Небо в огне

Частная клиника Мацусита, город Намимори, шесть лет назад. — Мы смогли залечить все физические повреждения, но как это событие отразится на психике ребёнка предсказать невозможно. Вам стоит внимательно наблюдать за ней и отслеживать любые изменения в поведении. — Спасибо, Акаги-сан. — Не благодарите, Савада-сан, это моя работа. Если бы не ваши люди с атрибутом Солнца, лечение заняло бы гораздо больше времени. — И всё же спасибо, доктор Акаги. Вы очень помогли. Когда я могу забрать дочь домой? — Когда она очнётся. Физически девочка в полном порядке. Думаю, психолога для неё вы найдёте сами. Чужие голоса доносились, словно сквозь вату. Во время своего недолгого (для меня времени прошло совсем немного) сна (если моё состояние можно назвать сном) я смогла, наконец-то, разложить по полочкам все свои воспоминания. Чувствовала себя просто восхитительно. Ничего не болело. И я всё помнила. Хотя, некоторые события хотелось бы забыть. Более того, попаданец я или просто вспомнила прошлую жизнь — не важно. Главное, я знаю историю этого мира, и она мне нравится, ну, почти нравится. Иметь большую, дружную семью — было моей мечтой. Спасибо, Ками, что Савада Тсунаёши этого мира — девушка. И миллион «спасибо» за этот шанс! Я принимаю эту жизнь и это имя! С этого дня я — Савада Тсунаёши, — будущая Вонгола Дечимо. Наверное… *** Через каких-то пол часа я уже была дома. Меня стиснула в объятьях мать. Со слезами на глазах, она всё время повторяла «прости». Глупая, ей незачем извиняться передо мной. Я сама виновата, сначала потерялась на улице, а потом ещё и с незнакомым мужиком пошла «искать маму». «Не думай, не думай об этом! Пока не время… Вспоминать, что мы натворили, будем потом, не на глазах у этой женщины». — Тсунаёши, как ты себя чувствуешь? – о, папочка наконец-то зашел в дом. Не знаю почему, но он мне не нравится. Раньше, Тсуна очень любила отца, который приезжал домой раз в два-три месяца и привозил подарки. А мне он не нравится. Как можно бросить семью и совсем не заботиться о том, как они живут? Мама частенько плачет по ночам, я слышала. Я вообще, оказывается, много чего интересного слышала. Просто раньше маленькая Тсуна не интересовалась разговорами о какой-то Вонголе. Зато мне очень важно знать эти мелочи. — Тсу-чан? – оу, кажется, я слишком сильно ушла в себя. Но это мне даже на руку. Первое время буду молчать — надо вытащить из своей памяти всё, что я знаю об этом мире. И вообще, ребёнок в шоке! Не требуйте от меня слишком много. Мне нужно привыкнуть ко всему этому. Информация о мире также не помешает. Родители переглянулись. Мама снова расплакалась, а отец попросил её отвести меня на кухню и покормить. Я слышала, как он звонил по телефону. Задержавшись в дверях на лишние пару секунд я услышала даже больше, чем хотела. — Шамал, это Савада. Для тебя есть работа по медицинскому профилю. Как хорошо, что в прошлой жизни я была переводчиком и прекрасно знаю английский и испанский. Это конечно не итальянский, но они довольно похожи. Понять о чём говорил по телефону мой отец, труда не составило. «Трайдент» Шамал, значит. Это будет забавно. *** Уже четвёртый день я играю в молчанку с родителями. А по ночам, кричу из-за кошмаров (если пытаюсь заснуть, конечно). Вообще сплю очень плохо, по паре часов в день (днём, когда дома никого нет, по большей части)  и по внешнему виду уже напоминаю зомби. Постоянно снятся полыхающие в огне стены или обгорелый кусок мяса с перерезанным горлом, тянущий ко мне руки. Из-за страха проснуться и обнаружить пожар в своём доме - боюсь спать. Ещё снятся его «У тебя такие красивые волосы, как у феи. Мы с тобой поиграем, милая. Ты же любишь играть?» После этого мне совсем не жалко того урода. Как я успела выяснить, до меня в городе пропало ещё четверо детей. Их тела находили через пару дней после пропажи в городском парке. Это существо (которое просто невозможно назвать человеком) насиловало, пытало, а затем душило детей и подкидывало трупы в парк. Меня тоже искали в том парке. Насколько я поняла из разговоров отца со своими подчинёнными, меня не было двое суток. На третий день, рано на рассвете меня нашли какие-то прохожие. Глава CEDEF поднял на ноги всех своих сотрудников, да ещё и всех членов Вонголы, кого смог, чтобы прочесать город. По их предположениям маньяка кто-то спугнул, и он задушил меня и сбросил в реку. Пусть и дальше остаются в неведении. Слава Ками, больше жертв не будет. Главное мне как-то пережить всё это. Всё своё время я проводила за телевизором. Новостные каналы здорово помогали разобраться в ситуации. Но всё же мне нужна библиотека с подшивками газет или книжный магазин. Однако из дома меня не выпускали. Играть бесчувственного робота с каждым днём становилось всё сложнее. Маму было жалко. В той, другой, жизни у меня не было родителей. Всё детство я провела в детском доме, пока в четырнадцать лет не сбежала оттуда. Приходилось и воровать, и драться, ради выживания. Потом была добрая женщина Антонина Максимовна, которая помогла устроиться в общежитии и поступить в университет. По окончании университета - работа в маленькой туристической фирме переводчиком. С личной жизнью у меня так и не сложилось. Друзей не было. То происшествие, в результате которого я оказалась здесь — самая большая моя удача. Возможность иметь семью, друзей, прожить яркую и интересную жизнь…. А тот факт, что семья у меня будет мафиозная — сущая ерунда. Если у меня будет возможность изменить её, хоть немного, я приложу для этого все силы. В данный момент я находилась дома, одна. Мать ушла за покупками, а отец вышел буквально пару минут назад. Стоило воспользоваться моментом и изменить кое-что в своей внешности. Может быть станет меньше кошмаров. Пройдя на кухню, взяла в руки нож и с некоторым сожалением обрезала свои красивые, длинные локоны. Стрижка под мальчика. Я собираюсь здорово изменить свое поведение. После подобного стресса, это будет нормальным и вопросов не вызовет. Мне нужно заняться тренировками. В конце концов, не факт, что меня примут в роли Босса Вонголы, я всё-таки девчонка. Но вот не использовать носительницу генов Джотто, Вонголы Примо, они просто не смогут. Я для всех, слишком лакомый кусочек. И поэтому я должна стать очень сильной! Настолько сильной, чтобы никто не посмел даже подумать о том, чтобы использовать меня в своих интересах. — Тсуна, милая, положи пожалуйста ножик. Или лучше отдай его папочке, — я обернулась в сторону входа на кухню. Там стоял мой отец, бледный и испуганный. Позади него стоял молодой парень лет двадцати, брюнет с недельной (как минимум) щетиной, в белом халате. Оба следили за мной крайне настороженно. Хммм…. Обдумав ситуацию и поняв, что они подумали увидев ребёнка с ножом в руках, даже пожалела своего отца. Спокойно подошла и протянула нож Емитсу, который тут же резко выдохнул. И, кажется, только в этот момент, они оба заметили мою новую причёску. — И зачем же такая красавица испортила свою замечательную причёску? — Шамал, лучше бы ты не вылезал со своими комментариями. И уж тем более не стоит лезть ко мне с обнимашками. Я отпрыгнула от него подальше, но так как реакция у него явно лучше моей он успел схватить меня за край сарафана — я упала, вскрикнула и заползла под стол. У меня вообще-то стресс, и всяких чужих мужиков я вроде как должна бояться. Хотя ни малейшей угрозы от него не чувствовалось, но роль надо играть до конца. Из-под стола меня выманивали всем миром. Точнее я от них отбивалась, пока отец не позвал с улицы свою помощницу Орегано, которая и вытащила меня на волю. Предложив подровнять причёску. Выползла и обняла её за ногу. Я же ребёнок — мне можно. После стрижки и стакана молока с печеньем, я сделала вид, что засыпаю. Меня отнесли наверх и уложили в кровать. Уже через минуту я сидела на верхней площадке лестницы и подслушивала разговор взрослых. — Шамал, что скажешь? Она совсем не разговаривает. А по ночам будит нас своими криками. Я просто не могу… это так больно. Нана из-за этого стала похожа на призрака, и всё время плачет. — В данной ситуации я ничем не могу помочь тебе, Емитсу. У девочки глубокий шок, тут нужна долгая работа психолога. — А сегодня. Ты ведь видел, она стояла и смотрела, на этот чёртов нож, пустыми глазами. Я испугался, что она вены себе вскроет. — Савада-сама, простите, но я не думаю, что вам стоит об этом беспокоиться. — Орегано? — Ты же знаешь, в моём прошлом было много разного… до того, как я стала частью семьи. Вы ведь обратили внимание, что все жертвы были с длинными волосами. Вероятнее всего этот педофил, говорил что-нибудь о её красивых волосах. Отрезать волосы, чтобы больше не быть симпатичной — это вполне нормальная реакция… в подобной ситуации. — Ты поэтому так коротко стрижешься? — … — Орегано, милая ты мне нравишься с любой причёской! — Шамал, помолчал бы лучше. Что насчёт этого маньяка? Его нашли? — Нет. Я уже хотел привлечь Варию, но после того, что случилось с Занзасом, в их верности есть сомнения. — Сомнения у тебя, Емитсу? Или у Дона Тимотео? — Ноно всё ещё любит сына. — Хмм…. Савада-сан, у меня есть одна идея, которая может помочь вашим дочери и жене. Иллюзионист! — Орегано-чан, какая ты умная! Пойдёшь со мной на свидание? — Я не хотел бы делать что-то подобное со своей семьёй. — Я всё понимаю, Савада-сан. Решать, в конечном итоге, вам. — Но Орегано-чан дала и правда очень хорошую идею. Заблокировать воспоминания и всё вернётся в прежнее состояние. Хотя изменения в поведении у обеих могут остаться, — Шамал, достал пачку и закурил. — Такие сильные потрясения, как правило, откладывают отпечаток в подсознании. Думаю, милая Тсунаёши-чан будет избегать мужчин очень долгое время. Захотелось расцеловать этого небритого бабника. Он своими умозаключениями здорово мне помог. — Ладно, Шамал. Спасибо за помощь, ты можешь идти. У нас много работы, — когда доктор ушёл отец повернулся к помощнице. — Что нового от семьи Фабретти? Они принимают наше предложение? Дальше слушать мне уже не обязательно. Хотелось бы, конечно, но слишком подозрительно будет, если я не «высплюсь». У меня проблемы. Стирание памяти — гораздо хуже недосыпания. «Что делать? Что делать?! Что делать?!» - мысли бежали по кругу. Ответа на вопрос у меня не было. Надеюсь у меня есть немного времени. Единственный выход — записать всё, что я помню о прошлом мире и обо всём произошедшем в этом. Всё, что помню о будущем этого мира, также стоит записать. Следующие двое суток я почти совсем не спала. Ночами при свете фонарика записывала всё, что смогла выудить из своей памяти, довольно много всего, как оказалось. Днём занималась тем же, из комнаты вообще не выходила. Записи вела на русском языке. Местами, вставляя абзацы на японском и английском. Записала тексты любимых песен и примерное содержание книг, которые нравились. Всё что помнила из исторических событий, которые могут произойти и здесь. К вечеру второго дня руки почти не слушались. Пальцы дрожали так сильно, что удержать ручку — было пыткой. Я, наверное, за всю жизнь столько не писала, сколько за эти два дня. Нервы были на пределе. Утром следующего дня приехал иллюзионист CEDEF. Сначала они с отцом пошли к маме. Я видела, как отец отнёс её в комнату. А потом они пришли ко мне. Тетради с описанием событий были спрятаны в школьную сумку. А что? Идеальное место. Мою сумку всё равно никто не проверяет, зато сама я точно найду свои «мемуары». — Ну, здравствуй, Тсунаёши-чан, — ага и тебе того же, — рад с тобой познакомиться, – да лучше с цербером знакомиться, чем с тобой. — Меня зовут Мартино. Смотри, какая у меня есть для тебя красивая игрушка. Протянул какой-то шарик, вроде тех, в которых снег идёт, если взболтать. Только в шарике «снег» был тёмно синим. Через пару минут я почувствовала, что сознание стало уплывать. Изо всех сил стараясь сохранить себя, терять свою память не хотелось совершенно — я постаралась сосредоточиться на этом желании. Этот Мартино говорил, чтобы я забыла обо всём произошедшем. Даже заменять воспоминания не стали. Не знаю, кого благодарить за эту милость, но я ничего не забыла. Все его трюки были бесполезны, но я притворилась, что засыпаю, как он и велел. На следующий день я отправилась в школу, как ни в чём не бывало. Улыбнулась маме утром. Поцеловала в щеку отца. Говорила со всеми так, как говорила маленькая Савада Тсунаёши до этого инцидента. Отец оставался с нами ещё три дня. Затем ненадолго прилетел «дедушка» Тимотео. Я старалась к нему не приближаться слишком сильно. Он мог почувствовать моё Пламя. Не хотелось, чтобы его запечатали. Благодаря пробудившейся интуиции я смогла избегать прямого контакта с ним, чему была неимоверно рада. Вечером Дон Вонгола уехал, вместе с моим отцом. В добрый путь, как говориться. Век бы его не видела. Исследование окружающего мира заняло ещё две с половиной недели. Я узнала, что моего любимого аниме и манги, никто не выпускал. Вообще всё анимационное искусство сводилось к мультфильмам по манге Хаяо Миядзаки. Так как я решила быть сильной и независимой, решила заработать на тех сюжетах, которые знала. Онлайн игр в этом мире так же до сих пор не существовало — это же такой клондайк! Единственная проблема — мой возраст и время. Думаю, скоро подобные идеи могут прийти в голову кому-нибудь ещё, и я уже не смогу на них заработать. Мангу я начала рисовать ещё неделю назад. Слава Ками-сама, рисовать я умела, в обеих жизнях, неплохо. Начать решила с беспроигрышного, на мой взгляд, сюжета — «One Piece». Какому издательству предложить «свою»… хотя действительно — свою работу, пока не решила. Сперва стоит навести справки о существующих. Благодаря куче свободного времени, на уроках тоже рисовала. Ещё, начала бегать по утрам. Надо же начинать тренировки хоть с чего-то. Мама очень удивилась подобному рвению, даже рассказала о моём новом увлечении отцу. После произошедшего, за нами было установлено наблюдение. Пара человек наблюдала за мной и ещё пара за мамой. После моего исследования окружающего мира, почти всё время тратила на мангу. Несмотря на все усилия, справиться со стрессом от убийства человека у меня не получалось. Чтобы не беспокоить маму своими кошмарами, на сон выделяла не более двух-трёх часов в сутки. Учителя в школе заметили моё вялое и откровенно плохое состояние, но сообщать матери не спешили. Взрослые знали о маньяке и о том, что произошло, потому меня старались не трогать. Однако скопившаяся усталость и долго сдерживаемые эмоции нашли выход в один из вечеров. В городской парк я выбралась уже вечером. Сделано это было не просто так. Мне нужно было выплакаться, отпустить себя, расслабиться, наконец. Оторваться от наблюдателей удалось легко. Найдя, маленькую, скрытую кустами полянку, спряталась там и погрузилась в себя. Я погрузилась в свои воспоминания, переживая их заново. Сначала редкие, постепенно слёзы полились нескончаемым потоком. Я рыдала, всхлипывая и шмыгая носом. Хотелось кричать. Громко и яростно. Но в парке ещё были люди, не нужно, чтобы меня видели в таком состоянии. — Эй! Тебя кто-то обидел? — этот голос заставил меня вздрогнуть и даже вскрикнуть слегка. Позади меня стоял парень, примерно моих лет. Он смотрел на меня очень сосредоточенно. Ждёт ответа? Пытаясь вытереть слёзы рукавами толстовки, я замотала головой. Пусть он лучше уйдёт. Не хочу, чтобы меня такой видели. — Не плачь. Если тебя не обидели, почему ты тогда плачешь? Потерялась? — меня аккуратно приобняли за плечи. — Ты помнишь свой адрес? — Я-я не п-по-потерялась. — Оказывается, ты умеешь говорить! — и улыбнулся мне так ярко и живо, что захотелось улыбнуться в ответ. — Расскажешь, что заставило тебя так плакать? Меня, кстати, Ямамото Такеши зовут. А тебя как? — Савада Тсунаёши, — от шока даже слёзы ненадолго перестали течь. — А ты, правда, Ямамото Такеши? — Правда. Ты что меня знаешь? — В-возможно. — Как это? Мы с отцом только неделю назад переехали, я ещё даже в школу не хожу. Старик решил, что начинать лучше с нового триместра, через два месяца. Я пока помогаю ему с открытием суши-бара, — парень явно увлёкся, рассказывая о себе, но я немного успокоилась. — Расскажешь что произошло? — Не стоит. Я не хочу никого впутывать в свои проблемы. Тебе лучше уйти, Ямамото-кун. — Нет. Так дело не пойдёт. Почему ты плакала? Я сам решу, что мне стоит знать, а что нет. — Это может быть опасно… — Тем более! Я буду тебя защищать! — Я… хорошо, я расскажу тебе… а потом ты просто оставишь меня, ладно? И я рассказала ему о истории с маньяком и о том, что я его убила. Про Пламя Посмертной Воли и про мафию. Про то, что мой отец внешний советник Вонголы, а я вероятная наследница. О том, что через несколько лет за мной придут: либо из Вонголы, либо враги этой семьи. Я много всего рассказала. О странном «сне» — в котором видела жизнь мальчика Савады Тсунаёши ставшего десятым Боссом Вонголы. Сколько времени мы провели на той полянке, не представляю. На улице давно стемнело. А мальчик продолжал обнимать меня и поглаживать по спине, давая выплакаться. Так в его объятьях я и заснула. Впервые за этот месяц я спала, как младенец.

***

Провалившись в глубокий сон, я даже не заметила, как из-за дерева вышел ещё один мальчик, слышавший весь разговор. — Травоядное. Парк — не место для сна. — Привет. Ты её знакомый? — Нет. Но я не могу позволить, каким-то травоядным, нарушать порядок в городе. Бери её и иди за мной.

***

Так я и проснулась через некоторое время в доме Хибари Кёи. Большой, пустой дом. Разбудил меня весёлый смех нового знакомого и грубое «камикорос, травоядное» сказанное громким голосом. — Ммм… Хибари-сан? — по комнате кружили два мальчишки. Оба брюнеты, чем-то сильно похожие, но всё-таки очень разные. Один пытался забить другого тонфами. Ямамото уворачивался и бегал по комнате. Мой вопрос заставил обоих замереть на месте. Парень с оружием в руках повернулся в мою сторону. Красивые серые глаза, ещё секунду назад прищуренные, смотрели на меня с удивлением и интересом. Пока я пыталась понять, как оказалась в этом доме и в подобной компании, мальчики подошли к дивану, на котором я лежала. — Зверёк, то, что ты рассказала, правда? — Аре? — Он стоял за деревом в парке и всё слышал, — Ямамото было неловко признаваться в подобном. — Что именно тебя интересует, Хибари Кёя? — Ты уже ответила, – мальчик усмехнулся. Э? Когда это я успела ответить? Блииин! Вот я дурра! Я же его по имени назвала, хоть он мне его и не говорил! Шпион из меня… эхх… и что теперь делать? — …. — Расскажи всё в подробностях о том травоядном, которого видела во сне. — Хибари, может это потом? Сейчас уже девять часов вечера, Саваду, наверное, дома потеряли. — Травоядное. Будешь меня перебивать — камикорос. — Аха-ха, да ладно тебе, — видя, как напрягся будущий ужас всего Намимори, я понимала, что нужно спасать Ямамото. Надо было что-то решать со всей этой ситуацией. Как бы мне не было противно впутывать мальчишек в свои проблемы — их помощь может мне пригодиться. — Я могу позвонить домой и сказать, что останусь у подруги ночевать. — Звони. Телефон тут. — Я тогда тоже предупрежу своего старика, что останусь у друга. — Тебя никто не приглашал, травоядное. — Думаю, Ямамото-кун тоже хочет узнать всё подробнее. И-извините, Хи-Хибари-сан, — блин, ему лет девять или десять, а взгляд жуткий, как у убийцы со стажем. — Звоните, травоядные. Поживее. После звонка маме (которая восприняла новость спокойно и даже с воодушевлением) мы прошли на кухню. Хибари заварил чай. Так, за распитием чая и рассказом о моём «видении» мы провели половину ночи. Никого из взрослых в доме так и не появилось. Это было весьма странно. После разговора, Кёя был очень задумчив. — Мне надо всё обдумать. Можете лечь спать в комнате для гостей. — А твои родители не будут против? — Нет. — Простите, Хибари-сан, а где у вас ванная комната? — Третья дверь слева. — Спасибо, — пока я убежала в ванную комнату мальчики поднялись на второй этаж. Гостевая спальня была просторной. Вот только кровать там была одна. Мне в принципе всё равно. Мы ещё дети, и в том, чтобы спать вместе, нет ничего странного. Уговорить Хибари, присоединиться к нам с Такеши, было непросто. Одна я с этим делом бы точно не справилась. В итоге, через сорок минут уговоров с нашей стороны и угроз со стороны Кёи, он всё-таки сдался и согласился. Хозяин дома пошёл умываться и переодеваться. Нам с Ямамото он принёс свои старые пижамы. Я в этой пижаме просто тонула. Слишком маленькая и хрупкая. С горем пополам, ещё минут через двадцать, мы всё же улеглись спать. Хибари, да и нам с Ямамото тоже, если честно, было весьма непривычно спать с кем-то. Через некоторое время мы наконец-то смогли заснуть. Проснулась я первой. Сказалась привычка последнего месяца, спать по три часа. Что весьма удивительно, сон мой был крепким и безмятежным, и проснулась я отдохнувшей и полной сил. Справа мне в шею уткнулся Хибари, обнимая одной рукой. Слева прижавшись ко мне спиной, с моей рукой под головой, спал Ямамото. Аккуратно вытащив руку, я попыталась выбраться из кровати. Оказалось, что сон у Хибари весьма чуткий. Он пробормотал что-то, притянув меня ещё ближе к себе. Ещё через пару минут, сообразив, что что-то не так, он открыл глаза. Наблюдать за сменой выражений на его личике было забавно. Заметив, что я уже не сплю, он сильно смутился. Убрав руки и покраснев, Хибари выбрался из-под одеяла и отправился в ванную. Я же спустилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. На часах в гостиной было без пятнадцати десять утра. Хорошо, что сегодня выходной и в школу идти не надо. Жарка блинчиков много времени не заняла. Во время процесса спустились мальчики. Ямамото был такой хорошенький, этакий сонный ангелочек. — Хибари-кун, а у вас есть какой-нибудь джем, мёд или варенье? Завтракали в тишине. Кажется, блинчики пришлись ребятам по душе. После завтрака Такеши вызвался помыть посуду. Я поблагодарила Кёю за гостеприимство и уже вышла из дома, когда он меня окликнул. — Зверёк, в какой школе ты учишься? — Аре? В младшей школе Намимори, Хибари-кун. — Хорошо. Можешь идти. — Подожди, Тсуна! Я тебя провожу! — Ямамото такой непосредственный. Сразу по имени обращается. Мы весело разговаривали о разной ерунде, осознанно не касаясь мафии и всего с ней связанного. В квартале от моего дома Ямамото попрощался со мной, свернул направо и отправился к себе. А у меня вот, дойти без приключений не вышло. Чёрная машина вылетела из-за поворота на огромной скорости, резко притормозила возле меня и чьи-то грубые руки сильно дёрнули меня внутрь салона. «Вот и всё» мелькнула мысль в моей голове. Какая-то тряпка прижалась ко рту и я потеряла сознание. Пробуждение было не из приятных. Голова болела, во рту, как в пустыне, было сухо и противно. Мысли путались. Ритмичное покачивание грозило вызвать тошноту. Такое ощущение, что сегодня первый день после выпускного в университете. По крайней мере, это единственный раз, когда меня мучило подобное похмелье. Воспоминания о новом мире и обо всём произошедшем болезненно пронеслись в голове. Не знаю, чем меня усыпили, но состояние отвратительное. — Фудзивара-сан? Вы к оябуну? У него сейчас вакагасира Кокуё и сайко-комон. Кажется, возникли какие-то проблемы в том районе. — Хм. Тогда передай Накано-сама, что мы будем в чайном домике. — Будет исполнено, Фудзивара-сан. Через несколько минут покачивание прекратилось, и я поняла, что меня несли на руках всё это время. А разговор был весьма любопытный. Если не ошибаюсь, подобные обращения приняты среди якудза. Меня, что, похитили якудза?! Только этого не хватало! Чёрт! Наверняка местные банды заметили волнение и шевеление вокруг моей персоны. Всё-таки этот маньяк здорово мне подгадил. Думаю, не только якудза знают теперь о наличии семьи у внешнего советника Вонголы. Это проблема. Это большая проблема! Открыть глаза удалось не сразу. Но удалось! Оглядевшись по сторонам, увидела классическую японскую комнату. Лежала я на небольшой подушке. Слева сёдзи были раздвинуты, и открывался вид на уголок сада с прудом и беседкой. Дорожки были выложены камнем. Очень красиво смотрелось. В Намимори совсем немного домов с такой большой территорией. А самое главное, что почти все они располагаются в западной части города. Это здорово повышает мои шансы вернуться домой, если я смогу отсюда сбежать. При условии, что я всё ещё в Намимори. — Ты очнулась? Это хорошо, — я оглянулась на голос. Возле невысокого столика, на ещё одной подушке, сидел привлекательный мужчина. На вид ему было лет двадцать пять-тридцать, средней длины, каштановые с рыжиной волосы и необычные сиреневые глаза, скрытые за стёклами очков. Эти очки придавали его облику больше серьёзности, и кажется, даже возраста добавляли. Одет он был в тёмно-серый пиджак в узкую чёрную полоску, лавандового оттенка рубашку и брюки в цвет пиджака. В расстёгнутом вороте рубашки виднелась золотая цепь приличной толщины. Голос у незнакомца был приятным. Завести себе гарем что ли?! Вокруг меня столько красивых мужчин, что просто страшно становится. — Кто вы? Где я? Что я здесь делаю? — голос противно хрипел. Надеюсь, я выглядела не настолько жалко, как чувствовала себя. — Ты в доме Накано-сама. Я спас тебя от похитителей и привёз сюда. Здесь ты в безопасности. Меня зовут Фудзивара Кишо, – хм, складно говорит. Вот только не факт, что правду. Но и не чувствую я лжи в его словах. Гиперинтуиция работает? — Почему я должна вам верить? Может, это вы меня похитили? — что скажешь на это Фудзивара Кишо? — Может и так, — вот так поворот. Он что признаётся в похищении? Ещё и ухмыляется. — Выяснить правду ты не сможешь. Единственный выход — поверить мне на слово. — Пф. Кто вы такой, чтобы верить вам на слово? — А ты интересная. Интересная и странная, Савада Тсунаёши. — Откуда вы знаете моё имя?! — Я не обязан отвечать на твои вопросы. — Зачем я здесь? Если вы меня спасли, то почему домой не отвезли? Уж если имя моё знаете, то и адрес знать должны. — Ха-ха-ха. Прости его, Тсунаёши-чан. Кишо-кун бывает весьма вредным, — этот голос был для меня шоком. Я не слышала чужого приближения. – И, конечно же, мы знаем твой адрес, внучка. Кишо-кун отвезёт тебя домой после того как мы поговорим. Прости старика за эту слабость. Очень уж я хотел с тобой встретиться. — Внучка?! — у меня кажется галлюцинации. Это от препарата или из-за тумана этого урода Мартино? — Накано-сама? — кажется, «Кишо-кун» тоже не в теме. — Видишь ли, Тсунаёши-чан, семнадцать лет назад моего брата Рюнноске убили вместе с женой и сыном. Выжила тогда только его дочка, которой было одиннадцать лет. Её звали Нана, — я сидела в шоке. Мама никак не напоминала, что принадлежит к семье якудза. — Нана-чан в тот день пережила страшный шок. Ведь она была свидетелем убийства, а также сама едва осталась жива. В больнице, куда её привезли после всего случившегося, и где мы её навестили… она не узнала меня. Врачи говорили, что это последствия шока. Я очень сильно переживал за свою племянницу. Винил себя в произошедшем, — старик помолчал какое-то время. — Видишь ли Тсунаёши-чан, я должен рассказать тебе о том кем являюсь, чтобы не было недопонимания… — он опять замолчал, видимо пытался подобрать слова. Я решила облегчить ему задачу. — Вы из якудзы. Верно? — оба мужчины вскинулись. — Я слышала, как обращались к Фудзиваре-сану. — Что ж, это упрощает мне задачу. Из-за того, что я являюсь главой клана Накано, и фактически управляю городом, у моей семьи много врагов. В то время была война с кланом Икэути за город. Моего брата с семьёй убили уже в конце конфликта, в качестве мести. После этого мы уничтожили остатки клана Икэути. Эххх… — какие, однако, подробности. Выходит мой «дедушка» практически управляет подпольной жизнью города и пригорода тоже. — В той ситуации с Наной-чан было несколько вариантов действий. Можно было бы забрать её к нам домой, и постепенно она наверняка бы всё вспомнила. Но я не хотел впутывать свою племянницу в дела якудза, а в покое её вряд ли оставили бы. Поэтому, посовещавшись со своим советником, мы приняли решение не вмешиваться в жизнь Наны. Более того, мой хороший друг помог сделать так, чтобы Нана-чан никогда и не вспомнила о прошлом. Я присматривал за её жизнью потихоньку. Через полгода, после выписки из больницы, Нану удочерила семья врачей. А в девятнадцать лет, учась в медицинском колледже, она встретила твоего отца. Как именно произошла эта встреча мне неизвестно, но уже через месяц она выскочила за него замуж. А через два года после этого, когда Нане был двадцать один год, родилась ты, Тсунаёши-чан, — старик опять сидел задумчивый и какой-то подавленный. — Прости меня, внучка, что ни чем не смог помочь. Я даже не знал, сначала, что ты пропала. А потом выяснилось, что твой отец связан с мафиозной семьёй — Вонгола. Мои люди тоже принимали участие в поисках. Но… — Так вот почему… — бормотание Фудзивары слышала только я, дедушка в это время погрузился в себя. — И вот, теперь тебя снова пытались похитить. Я попросил Кишо-куна присматривать за тобой. После того случая мне так спокойнее. — Накано-сама, девочка ничего о произошедшем не помнит. Ей стёрли воспоминания. — А? Что же ты раньше не сказал, Кишо-кун? — Простите, Накано-сама. Пока они препирались и обсуждали свои ошибки я думала. Стоит ли мне принять этого человека, как своего дедушку? И, если я его приму, что ему можно рассказать о себе? Рассказывать всё, определённо не стоит. Но подобное знакомство и более того — родство, будет очень, ОЧЕНЬ полезно. Да и, в конце концов, это знакомство может решить большинство моих проблем! Правда, природная недоверчивость требует проверить их, прежде чем доверять. А вот интуиция говорит, что им можно верить. Ну, попробуем.