Флешка

Мне было невыносимо скучно. Не радовало ни предстоящее в скором времени обучение психологии на профессиональном уровне, ни времяпрепровождение в компании безумно красивой девушки, каковой являлась Марина. Ведь при всем при этом вокруг меня не происходило ничего более-менее значимого. Расчленитель исчез также внезапно, как и появился. Он сверкнул над городом, подобно вспышке сверхновой, заглянул своей пугающей славой в каждый дом, в каждый переулок, всего четырьмя нападениями переплюнув сорок убийств Похитителя рук. А затем внезапно перестал истреблять обывателей. И только два человека во всем мире знали, почему. А дело все в том, что этого маньяка нашли. Причем сделали это не полиция, не детективы, не психиатры, вычислил Расчленителя я, абитуриент НГГУ, Сергей Стеценко. Теперь мне снова было скучно. Я стал ещё более мрачным и раздражительным, чем обычно, хоть и все ещё мог это скрывать. Но моя собственная страсть, моё собственное стремление к уничтожению людей теперь не находило себе выхода. Обычно я живу жертвами других: пробираюсь на места преступлений, представляю, что чувствовал убийца, и мне этого хватает. Из-за этого у меня появилось крайне необычное хобби: я стал коллекционировать маньяков. А маньяков после Виктора-Расчленителя как на зло не объявлялось, и мне оставалось часами копаться в сводках кровавых преступлений, пытаясь заметить серию в самом начале. Правда, попадалась одна бытовуха. Вот, например, за гаражным массивом нашли труп одного из автовладельцев. Его до смерти забили тупым тяжёлым предметом и орудие убийства унесли. Мне достаточно открыть интернет-карты, переключить их в режим спутниковых фото и рассмотреть место. Гаражный городок в несколько улочек. Убийца вряд ли вышел по той же, где был гараж жертвы, чтобы не так рисковать быть замеченным. Но он нервничал, а значит, не строил хитрых схем отхода. Потому поглядим, куда ведёт перпендикулярный проезд. Налево выход к оживленной трассе, направо - к жилым домам. Он боится быть увиденным, поэтому пойдёт дворами. Уже во втором ему встретится уличная помойка, и он наверняка подумает, что уже достаточно далеко отошёл... Я набрал анонимный комментарий: "Орудие - молоток, выброшен в мусорку по адресу..." Если это проверят, то кого-то ожидает увлекательная экскурсия по свалке, а кого-то, кто уже посчитал себя избежавшим наказания - визит оперативников. Если на меня не обратят внимания, то что же, сами виноваты. Мне это дело не сильно и интересно. Маньяком здесь даже не пахнет. Пахнет им в заброшенном планетарии, где местные сталкеры нашли распиленную на части девушку. И реки крови. То есть, убили её там же и пилили ещё живую. Подражают Расчленителю что ли? Ничего более привлекательного все равно не было, так что я решил туда всё-таки сходить. Может, подражатель и объявится ещё. Несмотря на пошлую вторичность, распиливание живых девочек все же интереснее забитого молотком мужика. Я уже выходил из дома, когда случилось две вещи: я понял, что забыл фонарик, и у меня зазвонил мобильный. Начинать благоразумнее было со звонка, тем более, что входящий был от моей девушки. - Да. - Надо поговорить, - Марина Ежова уже давно переняла у меня привычку начинать беседу сразу с главного, не тратя времени на приветствия и прочую словесную мишуру. - Хорошо, подходи к остановке. И будь добра, захвати фонарик. Лень за своим возвращаться. Пока все очень хорошо складывалось. Было немного интересно, что хотела обсудить девушка, хотя она всегда телефонным разговорам предпочитала живое общение. При её особенности оно и не удивительно: Ежова видела не так, как все. Если у меня или любого другого человека зрительную информацию воспринимает сознание, то у Марины - сразу подсознание, а это огромное преимущество. Ни одна мельчайшая деталь, ни одна реакция не скроется и не забудется. Именно благодаря эйдетизму (так называется эта особенность) она когда-то и заметила то, что отличает меня. Мою психопатию, а точнее - социопатию. Других людей для меня ровно не существует. Ничего похожего на любовь или ненависть никогда не случалось со мной, да и в принципе случиться не может. Я не испытываю никаких чувств к окружающим. Странным могло показаться то, что у меня при этом вообще есть девушка, но если разобраться, мы здорово друг друга выручаем. В наши восемнадцать подозрительно ни с кем не встречаться, и эти наши "отношения" избавляют от кучи вопросов. Плюс к тому, что мы оба неглупые люди, увлекающиеся психологией, и регулярно обмениваемся наблюдениями. И следом друг за другом: Марина учится моей стрессоустойчивости, а я по крупице вытягиваю информацию о шраме на запястье Ежовой, тонким росчерком пересекающим бледную нежную кожу. Долго ждать мне не пришлось. Минут десять, и я увидел её, идущую быстрым, но невероятно грациозным шагом, на какой была способна только она, девушка-загадка и девушка-мечта, Марина Ежова. Высокая темноволосая красавица, чье узкое лицо с большими темными глазами, придающими выражение наивности и печали, ожидаешь увидеть в галерее искусств, но не на живом человеке. Волосы пепельно-черного цвета, что безо всякого отлива, девушка по обыкновению своему оставила распущенными чуть виться на слабом ветерке. Сегодня на ней был элегантный серый костюмчик, наверняка жарковатый для яркого летнего дня. Одежда не по погоде, значит, по поводу. Наверняка об этом поводе Марина и хотела поговорить. И надо признать, что сколь бы ни хотелось мне вычислить сей повод раньше времени, при скрытности Ежовой у меня оно наверняка не получится. - Автобус? - сразу уточнила она. А я для начала поприветствовал её сдержанным кивком, и лишь затем ответил: - Лучше тринадцатый трамвай, - и вкратце рассказал про свою задумку залезть в старый планетарий. - Мог бы и предупредить, - Марина недовольно поджала губки. - Я бы переоделась. Ну да, официальный костюмчик - довольно неподходящая для хожденья по заброшкам одежда. Впрочем, я тоже оделся по своему обыкновению в тёмные рубашку и брюки с острыми наглаженными стрелками, до блеска начищенные туфли и повязал повседневный серый галстук. Я обожаю галстуки. И демонстративно поправил узел последнего. - То, что ты так вырядился для похода на стройку, не значит, что и я должна там пачкаться. - Ты вполне можешь просто постоять на чистом месте. Разговору это не мешает. И кстати, про "вырядился": твой-то наряд в честь чего? И мы, разумеется, прервались: к трамвайной остановке, что аккурат напротив автобусной, подошёл вагон тринадцатого маршрута. Немного забавное совпадение, что такой "несчастливый" маршрут проходит мимо места жестокого убийства. Не более, чем случайность, конечно, но все же... Все же трамвай - чрезвычайно шумный транспорт. Разговаривать в нем нормально никак не возможно, а кричать не хотелось. Так что мы просто сидели рядом, благо народа было не так много. До планетария было целых шесть остановок, и это дало мне время полюбоваться красотой своей девушки. Тем более, что и деловые костюмы я люблю. Они символизируют самоконтроль, и его мне, социопату, который умудряется ото всех скрывать свою особенность, тяжело переоценить. А сдержанная красота - самая красивая. Я чуть коснулся её кисти. Пробежался по ней кончиками пальцев. Положил руку на бедро Ежовой. Не меняя позы, одними глазами она посмотрела на меня и чуть покачала головой. Да я, собственно, ни на что и не намекал, для меня даже подобный тактильный контакт сродни эстетическому созерцанию. Ехать было почти так же скучно, как и сидеть дома. Хоть само место преступления обещало быть некоторым развлечением. Здание планетария распласталось по земле, окруженное некогда аккуратными аллеями, теперь постепенно превращающимися в пролески. Когда-то здесь хотели построить крупный культурный объект, но потом случился кризис, страна развалилась, и людям стало совершенно не до подобных заведений. Стройку заморозили теперь уже навечно. Проход внутрь здания не был закрыт вообще ни чем. Искать внутри, правда, было совершенно нечего, кроме голых стен. Мы беспрепятственно вошли в здание и попали в череду однообразных серых комнат. Пригодился маринин фонарик, который я молча взял у девушки. На улице отгрохотал очередной проходящий трамвай: - Так в честь чего костюм? За моей спиной раздался сдержанный смешок: - Ты ничего не забываешь. - Это ты ничего не забываешь. А я помню только то, что мне важно. Ты ведь об этом хотела поговорить? - Да. Марина замолчала. Тема для неё явно неудобная. Это при том, что мы с ней можем разговаривать практически обо всем. О чем мы не говорим? О нападении на неё Похитителя рук, которое я организовал этой весной, и о её семье. - Вчера вечером мой отец объявился, - Ежова замерла, полностью уйдя в свои мысли. Очень интересно. Мы с Ежовой были одноклассниками, и за весь период учёбы я никогда не слышал о её отце. Только про мать и бабушку. Всегда думал, что он их бросил, когда Маринка была совсем маленькой. - Это как случилось? - Позвонил вечером. Сегодня предложил встретиться. Всем предложил, но мама не сможет. Ни за что не поверю. Скорее, она не захочет видеть бывшего. И Ежова прекрасно понимала, что я догадаюсь, и она не прятала понятия за благопристойными формулировками. Когда мы одни, по крайней мере. Я огляделся по сторонам, но больше в планетарии никого не было. Но она все равно избегает говорить прямо: если не из-за окружающих, то из-за себя самой. - И ты пойдешь одна? - Страшновато, но да. - Почему? - Что "почему"? - голос девушки резко стал раздражённый, значит, я хожу по явно болезненной для неё теме. - Почему пойдешь? - Это все-таки мой отец! Ты не поймешь. - Не пойму, - согласился я, подсвечивая лестницу на второй этаж заброшки. - Он себя никак не проявлял много лет, не искал тебя, не заботился, не поддерживал, а теперь, когда ты уже девица на выданье, с тобой ни по вечерам играть не надо, ни сопли вытирать - и он неожиданно вспоминает о вашем существовании. - Ты ничего не знаешь. Когда Юля,.. - злобно прошипела Маринка и вдруг осеклась. Я сделал было стойку: второй раз на моей памяти всплыло это имя, и оба раза Ежова испытывала при этом сильнейшие отрицательные эмоции. Явно эта Юля связана с разладом в их семье, а быть может - и со шрамом моей девушки. И она практически проговорилась, кто это! Оставалось немного дожать. Но тут фонарик выхватил из полумрака огромное темно-бурое пятно на полу, и я кивнул в его сторону. Место преступления мы нашли. Именно здесь пару дней назад распиливали студентку. - Я тут постою, - Марина не собиралась лезть в грязь, хотя кровь уже давно высохла. - Ладно. Поищешь пока информацию по жертве? Я шагнул в комнату. Небольшой бетонный мешок, где планировалась, наверное, какая-то подсобка. В одной из стен - окошко, криво затянутое полиэтиленом. В уголок между рамой и пленкой видно оживлённую улицу за рядом деревьев. Зато с улицы ничего не видно, а грохочущие трамваи способны заглушить крики жертвы. Однако, убийца мог поглядывать, никто ли не подходит к планетарию. Я повнимательнее присмотрелся к окошку: гвоздики, держащие полиэтилен основательно проржавели, а значит, вешал плёнку не убийца. На полу было большое пятно крови. Кровь забрызгала и стену напротив окна. Жертва была у той стены и могла видеть улицу. Если и он следил за подходами к зданию, то должен был стоять за ней. Как не испачкался? Или переоделся? Почему именно здесь? Ему было важно, чтобы она видела, что теряет? И как он удерживал её во время распила? Я присел и посветил на кровь сбоку. Мельчайшие детальки отбросили длинные тени. В том числе, и деревянные опилки. Девушка была привязана к доскам! Надо поискать доски. Если их в здании нет, значит убийца притащил их с собой. А для такого уже нужна машина. А ещё я повнимательнее присмотрелся к опилкам и быстро нашёл и красноватые комочки, и белесые щепочки - кусочки тела убитой. Встречались и обрывки ткани: он её не раздевал. - Сереж, мне пора. - Ладно. Ты что-нибудь нашла? - Маргарита Зубова, инъяз НГГУ, третий курс. Смуглая, высокая. Пишут, что училась средне, но была душой компании... - Чего ей хватило, чтобы сесть в незнакомую машину, - заключил я. - Фонарик нужен? - Потом отдашь. - Да, Марина, - окликнул я уже выходя из подсобки, - а если он тебе предложит к нему переехать? - Это нет. Только поговорим, - надо отдать ей должное, Ежова мгновенно сообразила, что я говорю уже об её отце. Слышать такое было приятно: мне не хотелось терять контакт с Маринкой. Ведь и её шрам, и Юля все ещё оставались загадками. Да и мечты убить её у меня никуда не делись. Так что я просто легонько поцеловал девушку на прощание. Никаких досок в планетарии не оказалось. Значит, машина...