Глава Четырнадцатая.
5 марта 2016 г., 14:32
***
Двое старших архангелов с оружием в руках стояли посреди обугленного, некогда цветущего под дланью божьей благодати, Эдемского сада, что ныне превратился в мёртвую долину, утопающую в огне хаоса и разрушения. Люцифер, Падший архангел, что пошел против воли собственного Отца, держа в окровавленной руке дрожащими пальцами меч, на ослабевших ногах из последних сил стоял перед Михаилом, старшим братом своим, чьи силы и мощь многократно превосходили его. — Люцифер, отступись, — взмолился архистратиг, опуская архангельский меч, обагрённый кровью Падшего. — Ради нашего Отца и братьев, умоляю тебя, остановись, пока не стало слишком поздно. — Нет, — на тяжёлом выдохе прошептал Люцифер, цепляясь рукой за кору ближнего дерева, игнорируя рваную рану от плеча до локтя, что неистово сочилась алой кровью. — Наш Отец предал меня, — с горькой обидой, пропитанной ненавистью, прошипел он. — Он предал всех нас, Михаил. Разве ты этого не понимаешь? — Это не так, — глухо ответил старший архангел, делая уверенный шаг навстречу брату. — Еще есть время всё исправить, — чуть тихо с мольбой в голосе продолжал он. — Мы можем всё исправить, Люцифер. Падший, собирая воедино все крохотные остатки своих сил, с трудом выпрямился перед братом, выставляя перед собой сверкающий отливами крови и огня в отражениях стали меч. — Отец не позволит. Не держи меня за дурака, брат — прошептал Люцифер, чувствуя, как крылья белее света звёзд и рассветных лучей солнца расплавлялись за его спиной. — Я знаю о приказе, что ты должен исполнить. Михаил, хмуря тёмные брови в безнадёжном, отчаянном акте сожаления, тяжёло выдохнул, наблюдая за тем, как его брат высвобождал всю свою оставшуюся силу — он понимал, что Люциферу не победить. — Я не хочу этого делать, — оправдывающе зашептал архистратиг, отступая на шаг, когда мощный порыв обжигающего ветра, что взметнулся под натиском раскрывшихся крыльев Люцифера безжалостным жаром обжег его лицо. — Но ты сделаешь это, — прервав слова брата, оглушающим шепотом проговорил Падший, сильнее сжимая в окровавленных пальцах рукоять меча. — Ты всегда был хорошим сыном. Архистратиг, чувствуя, как его душа медленно разрывалась от пожирающей его внутри боли, на мгновение прикрыл глаза, понимая, что младший брат прав — он исполнит приказ Отца любой ценой. — У меня нет выбора, Люцифер, — качая головой, поджимая пересохшие губы, прошептал Михаил, сжимая до хруста в пальцах меч. — Но я всем сердцем не хочу делать этого. Внезапно, за спиной архистратига с шелестом перьев и порывом свистящего ветра раскрылись гигантские с отливом золота и серебра белоснежные крылья. Люцифер, что невольно отряпнул от брата, собираясь с последними силами, глубоко и шумно дыша, сделал несколько уверенных шагов вперёд, с треском разламывая под ногами обугленные ветви. — Прости меня, брат, — смотря Падшему, точно в голубые глаза, произнёс Михаил. — Будь у меня выбор, я поступил бы иначе, — с этими словами архистратиг замахнулся лезвием меча, рассекая воздух на месте, где мгновение назад стоял Люцифер. — Я бы сделал всё, чтобы избежать этого. Падший архангел, появившись за спиной брата, с угасающей мощью сделал умелый выпад вперёд, пытаясь задеть архистратига мечом, но лезвие лишь с оглушающим звоном вонзилось в пылающую кору дерева. — Ты просто не хочешь видеть того, что выход есть, — прошипел Люцифер, чувствуя, как рваная рана на плече медленно сочится кровью, причиняя жгучую невыносимую боль. — Ты боишься пойти против Отца, Михаил. Люцифер, выжидая очередного нападения брата, застыл, задержав собственное дыхание, пытаясь уловить сквозь рёв огня едва слышимый шелест крыльев архистратига. Когда за спиной послышался знакомый звук, Падший с воплем развернулся на месте, и лязг стали оглушающей песнью пронёсся по округе. — Я не могу предать Отца, — прошептал Михаил, напирая на брата, когда архангельские мечи скрестились между собой. — Я не такой, как ты, Люцифер. Я предан нашей семьей, — после последних слов, хватка Падшего невольно ослабла, и архистратиг с силой отпихнул архангела к земле. Когда Михаил, опустив лезвие меча вниз, медленными шагами направлялся в сторону задыхающегося, кашлявшего кровью Падшего архангела, что при падении ударился о землю раненной рукой, перед его глазами яркой вспышкой взметнулся мощный ослепляющий столб света. Прикрыв глаза, он с воплем выронил меч из рук, отступая назад ослеплённый невыносимо болезненной яркостью. Опускаясь к земле, Михаил услышал чуть небреженный шелест крыльев, что послышался за его спиной, и с губ старшего архангела болезненным, горьким выдохом вырвалось одно единственное слово: — Габриэль. Архистратиг, оборачиваясь назад, увидел знакомый полный боли и разочарования взгляд золотых орехово-медовых глаз самого младшего из архангелов, что крепкой хваткой поддерживал обессиленного Люцифера. — Здравствуй, братишка, — прошептал Габриэль, не выпуская из рук старшего брата, что медленно истекал кровью, неразборчиво шепча какие-то слова. — Значит, решили устроить веселье, а меня оставили на Рафаила? — Как ты сбежал? — спросил Михаил, тяжело и прерывисто дыша. — Рафаилу было наказано следить за тобой. — Его обмануть легко, — беспечно, но и со стальною холодностью в голосе проронил архангел. — Сидит себе, наверное, и приглядывает за моим двойником. Габриэль, не выпуская Люцифера из рук, сделал один уверенный шаг навстречу старшему брату, смотря горящим мольбой взглядом на него. — Михаил, прощу, остановись. Посмотри на него, — взмолился он, указывая лёгким кивком в сторону Люцифера, что медленно истекал кровью. — Он же наш брат. Архистратиг, отводя дрогнувший блеск глаз в сторону пылающей поляны Эдемского сада, что утопала в огне и тёмном дыме гари, коротко покачал головой. Всё, что творилось перед глазами Михаила, кричало ему о том, что Падшего архангела необходимо остановить, но что-то глубоко в груди молило о том, чтобы он, старший архангел, пощадил брата. — Уходи, Габриэль, — глухо произнёс Михаил, хватаясь до побледневших костяшек пальцев за рукоять меча. — Не стой у меня на пути, слышишь? Младший архангел, оторопев на месте, в неверии закачал головой, пытаясь произнести еще лишь несколько слов, но архистратиг, позабыв о том, что лезвие меча он наставил на братьев, что некогда поклялся защищать ценой собственной жизни, натянуто и бездушно прошипел: — Иначе ты падешь вслед за Люцифером. Габриэль с глазами, что предательски заблестели кричащей невыносимой болью, которая воцарилась в его душе, взмахнув чуть дрогнувшей рукой, достал из-за пояса архангельский клинок и выставил оружие перед собой, делая несколько шагов назад. — Пускай, — прошептал он, не переставая отступать от архистратига. — Но я хотя бы не увижу больше, как вы грызёте друг другу глотки. Вдруг, Габриэль замер на месте, метающимся, взволнованным взглядом разыскивая старшего брата, что исчез из его виду. Шепча слова утешения Люциферу, что умолял его уйти с дороги Михаила, младший архангел не заметил, как холодное лезвие стали опасно близко приблизилось к его правому боку. — Уходи, брат, — глухо прошептал архистратиг, наклоняясь к уху Габриэля, стоя за его спиной. — Это не твоя битва. Младший архангел, шумно сглотнув, прикрыл дрогнувшими веками глаза, чувствуя, как кончик окровавленного лезвия упирался в его тело, но, услышав тяжёлое дыхание Люцифера, Габриэль упрямо закачал головой с горькой улыбкой на губах. — Нет, Михаил, — оборачиваясь к брату, заговорил он. — Это моя битва. Вы — моя семья. — Габриэль, — сквозь тяжёлый кашель и хриплость обессиленного голоса вступил Падший, косясь блеском голубых глаз в сторону младшего брата. — Всё кончено, уходи, — с этими словами Люцифер оттолкнул от себя Габриэля, делая несколько дрожащих шагов назад. — Ты слышал Михаила — тебе здесь не место. — Нет, — сдавленно прошептал младший архангел, с неверующим блеском глаз смотря на брата. — Пожалуйста, не говори так. Вдруг, мощный порыв ветра, что взметнулся под натиском взмахнувшихся крыльев Падшего с оглушающим рёвом огня и воздуха сбил с ног Габриэля, что попытался сделать несколько шагов в сторону Люцифера. — Уходи! — вскричал Падший, давясь собственной кровью, с дрожащими руками направляя острие меча в сторону младшего брата. — Слышишь меня, Габриэль?! Уходи! Архистратиг, что молчаливо наблюдал за разыгрывающейся сценой перед ним, с тяжёлым налитым раскаленным железом сердцем сжал руку в кулак, прислушиваясь к крикам братьев и безумному рёву огня за спиной. — Люцифер, — взмолился Габриэль, поднимаясь на дрожащих ногах, упрямо направляясь к брату, — мы всё исправим, слышишь? — мягко прошептал он, роняя из рук архангельский клинок, что со звоном стали рухнул к его ногам. — Ты наш брат и навсегда останешься им. Младший архангел замер перед старшим братом, с лёгкой улыбкой протягивая ему руку, шепча слова утешения. Люцифер, уцепившись пронзительным взглядом голубых глаз за ладонь, протянутую ему, лишь кротко покачал головой, бросая из рук меч к ногам младшего брата. — Слишком поздно, — прошептал Падший и секунду спустя закричал в слепой агонии боли, когда Михаил, появившийся за его спиной, беспощадно вонзил в его тело архангельский меч. Габриэль с воплем отряпнул от братьев, не веря в безумие происходящего, и бросился к Михаилу с криками мольбы. Архистратиг сильной рукой отпихнул младшего архангела от себя, отчего тот рухнул на землю, упираясь руками в горящую истлевшую траву, где лежал острый меч, выброшенный Люцифером. — Михаил! — не переставая кричать срывающими на плач голосом, вопил Габриэль, упираясь окровавленными руками в землю. — Умоляю, прекратите это! Внезапно, архистратиг замер и, чувствуя за спиной лёгкий порыв взметнувшегося ветра и удерживая сильной рукой раненого архангела, смотря на замершего в ужасе раскрытого обмана Габриэля, чуть слышно прошептал: — Рафаил, я наказал тебе следить за нашим братом. — Прости меня, — зашептал появившийся за спиной архистратига архангел, склонив в покорности тёмную голову к земле. — Я был уверен, что он не попытается бежать. — Так уведи его сейчас! — выкрикнул архистратиг. — Это приказ! Рафаил, что мгновенно появился за спиной рухнувшего наземь Габриэля, из чьих рваных ран на ладонях лилась кровь, склонился к сопротивляющемуся, вопящему младшему брату, поднимая его с земли. — Нет! — кричал Габриэль, вырываясь из сильных рук старшего брата. — Пожалуйста, умоляю, перестаньте! Еще не поздно всё исправить! Архангел, чей на мгновение дрогнувший блеск пронзительных тёмных глаз замер на задыхающемся от боли ранения Люцифере, крепкой хваткой схватил за плечи младшего брата. — Прости, Люцифер, — зашептал Рафаил, смотря полным предательской боли взглядом на старшего брата. — Но всё должно было закончиться именно так. — Знаю, — на выдохе обессилено бросил Падший, смотря угасающим блеском голубых глаз на Рафаила, в чьих руках, вопя и вырываясь, кричал Габриэль. — Уведи его отсюда, — умоляюще зашептал он. — Он не должен этого видеть. — Люцифер! — сорвавшимся на рыдания голосом прокричал младший архангел, вырвавшись из ослабевшей хватки Рафаила, бросаясь к старшему брату. — Мы еще можем всё исправить. Внезапно, когда горящий стальной непреклонной ненавистью взгляд архистратига, что за пеленой бездушной решимости скрывал жгучую, невыносимую боль сердца, пронзил застывшего в неверии происходящего Рафаила, и архангел, мгновенно кивнув головой, незамедлительно подошел к содрогающемуся от рыданий младшему брату. — Габриэль, — зашептал он, поднимая окровавленного, дрожащего от безумия происходящего архангела с земли, — всё кончено. Младший архангел, переставая вырваться, поддался заботливей хватке старшего брата и, поднявшись на дрожащих ногах, встал перед горько улыбающимся Люцифером, с чьих губ медленно стекала тонкая струйка крови. — Помни, — чуть ласково прошептал Падший, смотря в полные слёз по-детски сверкающие медово-ореховые глаза младшего брата. — Помни, чему я научил тебя, братишка. Габриэль коротко кивнул, смотря на старшего архангела, и, бросив последний умоляющий взгляд в сторону Михаила, лишь сдавленно прикусил губу, когда архистратиг медленно покачал головой, всё также крепкой хваткой удерживая за ворот одеяния Падшего. — Я не хотел, чтобы всё так закончилось, — едва слышно проронил младший архангел и, обернувшись к Рафаилу, что бросил последний полный боли взгляд к истекающему кровью Люциферу, позволяю крепко схватить его за плечо, с шелестом крыльев исчез из виду. Архистратиг, вынув лезвие из брата, пихнул его ногой в спину, отчего Падший рухнул перед ним, медленно истекая кровью, что мелкими крапинками засверкала на его крыльях, которые некогда были белее света восходящей зари, но в миг стали похожи на блеск заходящего кровавого солнца. — Я тоже, — глухо повторил Михаил, наклоняясь к архангелу, что упал у его ног. — У меня не было выбора, — зашептал он, хватая Люцифера за светлые волосы, оттягивая голову назад. — Просто не было, — оглушающим шепотом проронил он. Оттаскивая задыхающегося, стонущего от боли Падшего архистратиг с силой отшвырнул его в сторону, после чего Люцифер кубарем скатился к самому краю обрыва Эдемского сада. Люцифер, попытавшись подняться, упираясь дрожащими руками в землю, лишь с воплем полным адской агонии рухнул обратно низ, когда Михаил ногой придавил его к почве. — Я не хотел этого, — прошептал архистратиг, хватая брата за ворот его окровавленного одеяния, подтаскивая ближе к обрыву. — Я бы сделал всё, чтобы избежать этого. Михаил бросил из своих рук окровавленный меч в сторону, поднимая Падшего на ноги, крепко удерживая его перед краем обрыва. Чувствуя на руках кровь собственного брата, он на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями, что безумием хауса вопили в его собственной голове. — Здесь, — обессилено прошептал Люцифер, смотря на багровый горизонт, тонущий в тяжёлом чёрном дыме, — ты учил меня летать, — на мгновение в голосе Падшего проскользнула мягкая нотка беспечности, точно он совсем и не задыхался от жгучей невыносимой боли. — Помнишь? — с усмешкой на окровавленных губах, произнёс он. Михаил, что невольно ослабил хватку, от боли, что тупым ножом воспоминаний пронзила его собственное сердце, с дрогнувшим дыханием открыл глаза, на чьих веках задрожали ресницы. — Да, — едва слышно прошептал архистратиг, прикусывая губу до крови, чувствуя металлический вкус на языке. — Я всё помню. — Я боялся, что упаду. Ты обещал поймать меня, не позволить упасть, если что-то пойдёт не так, — продолжал Падший, прикрывая глубокого синего цвета глаза, позволяя крупицам мерцающих слёз заблестеть на его густых ресницах. Вдруг, архистратиг, прошептав несколько фраз на енохеанском глухим, бесчувственно голосом, чуть помедлив, коротко щелкнул пальцами, отчего с уст Люцифера вновь вырвался невыносимый для слуха, оглушающий вопль — крылья за спиной Падшего загорелись безумный синем пламенем. Михаил, сделав несколько шагов назад, выпустил Люцифера из собственных рук, позволяя ему самому держаться на ногах, но архангел лишь с воплем рухнул наземь. Когда его крылья, что некогда были ярче рассветных лучей солнца обуглились в цвет самой тёмной ночи, архистратиг, схватив Падшего за плечо, на мгновение уловив его полный агонии безумной боли взгляд на себе. Чувствуя, как душа вопит внутри, раздирая себя в клочья, он оттолкнул брата от себя, позволяя ему рухнуть с обрыва. Рухнув на землю, упираясь ладонями в ранящие, острые камни, архистратиг, кривясь от боли, склонился к собственным коленям, содрогнувшись от удушливого кома в горле. Дрожа все телом, ощущая, как жгучей, немеющей судорогой сводило кончики пальцев, Михаил ощутил, как дорожки горьких слёз стирали засохшую кровь на его лице. — Прости меня, — зашептал архангел, сквозь слёзы, сгребая окровавленными руками кривые камни с земли, пытаясь болью заглушить невыносимую адскую муку сердца внутри. — У меня не было выбора.
