У-Лун

      Этой ночью Ториас спал особенно плохо.       Он был голоден, а запасы еды закончились у него еще прошлым утром. К тому же парень изрядно продрог — осень, уже коснувшаяся позолотой крон деревьев, неумолимо напоминала о своем приходе холодными ночами. Стоило только солнцу вечером спрятаться за склонами гор, как землю тут же окутывал сырой промозглый туман, хозяйничавший в округе до самого утра. Попробуй тут засни, когда от холода зуб на зуб не попадает, а живот голодные баллады выдает одну за другой!       Едва над лесом забрезжил рассвет, Ториас, так и не сумевший толком отдохнуть, подскочил и, стряхнув с себя шуршащее одеяло из разноцветных листьев — подарок дерева, под которым он спал, — подкинул охапку сучьев в едва теплившиеся угли костра. Язычки пламени жадно охватили сухое дерево и начали весело отплясывать на нем свой зажигательный танец.       Немного отогревшись, парень отправился к своей повозке. В небольшой двухколесной тележке лежали: три холщовых мешка, плотно набитые старыми доспехами, копье с треснувшим древком и изъеденный ржавчиной двуручный меч. Там же должен был быть и мешок с провизией. Собственно, мешок-то никуда не делся, а вот провизия…       Ториас по привычке запустил в него руку, но чуда не произошло — за ночь в мешке, как легко можно было догадаться, ничего не появилось: ни крошки хлеба, ни зернышка крупы. Поддавшись минутному порыву, парень сунул в мешок нос, жадно втянув в себя запахи, пропитавшие грубую холстину, и тут же пожалел об этом. Изнутри на него густо пахнуло вяленым мясом, ржаным хлебом и луком. Бедный страдалец чуть не взвыл с досады, а его собственный живот не преминул немедленно, бурно и недвусмысленно высказаться по поводу предусмотрительности и дальновидности хозяина.       Еще немного покопавшись в своих пожитках, Ториас, к собственному удивлению, извлек на свет мешочек с чаем — смесью душистых сушеных трав, по-видимому, тайком подложенных в тележку его заботливой матушкой.       - Отлично! — сразу же воспрял духом парень и, вскипятив целый котелок воды, щедро сыпанул туда заварку.       Разлившийся над поляной аромат травяного чая властно потеснил стылый запах увядающей листвы, словно уговаривая уходящее лето задержаться еще ненадолго.       Прихлебывая терпкий напиток, Ториас покосился на своего Крапыча, белого, в рыжую крапину коня, как ни в чем не бывало щипавшего траву неподалеку от тележки.       - Везет же тебе, травоядный, — не без зависти проворчал парень. — Мне бы так…       Внезапно конь перестал жевать и резко вскинул голову, насторожив уши и принюхиваясь.       В ту же секунду где-то в глубине леса раздался то ли тяжкий вздох великана, то ли уханье совы размером с медведя, а вслед за ним — протяжный скрип и треск упавшего дерева. Гулкое эхо прокатилось по лесу, переполошив сонное птичье царство.       Не успело еще оно затихнуть, как Ториас уже был на ногах, готовый при первом же подозрительном звуке вскочить на коня и дать деру. Но Крапыч беспокойство хозяина явно не разделял. Как только угомонились птицы, конь фыркнул и, тряхнув рыжей гривой, требовательно потянул на себя повод, который Ториас крепко сжимал в кулаке. Мол, отпусти, хозяин, до травы не достаю!       Парень знал, что если его чуткий конь не выказывал тревоги, то опасности и в самом деле не было. Одобрительно потрепав Крапыча по холке, Ториас оставил его пастись, а сам направился к костру. По дороге он ненадолго задержался у тележки, опять покопался в своем скарбе и выудил из него обрывок берестяного свитка, сильно помятого и криво оборванного с одного края.       Горестно вздохнув, парень разгладил ладонями остатки свитка, на котором была изображена карта. Вернее, то, что от нее осталось. С оборванного края рисунок, что называется, поплыл, как если бы этот край окунули в воду да еще и потерли хорошенько. На уцелевшей части свитка сохранилось изображение леса и какой-то речки, но без утраченного куска все равно невозможно было определить, где эти лес и речка находятся.       Неделю назад, когда Ториас выезжал из Квас-Уня, карта была целой и невредимой. Не сказать, чтобы очень точной, — пару раз на развилках ему все же пришлось выбирать дорогу наугад, потому что на карте их почему-то забыли обозначить. Но была карта довольно сносной и сумела привести его к отрогам Клыкастого хребта. Правда, на поиски прохода через него ушло много времени, и Ториас все-таки не был уверен, что нашел правильную дорогу, потому что, вместо одного дня, переход длился целых три.       Насколько Ториас помнил карту, сразу за перевалом должен был находиться город Сит-Ро, но, к большой досаде путешественника, в данный момент перед его глазами расстилалась заросшая густым лесом долина, ничем не напоминавшая шумный город, расположенный на пересечении торговых путей. Эх, дорого бы отдал сейчас Ториас за то, чтобы карта вновь оказалась целой! Но, увы и ах…       - Сам виноват, что не запасся кормом для коня, — укорил себя парень и почесал затылок. — Но кто же знал, что на этом перевале нет ни одного пастбища?! Неудивительно, что оголодавший Крапыч решил перекусить картой…       С досады Ториас резко хлопнул рукой по мешку с доспехами, и неустойчивая двуколка, задрав оглобли к небу, резко наклонилась набок. Мгновение — и рыцарская утварь, обиженно заскрежетав, заскользила вниз. Вскоре мешки дружно и очень шумно брякнулись на землю, подняв над собой тучу ржавой пыли.       Парень фыркнул и расхохотался. Отсмеявшись, он принялся укладывать поклажу обратно на тележку и при этом так громыхал доспехами, что вновь переполошил окрестных птиц.       Наконец упаковав груз, Ториас вздохнул, вытер рукавом лоб и задумчиво поглядел на дорогу, по которой ему предстояло сегодня идти. Как ни посмотри, выглядела она давно заброшенной. Никаких следов присутствия человека тут заметно не было: деревьев давно не касался топор, а сама дорога так заросла подлеском, что проехать по ней казалось делом довольно непростым.       - Эх, и спросить-то не у кого, куда меня занесло! — воскликнул Ториас, ни на что особенно не рассчитывая. Тем более — на ответ. Но тут…       - Помочь? — неожиданно раздался сзади него женский голос. Звонкий такой, нежный. И смешинки в том голосе малыми колокольцами перекликнулись.       Парень вздрогнул и резко обернулся, привычно приняв боевую стойку: собрался, как барс перед прыжком, рука на рукоять ножа легла. Да так и замер, не зная, что дальше делать. Не любил он неожиданные встречи, особенно в глухомани. Пока до Клыкастого хребта доехал, чудом в засаду разбойничью не попал — спасибо, Крапыч вовремя почуял неладное.       Но в этот раз перед ним стояла девушка с большой корзиной, наполненной грибами и какими-то травами. Стоит незнакомка, улыбается доброжелательно, а в глазах тоже, как и в голосе, смешинки прячутся. Смешно ей, видите ли, на его растерянность смотреть. Одежда на ней небогатая, но аккуратная и изящная, головной платок подвязан низко, волос совсем не видно.       «Сильная и ловкая, — отметил Ториас. — Вон как корзину тяжеленную легко держит! За плечами еще дорожный мешок… Мм… Как хлебом свежим пахнет!»       Парень невольно сглотнул слюну.       - Откуда ты здесь взялась?! — вопрос прозвучал строже, чем он хотел.       - Меньше бы железом гремел, услышал бы, как я из леса выходила, — широко улыбнулась она. — Я Улия, а тебя как зовут, господин рыцарь?       - Ториас, — ответил парень и поспешно добавил: — но я не рыцарь.       - Но у тебя доспехов полный возок! — удивилась девушка. — И меч вон лежит…       - Доспехи и оружие деду моему принадлежали, — пояснил парень. — Уже проржавели все. Вот отец и велел мне отвезти их его брату, то бишь дяде моему, в Сит-Ро. Он там кузницу держит.       - Сит-Ро?! — рассмеялась Улия. — Да это же совсем в другой стороне!       - Так и знал, что не туда повернул… Эх… А есть тут какой-нибудь город неподалеку? Мне бы запасы пополнить и новую карту раздобыть.       - Есть, — чуть помедлив, кивнула девушка. — Не слишком близко, правда. Но я провожу.       Пока Ториас воевал с неожиданно заартачившимся Крапычем и запрягал его в повозку, Улия с любопытством заглянула в котелок с чаем:       - Пахнет дивно! Можно попробовать? — поинтересовалась она.       - Уго… го… щайся! — запыхавшись, ответил парень. — Да стой же ты, Крапыч, что пляшешь, как стригунок малолетний?!       - Жаль такую вкусноту выливать, — заявила Улия, с трудом оторвавшись от котелка. — Не подаришь мне то, что осталось?       Ториас, угомонив наконец коня, только кивнул.       Девушка аккуратно слила чай в берестяной туесок.       - Забирайся! — предложил парень.       Улия радостно кивнула, поставила на мешки свою корзину и легко запрыгнула на край повозки. Устроившись, она достала из мешка увесистую краюху хлеба. Разломив ее, девушка протянула самый большой кусок Ториасу.       - Плата за проезд, — хитро прищурилась Улия. — Да и песня твоего живота, того и гляди, всю живность тут распугает…