Узами крови... и любви

      Сквозь черное беспросветное полотно облаков прорезался звездный свет. Ночь была темна и холодна, но свет согревал тьму.       Звездное небо — милость Ситиса.       Элен открыла глаза, и свет звезд ударил ей в душу. Она думала, что вчера утонула во тьме и крови, но сегодня звезды спасли её.       «Даже во тьме можно найти свет!..»       Элен оглянулась, услышав треск костра рядом, почувствовав тепло. Вокруг спала темная лесная глушь, Люсьен Лашанс разбил небольшой лагерь неподалеку от Кватча.       — Ты… спас меня? — бретонка застыла от удивления. Бессмысленного удивления.       Люсьен молчал в ответ. Лишь звездный свет, падающий на его лицо, чуть освещал таинственную улыбку.       — Твои способности впечатляют, — произнес ассасин, — я хотел бы предложить тебе присоединиться… к моей семье.       Элен молчала.       Едва потерявшись во тьме Элен пыталась забыться. Но Ситис не позволил ей умереть. Ситис оставил в её душе клеймо ужаса и смерти.       Темно-красная, почти черная, солоновато-горькая и липкая… кровь. На полу, на руках, на лице и в душе. Кровь. Элен все еще помнила, как её жалкий брат корчился на полу, под её ногами и глотал собственную кровь. Как он верещал, словно свинья на скотобойне, как он стонал от боли и беспомощности…       Страх охватил Элен. Страх самой себя.       «Это не сила… это — проклятье!..»       Да, она убила. Она до сих пор не могла поверить, что сделала это — убила своего брата. Своими руками. Убила свое прошлое, свою жизнь. Отрезала все, словно ножом. Лишила себя корней.       — У меня нет семьи. И больше никогда не будет, — вдруг холодно и безразлично произнесла Элен, — Я уничтожила в себе все.       После её слов, почти неслышных, ночная тьма сгустилась. Иссиня-черные облака пожрали звезды.       «Я должна была погибнуть той ночью!»       — Нет! Ситис доволен тобой, сестра! — ответил Люсьен и коснулся ладони Элен. Бретонка вздрогнула и отдернула её.       Лашанс почувствовал — ладонь была ледяной, словно мертвая.       — Я не верю тебе.       Люсьен взглянул в глаза Элен. Они были холодными и безжизненными, как стекло, как лезвие ножа. Её бледное лицо практически невозможно было разглядеть в темноте, но глаза…       — Я понимаю тебя, — сказал ассасин, — и дам тебе время. Я верю, что ты сделаешь правильный выбор.       Люсьен знал обо всем. Это сложно, принять в свое сердце мрак, и при этом сохранить рассудок. Это сложно не сойти с ума, и остаться человеком, согласиться жить с клеймом убийцы всю свою жизнь. Но назад дороги уже не будет.       Люсьен Лашанс осторожно и медленно приблизился к Элен. Звезды вновь пронзили полотно тьмы. Ассасин легонько коснулся своими губами губ бретонки.       — Не бойся самой себя, — прошептал он.       — Бойся меня… — прошептала Элен в ответ и закрыла глаза, снова поддаваясь тьме и холоду, убегая от света.       На следующий день Люсьен оставил Элен. Он покинул лагерь, отдав бретонке приличную сумму септимов и записку, в которой было написано, что он будет за ней наблюдать и ждать её решения.       Люсьен уезжал с надеждой, что Элен поймет кто она на самом деле.       Но после этой ночи бретонка с серо-зелеными глазами исчезла из его жизни… до поры до времени.