BTS. Сборник драбблов

Намджуну фансервис по боку. Он, конечно, с гораздо большим удовольствием пообжимается со знойными девочками вместо плоских одногруппников, но если нужно, то он не против. Работа есть работа, даже если она заключается в том, чтобы играть в почти-гей-порно, и чем горячее, тем лучше (хотя тут, как выясняет Намджун, есть тонкая грань, переступив которую, рискуешь упасть на самое дно). Поэтому, узнав о предпочтениях Сокджина, он его, конечно, приободряет, но убедительно советует не палиться. Не то чтобы в том была особая нужда - шифруется Сокджин очень даже, он бы и сам не догадался, если б не жил с ним в одном доме и не видел постоянно, каким взглядом тот смотрит на Юнги, когда думает, что никто не видит - но перестраховка еще никому не помешала. Сокджину Намджун, к слову, искренне сочувствует с одной стороны, а с другой - мысленно крутит пальцем у виска, потому что вряд ли можно было отыскать худший объект для любви, чем Мин Юнги, и «ты точно ебнутый, хен». Нет, против Юнги Намджун ничего не имеет, как раз-таки наоборот. Тот отличный парень, замечательный даже, с ним классно работать и говорить тихими вечерами в студии. Он перфекционист и трудоголик с дохуя тонкой душевной организацией и не то чтобы полная противоположность домашнему и уютному «режим мамочки мод он» Сокджину, но общего у них почти ничего. Разве что комната, да и то пункт какой-то спорный. Иногда Намджун задумывается, что тот вообще в нем нашел, ведь со слов Сокджина, в его вкусе больше сам Намджун, а мелкие, бледные дрыщи никогда ему не нравились. Загадка природы, не иначе. - Слушай, хен, у тебя это, ну, серьезно? В смысле, совсем? – спрашивает он как-то, кивая на дверь спальни, куда только что ушлепал Юнги. Сокджин ничего не отвечает, только смотрит вслед, и Намджун готов откусить себе язык, потому что никогда не хотел видеть у него такой взгляд и точно никогда не захочет снова. Они выводят фансервис на новый, «закадровый», уровень. Намджун даже сам себе сказать не может, как так получается – вот они сидят перед теликом и смотрят фильм, а вот его рука на плече Сокджина, и как будто так все и должно быть. Мелкие ржут, но Сокджин вроде как не против. Он вообще просто создан для всех этих милостей и прочей хуеты, и тут бы задуматься, а не мазохист ли он, потому что где милости, а где Мин Юнги – не видел, не слышал, не знаю. Почему-то от этого Намджуну обиднее за него вдвойне. И он почти доходит до того, чтобы уебать Юнги за все (и за ту розовую хуйню, что тот творит с Чимином, в частности) когда случается это. Ну, вообще-то ничего не случается, они с Сокджином просто готовят ужин, а Юнги просто заходит на кухню вроде как водички попить, но в голове Намджуна в этот момент мир застывает, и тараканы пьют шампанское и отплясывают рингу-лингу. Потому что рука Намджуна на талии Сокджина, Сокджин смеется и поправляет на нем смешной фартук – результат недавнего спора, а в глазах Юнги такая бездна, что на мгновение становится страшно. А потом – дико смешно, и Намджун гогочет, все думают, что из-за фартука, а на самом деле – оттого, какое же это все нахрен уебанство. Он заканчивает смеяться и притягивает Сокджина еще ближе – просто, чтобы проверить, и удовлетворенно смотрит, как темнеет лицо Юнги, как тот аккуратно – слишком аккуратно, хен – ставит стакан в раковину и выходит из кухни. Намджун выдыхает и делает шаг в сторону от Сокджина, но тот, кажется, даже не замечает – все еще смотрит на захлопнувшуюся дверь – и едва слышно вздыхает. В голове Намджуна пусто, волна смеха схлынула, оставив звенящую тишину, и он теперь не знает, что делать со свалившимся на него знанием. Он не фея-крестная, да и купидоном не нанимался, чтоб сводить двоих идиотов, и нужно ли это вообще? Намджун не уверен. Он смотрит на сосредоточенно нарезающего мясо Сокджина и старательно давит мысль, что уж лучше бы тот влюбился в него.