BTS. Сборник драбблов

— Эй, хен, чего такой смурной? — Чимин приваливается к боку Юнги и смотрит снизу вверх. Как обычно сияет и излучает тепло и желание помочь, и Юнги даже стыдно немного, что приходится отрицательно качнуть головой. — Я в порядке, Чимини. — Хен, ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной? На любую тему. Юнги едва удается удержать лицо, он бросает на Чимина осторожный взгляд, прячась за широкой улыбкой и щуря глаза, и осторожно выдыхает. Нет, Чимин, конечно, парень неглупый, но догадаться не мог. Исключено. — Все правда окей, не парься, просто в сон клонит, — он треплет его по крашеной макушке, безмолвно извиняясь за ложь. — Кстати, тебя там, кажется, Чонгук искал. — Правда? — Чимина словно ветром сдувает, и Юнги вновь возвращается к тому, чем занимался ранее — к наблюдению. Сокджин читает с планшета в другом углу гримерки, уютно облокотившись на плечо Намджуна, который увлеченно пишет что-то в тетради — ни дать, ни взять семейная идиллия, даже стафф их не трогает. Этакий островок спокойствия и благодати, просто великолепно. Юнги бесится. Это на его плечо должен облокачиваться Сокджин, потому что Сокджин его, а не Намджуна, и все трое об этом знают. Но у Сокджина с Намджуном фансервис (который уже не фансервис, а непонятная ванильная херня), и посиди-ка ты, Юнги, в углу. Он знает, что беситься не имеет права, потому что слова «только без всей этой розовой хуйни» произнес его рот, а не сокджиновский, но равнодушным оставаться не может. Он впервые чувствует себя истеричной девочкой, что кричит «нет», когда «да», и отталкивает, желая объятий, а после царапает себе нутро острыми коготками всего лишь потому, что получила, что хотела. И в итоге выходит, что с Сокджином они вроде как вместе, но по факту целовались всего раз, не говоря уже о большем. А еще хен совсем перестал подходить к нему с объятиями, как к остальным. Они и раньше не фансервисничали на камеру: максимум объятия, рука на плече, одежду там поправить — всякая безобидная фигня, ее даже бромансом не назовешь, но теперь — совсем ничего. Полный ноль. Зеро. И зная, что Сокджин — настоящее тактильное бедствие, Юнги не может не задуматься, а не испортил ли он все к херам. И если пока нет, то сколько пройдет времени, прежде чем Сокджин решит, что овчинка не стоит выделки? А еще есть Намджун. Классный парень, который очень вовремя вправил Юнги мозги и который явно не тот натуральный натурал, каким себя считает, и что у него к Сокджину на самом деле — хуй проссышь, но уж точно не «простая пацанская дружба». Это хреново, потому что Намджун — проверенный временем друг, лидер, на которого можно положиться, коллега, в конце концов, потому что сомневаться в нем - последнее дело, и еще много умных и логичных причин. Только когда Юнги видит его рядом с Сокджином, все аргументы вылетают из головы, оставляя звенящую пустоту и желание хорошенько вмазать. Ему, Сокджину или себе — тот еще вопрос. Вот и сейчас мерзкий внутренний голосок верещит «мое-мое-забери-сейчас-же», и хочется подойти и отодрать Сокджина от намджуновского плеча, забив на недоуменные взгляды и неудобные вопросы. Просто дернуть на себя, чтобы заболели запястья, оттащить в свой угол и шипеть разъяренным котом на всех претендующих. А еще лучше в коридор или подсобку - да, подсобка будет идеальна, там можно прижать к стене, забраться руками под концертную рубашку, царапнуть пресс, пройтись по горлу короткими жесткими поцелуями, прихватить зубами ключицы, без церемоний дернуть ремень… хотя Сокджин, конечно, не оценит. Он же принцесса, наверняка любит долгие прелюдии и нежные прикосновения, не зря ведь так ластится к тонсенам. Тот, словно услышав мысли Юнги, внезапно отрывается от планшета, бросает на него быстрый взгляд и негромко говорит что-то на ухо Намджуну, после чего тот смеется и качает головой. Юнги встает с дивана и шагает прямо к ним — разрушать островок спокойствия и благодати. Хватит уже нелепых пиздастраданий, он не сопливая школьница, чтобы лить слезы в темном углу, и его хен ему слишком дорог, чтобы проебать все по собственной глупости. Сокджин, конечно, принцесса, но судя по тому, как загораются его глаза, когда Юнги дергает его к себе со словами «хен, надо поговорить» и тащит в сторону подсобки — ничего, потерпит.