В ход идут любые средства

      - Финн, стой, погоди! - кинул норвежец вдогонку своему другу, - мне нельзя кричать, меня вся Норвегия по голосу знает!       - Догоняй, звезда грёбаная! - ответил Крог товарищу по команде. Сам он пытался как можно скорее протискиваться между людом на трибуне, поскольку до выстрела из пистолета, который извещал начало гонки, оставались считанные секунды. Найдя, наконец, свободное пространство на трибуне, предназначенное для него и для друга, он затормозил, выдохнул и уставился на стартовую поляну.       Нортуг, которого сейчас бы вряд ли узнал даже самый преданный фанат, спустя тридцать секунд оказался рядом с Финном.       - Ты придурок, хотя бы подождал меня пару секунд! Мне дорогу преградила толстуха в шапке с норвежским флагом. Так уставилась на меня, когда я пытался протиснуться между ограждением и её огромной задницей. Еще секунда, и она бы меня узнала! - яростно проговорил Петтер, дёргая Крога за локоть, но внимание того было обращено в другую сторону.       - Она бы тебя не узнала, моя же работа, - ухмыльнулся он, посмотрев на Нортуга: всё лицо того было разукрашено в цвета норвежского флага - линии кривые, зато жирные. На голове нахлобучен лохматый такой же красно-синий парик. Крог мало чем отличался от Петтера, разве что поверх парика были надеты большие рога викинга. Такой "яркий макияж" был нанесён не случайно. Домашний чемпионат мира по биатлону обязывал к очень сильной маскировке, иначе фанатки покоя не дадут, а посмотреть женский масс-старт хотелось очень сильно.       Петтер сжал зубы от злости, но быстро успокоился и посмотрел в бинокль, висевший на его шее.       - Ну давай, рассказывай по порядку, а то я не знаю ни одну из них, - сказал Нортуг, разглядывая девушек, которые напряженно стояли, ожидая сигнала к старту.       Финн, который был большим поклонником как своего спорта, так и биатлона, быстро начал описывать спортсменок:       - Наших ты знаешь, они все так себе, кроме Экхофф, но она та ещё сучка, - Финн потер щеку, вспомнив давнюю, но тем не менее сильную пощечину от темпераментной Тириль. - Та платиновая блондинка - Кайса, финка, но она уже старая, - он ухмыльнулся. - На немок даже не смотри, они страшные. Украинки ничего так, но вот посмотри на ту в жёлтой майке.       Нортуг только перевел бинокль на милую блондинку в майке лидера кубка мира, как тут же прозвучал сигнал к началу гонки. В объективе бинокля в течение двух секунд проскользнули все спортсменки и быстро скрылись за поворотом трассы.       - Ну и вкус у тебя, она же страшная, - сказал он.       - Страшная - это твоя бывшая, и Соукаловой она в подмётки не годится.       - Что за странная фамилия? Она из Болгарии? - небрежно спросил Петтер.       - Из Румынии, - в шутку ответил Крог.       Так их пререкания продолжались до первой стрельбы, пока девушки не оказались в очень пикантных позах прямо перед трибуной, на которой находились два известных норвежских лыжника. Крог выхватил у Нортуга бинокль и стал рассматривать "мишени".       - Ух ты, а эта стреляет пять из пяти. А Семеренко так себе, четыре из пяти. Доро тянет на пять с плюсом из пяти...        Нортуг стал хохотать, глядя на Финна, и потребовал вернуть бинокль "на базу", но тот его не послушал, так и смотрел до конца стрельбы.       - Тут мне нужна практика в запоминании спортсменок, ты итак их всех знаешь.       Крог посмотрел на товарища и с самым что ни на есть умным выражением лица ответил:       - Повторение - мать учения, друг мой. А ты смотри на табло.       Информация говорила, что лидирует Мякярайнен, вторая Соукалова и третья Экхофф. Примерно так нога в ногу девушки дошли и до последней стрельбы. Тут уже норвежцы не жалея голоса болели и кричали, поддерживая землячку. Режиссёр трансляции направлял на них камеру, и пару раз они засветились на экранах телевизора всех биатлонных болельщиков. Один русский комментатор под два метра ростом обратил на них внимание слушателей, разглядев известных на весь мир лыжников под толстым слоем грима.       Впервые за сезон Тириль Экхофф пришла к финишу первой, чем вызвала взрыв трибун вместе с норвежскими болельщиками. Вторая была Кайса, а несчастная Габриэла, устав от погони за финской молнией, была лишь третья.       Два норвежца были так воодушевлены победой Экхофф, что не поленились протиснуться в фан-зону, чтобы слегка подразнить ее соперниц. Будучи уверенными, что их точно не узнают, они встали у ограждения, где спортсменки давали автографы и фотографировались с фанатами. Петтер, будучи натурой весёлой и дерзкой, обратился к Габриеле настолько громко, насколько его могли услышать все болельщики, окружившие Соукалову:       - Габриела, скажите, сложно ли славянской девушке выдерживать натиск от двух прекрасных скандинавок, получающих наибольшее признание публики у себя на родине? - спросил он, изображая эдакую "журналистскую гнусавинку" в голосе. Крог посмеялся.       Габи посмотрела на него с секунду, хлопнула пару раз ресницами, улыбнулась и ответила не тише Нортуга:       - Боюсь, не так трудно, как скрываться от фанатов, дорогой Петтер Нортуг, - она сделала акцент на имени спортсмена. Толпа засуетилась, пытаясь проследить за взглядом Соукаловой. Кто-то из болельщиков крикнул:       - Так вот же он! В красно-синем парике, рядом с парнем с рогами!       "Вот стерва", - шепотом произнес Нортуг, ругнулся пару раз, и вдруг бросился бежать, протискиваясь через толпу. Вмиг народ потерял весь интерес к спортсменкам и ринулся вдогонку за Нортугом. Габриела и Тириль расхохотались, Кайса улыбнулась. А Нортуг, сбросив с головы дурацкий парик, повторяя про себя: "Вот черт, вот черт!" - искал укрытия от бешеных норвежских и русских девчонок. Добежав, наконец, до трейлера норвежской сборной, он скрылся внутри, разочаровав фанаток. Петтер отдышался и произнёс вслух, сверкнув глазами: "Жди жестокой мести, Габи".