугала меня больше, чем все остальное. Это было так ново. Так неизвестно. Мне это не нравилось. Я оттолкнул его от меня так сильно, как мог. Он запнулся, хватаясь за край кровати и падая на нее. Когда он взглянул на меня, его игривость исчезла, потому что я буквально дымился. Что этот парниша о себе возомнил? Что за чертовщина только что произошла? Что он сделал? Это была какая-то игра с моим разумом? Я знал, как он смотрел на меня, и теперь он играл со мной! Страх отразился в его глазах, и он забрался на кровать. Я шагнул в его сторону в полной уверенности, что сорвусь и накричу на него или ударю. Тем не менее, мне не хотелось его бить, потому что сама идея избиения саба была мне чужда, и я отнюдь ее не поддерживал. Со следующим шагом моя злость превратилась в замешательство. Как он это сделал? Как это — у него внезапно появился полный контроль над моим телом? Никто этого никогда прежде не делал. Может быть, это все было лишь в моей голове. Может быть, это было просто секундное помутнение рассудка. Я обнаружил, что хочу это выяснить, но, в то же время, мне невероятно хотелось уйти. Я снова шагнул в его сторону, и с удивлением почувствовал желание, вскипающее внутри. Любопытство, подпитываемое надеждой выяснить, что сейчас произошло, было слишком сильным. Я встал на колени на кровати, поставив одну ногу между его, а вторую с другой стороны. Он не двинулся. — Извини. Боже, мне так стыдно. Пожалуйста, не бей меня, — умолял он. Я с любопытством наклонил голову вбок. Коллеги говорили мне, что я частенько бывал социально неловким в том плане, что не мог уловить, какую эмоцию испытывал тот или иной человек, но сейчас я был уверен, что он был очень напуган. Тем не менее, я не понимал, почему. Я не собирался причинять ему боль, это желание ушло так же быстро, как появилось. Я положил руку ему на грудь и толкнул его, откидывая на спину. — Красный! — вскрикнул он. — Красный-красный-красный! Пожалуйста. Я не собирался… я-я-я не собирался делать этого. Я не знал, что ты… я не знал. Пожалуйста, — его глаза наполнялись слезами. Господи Иисусе, он был в истерике, и я не понимал, почему. Я наклонился к нему, и он крепко зажмурился, как будто должно было случиться что-то плохое. Все, чего я хотел — это попытаться снова его поцеловать, но у меня засосало под ложечкой от мысли. Он трясся. Он сказал стоп-слово. Он был серьезен. — Успокойся, — прошептал я. Он нерешительно открыл глаза. Я провел рукой по его волосам, чтобы успокоить. Он сначала дернулся, но когда осознал, что я делал, испустил долгий выдох. — Иди спать. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где я, — сказал я. Я навис над его губами, но передумал и поднялся. Я вышел из его комнаты, оставляя его там одного, что было немного против моих привычек и нравов, но я не хотел быть сейчас рядом с ним. Я пошел обратно в гостиную. Я никогда не был особо жестоким человеком, не за пределами спальни, но сейчас было желание уничтожать все, что я вижу. Все-таки разум взял свое, и я просто выключил весь свет, отправившись в кровать. Я упал на нее, глубоко вздыхая. Интересно, я был таким же до потери памяти? А что насчет вот этого постоянного возбуждения? Было ли оно до аварии? Были ли у меня прежде сабы? Все ли они проваливались? Келлин был близок к провалу, но мне не хотелось, чтобы это случалось. Мне очень нравились наши отношения. Я закатил глаза сам на себя и забрался под простыни, готовый спать. Возможно, хороший сон прочистил бы мою голову. С такими мыслями я и уснул, и вскоре стало ясно, что ночь совсем не избавила меня от всего этого. По сути, теперь мой разум был забит еще и подсознательными видениями того, что казалось безумно реальным. *** — Падай, — приказал я. Через секунду он был на полу, отползая от меня. Редкими стали случаи, когда он полностью мне подчинялся, в особенности с тех пор, как стал демоном похоти. Тем не менее, сегодня он был в более спокойном настроении, но я все еще слышал его сердцебиение. Я знал, что он был в предвкушении. — Что, ох, что же я собираюсь с тобой сегодня сделать? — раздумывал я. Я заметил, как его пальцы сжали бедра. Ему безумно хотелось прикоснуться к себе. Как и всегда, впрочем. Он не мог себя контролировать. Однако, стоит отметить, что сейчас он проделывал восхитительную работу над собой. — У меня есть идея, — сказал я, когда в голове всплыла интересная мысль. Я подошел к нему сзади, заставляя зажмуриться, обернул руку вокруг его шеи и приподнял его, прижимаясь губами к его уху. — Хочешь знать, что это? — спросил я. Он кивнул. — И что же? — спросил я, хватаясь за его подбородок и заставляя посмотреть на меня. — Тебе придется сказать вслух. Он буравил меня взглядом, и в его глазах блестело это нахальство, которое всегда в нем было. Да, он совсем не был доминантным человеком, но внутри он словно состоял из фейерверков. — Да, я хочу знать, — сказал он. — Оглядись, — прошептал я. Он оторвался от разглядывания меня и осмотрелся. Конечно же, внешний вид комнаты изменился. Как? Наша обычная кровать и… снаряжение — исчезли. Мы были в абсолютно пустой комнате. Что я задумывал не требовало кровати или стола. Ему вообще не понадобилась бы кровать. — Орел или решка? — спросил я. — Что? Я не стал объяснять. Одной только мысли хватило, чтобы вокруг его щиколоток завязалась веревка. Он приподнялся над полом и повис вниз головой. Я поднялся и посмотрел на него. Веревка держала его, привязанная к потолку. Он был почти на моем уровне. Почти. Как раз, чтобы сделать, что я задумывал. Паникуя, он дотянулся и, едва касаясь пальцами пола, провел по нему. Один щелчок пальцев — и его руки были связаны у него за спиной. Он ничего не мог сделать с этим, потому что я блокировал его силы. Он был беспомощен. — Мне подумалось, что кровать уже немного наскучила, — сказал я ему. — Что ты собираешься со мной сделать? — спросил он. — Именно то, что ты собираешься сделать со мной, — сказал я. Я шагнул вперед. Его член, как и обычно стоящий колом, был прямо перед моим лицом. Я посмотрел вниз. Он знал, что ему надо было делать, но просто был все же слишком низко. Сосредоточившись на веревке, я слегка подтянул его вверх. Теперь он был в прекрасном положении. — Руки были бы полезны, — сказал он. — Довольствуйся тем, что у тебя есть, и возьми меня в свой рот прежде, чем я выйду отсюда и оставлю тебя одного на следующие двадцать четыре часа, — приказал я. Он не спорил со мной. На его лице не было ни капли возмущения. Сегодня он и правда был в очень покорном настроении. Он высунул язык, пытаясь облизнуть меня настолько хорошо, насколько мог, но он слишком раскачивался. Я закатил глаза и обернул руки вокруг его спины, чтобы он держался на месте. Его губы были теплыми и мокрыми, он обернул их вокруг моей головки и слегка дернул головой, засасывая. Я глубоко вздохнул. Демоническая сущность наслаждалась этим куда больше, чем я позволил бы себе показать это Келлину. Отчаянно желая услышать его вздохи и требовательные стоны, я, придерживая его рукой за спину, другой взялся за его член. Сначала я медленно дрочил ему. Я чувствовал вибрации в его глотке, идущие прямо к моему члену и прорезающие все мое тело. Он уже стонал, а я ведь просто коснулся его. Он был слишком чувствительным, хотя и я тоже не отличался особой стойкостью, просто умело это прятал. Я облизнул верхнюю часть его члена, проводя пальцами по нижней. Его губы на моей головке затряслись. Я чувствовал, как его сердце стучало, отдаваясь по всему его телу. Он начинал перегреваться, а когда он начинал так себя вести, у меня был выбор: либо не сдержаться и дразнить его до тех пор, пока он не начнет умолять меня прекратить со слезами на глазах, либо позволить ему сделать все так, как того хотел он. Сегодня я выбрал второй вариант, принимая во внимание то, каким хорошим и покорным мальчиком он был. Я прошелся зубами по его члену, пуская по нему маленькие капли яда. Сначала он ахнул от боли, но уже через секунду застонал, выпуская меня из своего рта, и громко выругался, толкаясь глубже в мой рот. Я отстранился и начал дрочить ему, пока он кончал. У него не было никаких вариантов — излился он прямо на свое тело, и не то чтобы мы особо парились по поводу беспорядка. После всех этих лет, беспорядок был частью рутины. — Ох, блин. Ох… вау, — вздохнул он. Я растянулся в улыбке, отходя и подтягивая веревку выше, чтобы его лицо было на уровне моего. Он все никак не мог отдышаться, его голая грудь поднималась и опускалась в таком темпе, что мне хотелось связать его так, чтобы он остался без воздуха. Темная мысль покинула мой разум. Может, позже. Его глаза закатывались и щеки были ярко-розовыми, по ним капала белая сперма. Я наклонился и слизал ее с его щеки. Двинулся к его губам и поцеловал, проходясь языком по его. Со слабостью, которую всегда вызывали его поцелуи, ушел и контроль над его силами, и он это почувствовал. Его освободившиеся от веревки руки легли мне на затылок, удерживая на месте в поцелуе. Я отстранился, когда это стало переходить границы, и посмотрел на него. Я знал, что он хотел следующим номером программы. По щелчку пальцев и его последовавшему вскрику, он оказался в новой позе. Он был посреди комнаты, парящий в воздухе. Вокруг его щиколоток и запястий были веревки, они все были разделены и присоединены к столбикам, стоявшим в углах комнаты. Это было подобием гигантского креста с Келлином посередине. Он висел лицом вниз, глядя в пол. — Небольшое предупреждение бы не помешало в следующий раз, — сказал он. Я стоял перед ним. Сделав шаг вперед, я схватил его волосы в кулак и поднял его голову, чтобы он смотрел на меня. — Я что, какой-то добрячок? — спросил я. Он открыл рот, собираясь серьезно ответить, но я заткнул его губами. Мои губы были контролирующими, властными. Это был единственный вариант, когда я мог избежать слабости. Я оттолкнул его лицо от себя, снова поднимаясь. Я телепортировался за него, прижимаясь к нему. Я держал его бедра, проводя своим стояком меж его ягодиц. Мне даже больше не требовалось думать о смазке — она появлялась сама, когда мое тело знало, что я был готов. Особенно рядом с Келлином. Я шлепнул его по заднице, заставляя ахнуть, но он никак не мог отдернуться. Я бил рукой по его заднице еще, и еще, и еще — оставляя ее красной и наверняка ноющей. Я улыбнулся тому, что видел. Этого было даже больше, чем достаточно, чтобы заставить меня захотеть войти в него. — Ты сказал, что хотел предупреждение, так? — спросил я. Он кивнул, и, когда он это сделал, я резко вошел в него. Он громко вскрикнул, крепко сжимая пальцы вокруг веревок. Это было не совсем то предупреждение, которого он ждал. Кроме того, я даже не дал ему ни момента на восстановление: придерживая за ягодицы, я начал буквально выбивать из него дух. Мой член снова и снова погружался в него. Знакомое чувство никогда не приедалось: мне нравилось ощущение, когда я был внутри него. Я любил то, как его мышцы напрягались с каждым толчком. Эти маленькие движения давали понять, как близко к разрядке он был. Сейчас, вне зависимости от того, как сильно она ему нужна была, я собирался заставить его подождать, пока я сам не кончу. Я попытался натянуть его на свой член, но веревки были слишком тугими, и это было невозможно. Вместо этого, я держал его на месте и с силой толкался в него снова и снова. Звуки, которые он издавал, были музыкой для моих ушей. Он стонал каждый раз, когда я толкался внутрь, и это могло звучать так, будто я причинял ему боль, но, в то же время, он явно был в мире удовольствия. — Говори со мной, — приказал я. — Ах… Боже. Ох, мой блять, я хочу сильнее, — умолял он. — Недостаточно сильно? — спросил я, толкаясь в него сильнее. — Сильнее, мне надо… п-пожалуйста, пожалуйста. Так сильно, как можешь. О-ох, пожалуйста, — умолял он. Мои бедра звонко бились о его. Я поморщился от боли, зная, что если бы мы были людьми, у обоих бы были синяки. Хорошо, что наши тела тут же восстанавливались. В этом также была и неприятная вещь в том, что Келлин стал демоном: я больше не мог оставлять засосы. — Быстрее, быстрее… — выдыхал он. Я прекратил толкаться так сильно, но ускорился. Я сжал его ягодицы, заставляя его ахнуть от боли, и продолжил ускоряться. Я закрыл глаза, наслаждаясь каждым звуком, который он издавал, включая короткие вдохи. Даже спустя несколько лет я не мог к этому привыкнуть. — Хочешь, чтобы я кончил в тебя? — спросил я. — Да. Ммм… да, пожалуйста, — простонал он. Я не мог держаться многим дольше. Я вышел из него и в мгновение перевернул его лицом вверх, и веревки тут же перевязались на нужные места, так, чтобы его руки и ноги не были скрещены. Я схватил его, и мой горячий, мокрый и стоящий колом член снова скользнул внутрь. Он смотрел на меня, отчаянно кусая нижнюю губу, пока я продолжал его ебать. Надолго меня не хватило, я держался из последних сил, чтобы подразнить его, но, в итоге, ощущение было, что я дразнил сам себя. — Блять, — прошипел я. Я схватил его за член и начал быстро двигать рукой. Его тело затряслось, губы дрогнули. Он откинул голову назад, и с его губ срывались стоны и вздохи. — Ах, черт… блять… Келлин, — рычал я. Я в последний раз толкнулся в него, и все чувства внезапно обострились. Я кончил в него и, наконец, перестал сдерживать его. — Ох, святое, блять, дерьмо, сука, нахуй! — вскрикнул он, когда все это обрушилось на него в один момент. Он дернул бедрами, издавая громкий удовлетворенный стон, кончая себе на живот. Я продолжил двигаться внутри него, не желая останавливаться, пусть даже мы оба уже были более чем готовы. — Святое дерьмо, я люблю тебя, — сказал я, еле дыша. — Ты говоришь это только потому, что я заставил тебя кончить, — язвительно сказал он. Я улыбнулся и убрал веревки, подтягивая его к себе. Он повис на мне, как коала, и поймал мои губы своими. — Я тоже тебя люблю, — подумал он. Мое сердце взорвалось от обилия чувств, и если бы другие демоны узнали, они бы застыдили бы меня, не то чтобы я особо парился по этому поводу. Я был счастливейшим демоном во всем Аду. *** Я очнулся ото сна в холодном поту и с пронзающей головной болью. Она заставила меня кричать посреди ночи.