Рыцарь вампир: Начало конца

“Живи так, как будто ты сейчас должен проститься с жизнью, как будто время, оставленное тебе, есть неожиданный подарок”… За последние три года жизнь Зеро стала в большинстве своём неким олицетворением этих слов, сказанный ещё сотни лет назад великим римским императором Марком Антонием. Хотя, его состояние скорее походило на кризис среднего возраста, ибо объяснить нынешнее время препровождения молодого охотника стало почти непосильной задачей для всех близки ему людей. Кириу никогда не отличался большим интересом к слабому полу, проведя всю юность в опеке над Юки, и как следствие, не видя никого кроме неё. Внешняя отрешённость и скрытность никак не влияла на пожар, пылавший тогда в душе подростка, который вызывала эта маленькая жизнерадостная брюнетка. И он любил её… По крайней мере, он думал, что любит… Столкнувшись с разочарованием и предательством, Зеро напрочь перечеркнул для себя всё, что связывало его с новоявленной чистокровной, её ненавистным братцем и вообще со всеми на свете. Он ненавидел всё и всех, а смерть брата только усилила это чувство. Он ушёл, скрылся ото всех, с одной лишь единственной целью – убить всех чистокровный, сломавших ему жизнь и лишивших дорогих ему людей… Никто не мог осудить его. Дикая неудержимая ненависть придавала сил, и Зеро уже не представлял, что может быть по другому. Однако, чудо произошло. Он прибыл в Академию по просьбе Кросса, никак не ожидая, что в этот день вернёт ему потерянную веру и желание жить. Встреча с сестрой спустя столько лет будто возродила его из пепла вечных мук и страданий. Зеро помнил этот день, как сейчас. Помнил каждое слово. Он помнил, потому что кроме памяти у него ничего не осталось… Танаки… Сестрёнка… Почему? Почему это должно было случиться? Такая юная, такая лучезарная и прекрасная в своём простодушии. Тяжёлая судьба не сделала из неё затворницу, каким сделала Зеро. Она ценила жизнь, умела улыбаться, глядя в лицо страхам и отчаянно боролась за счастье, так почему? Почему она должна была умереть? Почему смерть забирает хороших людей, а подонки продолжаю жить? За что? Новый поток дикой необузданной ярости, окутавший его в первые дни был лишь прикрытием того болезненного чувства вины, которое он ощущал по отношению к Танаки. Его бесконечно гложила мысль, что если бы в тот день он не повёл себя, как последний идиот, трагедии можно было избежать. Стоило ему увидеть Курана рядом с сестрой, он просто потерял самообладание, и всё из-за этих проклятой тайны, так тщательно оберегаемой от него. Если бы он только знал… Если бы… Но сейчас уже слишком поздно… Лёжа на широкой кровати в поместье Айдо, после бурного празднования двадцати четырёхлетия напарницы, во время которого он явно несколько преувеличил свои возможности в отношении алкоголя, Кириу вертел в руках фиолетовый камешек прикреплённый к длинной серебряной цепочке. На свету аметист переливался всеми цветами радуги и сам словно излучал невидимый глазу свет, успокаивающий и одновременно бодрящий своей энергией. «Твои глаза того же цвета, что и этот камень. Я хочу, чтобы он был у тебя»… Эти слова, произнесённые напоследок одной знакомой девушкой следовали за ним все те четыре года, что прошли с момента их последней встречи. Она вошла в его жизнь так стремительно, и так же стремительно покинула её. Хотя, в их отношениях всё было слишком стремительно… Хана Айдо. Такое знакомое и такое чужое имя. Строптивая, невозможно упрямая и своенравная с дерзким взглядом и обольстительной улыбкой - он помнил её именно такой. Не смотря на время, её образ непрестанно преследовал охотника. Аристократка являлась ему во снах, когда ей вздумается, и Зеро это ужасно злило. А с другой стороны, в такие моменты он чувствовал, словно заполняется какой-то пробел в его душе, но он сразу же отгонял эти мысли. Хана открыла ему удовольствие чувствовать женское тело, однако ни одна их девушек, побывавших в его постели за это время, так и не смогли сравниться с нахальной вампиршей. Вот ведь наваждение… Зеро не хотел ворошить прошлое, и никогда не рассчитывал, что они когда-нибудь увидятся вновь. К тому же, если вспомнить, между ними не было ничего похожего на любовь или даже влюблённость, хотя в последнее время охотник понимал, что был не далёк от этого. А их ночи – следствие плотской страсти и вожделения. По крайней мере, они оба были с этим согласны и не претендовали на что-то большее. Тогда почему он невольно сравнивал с Ханой каждую девушку, и пока не одна даже в сравнение с ней не шла? Он не хотел признаваться даже себе, что скучал по аристократке. Ему не хватало этих вечных пререканий, споров, а главное – её мягких губ, шёлковых карамельных волос и совершенного тела. Да, он до сих пор мысленно хотел именно её, а ни кого-то другого… - Что за чёрт, - устало пробурчал Кириу, возвращая камень на прежнее место, - В жизни больше не притронусь к саке…