Игра на флейте

      По деревенской дороге послышался шум колёс, и солнечные блики от проезжающей чёрной машины ударили в окна домов. Машина остановилась у дома Ведьмы.       Руфь подошла к калитке и, стараясь оставаться незамеченной, устроилась на лавочке за пышными кустами. Оттуда было видно всё.       Возле машины уже стоял Женя, приветствуя выходящих из неё людей. Рядом Руфь заметила Диану. Она в белом сарафане с кружевом, волосы заплетены в косу, улыбается, как и прежде. Не осталось и следа от той Дианы, что вчера устроила пожар в поле, что пыталась загубить овец и саму Ведьму. Диана снова стала человеком. — Уезжаю вечером, родители вернулись из Финляндии, — послышался голос Жени, и он подошёл к Диане. — Так скоро? Я думала, ты останешься до конца лета, — отвечала Диана. — Чтобы совсем стать местным. — Да вот… Надо уезжать. — Приятно было познакомиться… — Диана искоса посмотрела на Женю и подошла чуть ближе. — Прости за комод. Не знала, что он шатается. — Ерунда. Хорошо, что теперь ты в порядке.       Было видно, как Женя смутился. В это время к Руфи на наблюдательный пост подошёл Ник и усмехнулся, кивнув в сторону Дианы и Жени.       Голоса стали звучать тише. — Я уезжаю, и ничего не может быть. Прости. — Это потому, что я живу в деревне? Я поступаю в колледж, с осени перееду учиться в город. На живопись, между прочим. Буду жить в городе! — Поздравляю! Я очень рад за тебя, но не из-за этого. — Женя отвёл взгляд прямо в сторону кустов, где прятались Руфь и Ник.       Ник задел ветки, пытаясь сменить позу, и кусты зашатались. Руфь вздрогнула и шикнула на него, но всё: их наблюдательный пункт раскрыт. Однако быстро внимание Жени и Дианы переключилось на другой объект: прямо к ним на скрипящем велосипеде ехала Мария. — Будет весело, — прошептал Ник и снова прильнул к щели между ветвями и листьями.       Мария кинула на траву велосипед и, будто забивая гвозди, твёрдым шагом направилась к Жене и Диане. — Ты, что же, уже уезжаешь? — голос Марии разнёсся по всей улице. — Решил не прощаться? — Вечером. Я уезжаю только вечером, — отступая назад, ответил Женя. Диана стала отходить вместе с ним, и они встали бок о бок возле калитки к дому Ведьмы. — А ты как после вчерашнего? Давно не виделись, Диана. — Мария заговорила мягче, и её напор начал спадать. Боится? — Ты, надеюсь, не собираешься покинуть родной край? — Маша двинулась к машине и встала между нею и Женей с Дианой, будто они могли в неё сесть и уехать прямо сейчас. — Всё в порядке, — ответ Дианы был едва слышен. — Хотела бы я прояснить ситуацию, — начала Мария, шагая ближе к Жене и стараясь оттеснить Диану от него. — То, что было на дне Ивана Купала… Диана, ты с Фёдором была, если мне не изменяет память. — Что ты имеешь в виду? — Женя нахмурился и тише сказал Диане: — Ничего не было. — А-а-а, вы теперь заодно… — протянула Мария, продолжая наступать. — А как же мой венок, который ты поймал? — Ничего я не ловил, не понимаю, о чем ты говоришь. Извини, мне пора собирать вещи, — отрезал Женя и вошёл в калитку вместе с Дианой. — До свидания. — Ах вот как… — Мария повозмущалась в пустоту, снова села на велосипед и пристыженно уехала в сторону своего дома.       Диана и Женя стояли на крыльце дома Ведьмы. Теперь можно было лишь отдалённо услышать, о чём они говорят. — Я просто старался быть вежливым… Она пригласила меня на праздник — было интересно узнать местные традиции, — говорил Женя. — Она мне не нравится. — А я? — Ты очень красивая и правда мне очень нравишься, но… не стоит. Так будет лучше.       Женя вздохнул, Диана склонила голову. — Наверное, ты прав. Мне нужно учиться. Стану известной художницей, и ты будешь покупать у меня картины. — Точно.       На том они и разошлись. Руфь перевела взгляд на Ника. Тот опёрся на спинку лавочки и покачал головой. — Такие дела. — А ты как? Что с Йоганнесом? — спросила Руфь, вспоминая вчерашнюю птицу, которую ей удалось обвить ветвями дерева. — Считай это нашей маленькой победой. Бабка забрала его из детдома, и они вместе куда-то уехали. На долго ли — вопрос времени, — с облегчением в голосе проговорил Ник. — Спасибо за помощь.       Руфь улыбнулась. Теперь будет спокойнее. — Как твоя рука? — Заживёт. Как на кошке, — усмехнулся Ник, склонив голову на бок. — Если ты приготовишь мне целебный отвар. — Приготовлю. — Руфь положила руку ему на плечо.       Совсем рядом послышались шаги, и за кусты заглянул Даня. — Привет. Найдётся минутка? — замявшись, проговорил тот. — Ой, привет. Да… конечно. — От неожиданности Руфь встала. Краем глаза она увидела, как белый хвост скользнул под лавочку и скрылся в траве. А Даня и не знает, что этот кот и есть Ник. — Хотел поблагодарить за Диану. Она стала совсем другой, какой и была, — заговорил Даня, садясь на лавочку туда, где до этого сидел Ник. — Родители узнали, что она подожгла поле. К счастью, никто не сдал в полицию. Заставили её подать документы в колледж. Осенью она уезжает. Не знаю, что с ней могло бы ещё случиться, если бы не ты.       Руфь не могла выбрать наиболее подходящие слова, не знала, что говорить да и не была готова. — Я считала это своим долгом… — проговорила она, не решаясь вдаваться в подробности причин и своих мыслей на эту тему. — И сделала всё не одна. — Да, точно, — пробормотал Даня, будто вспомнив о существовании Ведьмы, Кима и Ника, которые тоже принимали участие в финальном обряде. Он замолчал, тоже подбирая слова. Руфь почувствовала, что сама должна поднять трудную тему, закусила губу. Ноги коснулось что-то мягкое, она посмотрела вниз и заметила кончик белого хвоста, выдохнула. — Я знаю, что ты хотел сказать в день Ивана Купала. Но… м-м-м… нет. Я очень ценю нашу давнюю дружбу и, несмотря на все последние события, хотела бы её сохранить. Мы стали меньше общаться из-за всего этого. Надеюсь это исправить, чтобы всё было как и было.       Из-за кустов выбежал белый кот и пролез под калиткой во двор Руфи. Даня его заметил и проводил взглядом. Понял ли, что это Ник? — Я… я услышал тебя. Хорошо. Можем завтра встретиться, пойти на пруд. Папа спиннинг купил! — Даня попытался засмеяться, но получилось не естественно. Руфь понимала его смятение и сама, тоже улыбнулась. — Давай. Приходи в поле тогда, оттуда и отправимся. — Договорились.       На душе стало легче. Даня ушёл к себе, Руфь тоже направилась домой, пытаясь понять, куда делся Ник.       Во дворе за столом сидели бабушка, баба Шура и Софья Тимофевна. — Здравствуй-здравствуй, Руфочка! — проговорила Софья Тимофевна. — Я вам пирожков принесла. Тут и с клубникой, и с творогом ватрушки — как ты любишь. — Садись-садись, не стесняйся, — подхватила баба Шура. — Вся деревня ужо знает, как ты Геннадия Петровича исцелила! Я скажу-то дядьСаше, пущай в газете напишут!.. — Нет-нет, это точно лишнее, — единственное, что пробормотала Руфь. Родители вряд ли обрадуются такой осведомлённости по всей деревне. — Геннадий-то хотел тоже зайти, да его на работу в город позвали. Он у меня нарасхват! Стоило хворь только эть! И совсем другое дело. — Совсем как в наше время! Врачей-то не было, ходили к ведуньям да знахаркам, и вот! До каких летов дожили!.. — Верно-верно, пора возрождать былое, а не все эти химические лекарства да прочее. Сейчашние доктора такие пошли, шо залечут до смерти! Евдокия, вон, ещё говорила, как Руфка овец её вылечила! Хворь какая-то чуть всё стадо не загубила!       Руфь посмотрела на свою бабушку. Та откинулась на спинку стула и с лёгкой улыбкой слушала, что говорили её подружки. Её взгляд встретился со взглядом Руфи, и в нём почувствовалось одобрение. Бабушка с самого начала не очень хорошо относилась к затее, чтобы Руфь училась у Ведьмы, но теперь, кажется, изменила своё мнение. Руфь ожидала меньше всего, но этот взгляд будто предал ей сил и уверенности в том, что она делает. — А Диана — о! Слышали? — Руфь вывели из мыслей. — Тоже ведьма! Говорят, она траву в поле подожгла давеча. — Диана в колледж поступила, поедет в город учиться, — поспешила вставить Руфь. Диане сейчас точно не стоит бабкам перемывать косточки. — Ого! К Любке, что ли? К Любовь Васильне? У, молодец какая! Кем станет? — Художником. — Рисовать, чай, начала? Фёдор надоумил, поди? Видала я как мольберт ей принёс. А пейзажи у нас красивые, ничего не скажешь! Как в наше время бы ещё — лошадей да поле вспаханное… — Да всё обещают вспахать, да толку-то! Всё теперь пойдёт неизвестно куда. На экспорт…       Дальше слушать пересуды бабушек не было смысла, они забыли про Дианины выходки, и Руфь направилась в сад. Дедушка сидел на скамейке возле сарая, собирая вишню с дерева. — Так держать, Руфка, — сказал он, подмигнув. В его глазах промелькнул задорный огонёк. — Не зря, не зря.       В поле Руфь встретилась с Ником, который уже сидел на её месте, наблюдая за стадом, которое бродило по выжженному полю в поисках не тронутых пожаром травинок. — Тут записка тебе. Анна говорит, что нет больше финансовых трудностей, и они только рады, чтобы ты снова брала на выпас их коз, — сказал Ник, протягивая бумажку.       Руфь села рядом. — Всё возвращается во круги своя, — выдохнула она, чувствуя теплоту от прикосновения к плечу Ника. — Баба Шура уже в курсе, что я вылечила Геннадия. И вся деревня будет в курсе… Они хвалят меня за это, но никто не знает про Диану. И хорошо, что не знают. — Действительно. Как ты там говорила? Ты не одна это сделала, это твой долг.       Руфь толкнула его в бок. — Подслушивал всё? — А как же. Всё правильно ты сказала. Но на рыбалку можно было и не соглашаться. — Так. Мы дружим с трёх лет, и я хочу сохранить эту дружбу, — нахмурилась Руфь. — М-м-м. — Не понимаю, в чём причина вашей неприязни, но я не хочу отказываться от кого-либо из вас.       Ник перевёл взгляд на Руфь, и уголки его губ дёрнулись в улыбке. — У тебя ветки в волосах. Как бы Йоганнес не начал вить гнездо.       Руфь прыснула со смеху и попыталась нащупать застрявшие после сидения в кустах ветки. — Где?       Ник протянул руку, чтобы вытащить ветку, но вместо этого притянул Руфь к себе и поцеловал её в щёку. Руфь почувствовала, как сердце пропустило пару ударов. — Больше никакого Йоганнеса и всего остального, — заключил Ник, отстранившись. — Мария тоже вряд ли к тебе сунется. Евгеша знатно её пристыдил. А тебя, глядишь, и соседние деревни будут почитать как ведьму. — Даже не знаю, хорошо это или плохо. — Поживём — увидим.       Солнце зацепилось краем за верхушки деревьев, и небо окрасилось золотым и алым, а лес и поле потемнели, и перестала виднеться выжженная трава. Руфь достала из кармана флейту и начала играть, аккомпанируя садящемуся солнцу и тянущимся по небу розовым овечкам-облакам.