Улли и я

После занятий Улли помчался в свою студию, в то время как я поплёлся на подработку. Собственно, снимаемая Улли студия для его художеств и была той причиной, по которой мы жили в крохотной однокомнатной квартирке, но я не жаловался. Улли всё-таки художник, да и вообще - ну, сняли бы мы квартиру побольше, выделили бы комнату ему под студию. Но красками же всё помещение тогда бы пропахло. Так что как-то так. Работал я в небольшом книжном магазинчике, и в принципе, место работы мне очень нравилось, но в некоторые дни я был готов застрелиться или кого-нибудь убить. По нескольким причинам. И как не прискорбно, сегодняшний день был одним из таких дней. Домой я пришёл поздно, и чувствовал себя так, будто по мне проехался поезд. Хотелось поесть и вырубиться, и чтобы в перерывах между этими двумя действиями Улли надо мной поворковал, пожалел и сделал массаж. Так что, увидев друга сидящим на кухне с чашкой кофе в руках, я блаженно застонал. — Улли, умоляю! — умирающей ласточкой я плюхнулся на стул и распластался по столу, изо всех сил стараясь не заснуть. — Жрать хочу, не могу! Сегодня на работе дурдом был какой-то! Улли сноровисто зашуршал по кухне, собирая мне поздний ужин. Я по-совиному лупал глазами, потому что себя знал — стоит только поддаться на зов организма, и отрублюсь прямо тут. А я только с виду лёгкий и мелкий (ага, ведь даже Ламаник был выше меня сантиметров на 6-7, про Улли, который был выше меня на голову, я вообще не говорю). Так-то я вешу прилично. Улли меня не дотянет даже до дивана. А если утром Ламаник меня на кухне обнаружит… нет, спасибо, проходили, я лучше буду таращиться в никуда и выглядеть как дурак. — У тебя на щеке что-то синее, — заметил мне Улли, когда поставил передо мной тарелку с едой. — Сегодня овощное рагу. Я резко выпрямился и смачно хлопнул себя по щеке. Глянул на руку — на руке остались синие крошки от засохшей краски. — А. У нас сегодня в магазине был какой-то детский праздник. Эти мелкие злобные карлики третировали меня весь день. — Диппер! Я пожал плечами — дети, они конечно цветы жизни, но явно не на моей могиле. — Что? — Ничего. Что на этот раз тебя не устроило в детском дне? — Конкретно в этом — то, что этим маленьким уродцам разрешили рисовать кисточками. А кто-то особо умный решил, что устроить дуэль на шпагах будет гораздо веселее, чем вазюкать будущим оружием по бумаге. — Прекрати так детей называть. Дети — милые, очаровательные создания! И вообще, дети — это наше будущее! — Ну если так, — хмыкнул я, уставившись на друга насмешливым взглядом. — То вот конкретно у тебя никакого будущего нет. С девушками не спишь, на парней заглядываешься. Как ты собираешься генофонд планеты нашей улучшать? Почкованием размножаться? — А как же Диана? — обиженно возразил Улли, выпятив губу и посмотрев на меня укоризненным влажным взглядом. — С Дианой ты тоже будешь так себя вести? Я закатил глаза. — Свои дети — и чужие злобные карлики, это разные вещи, Улли! А сейчас, будь лапушкой, солнышко моё голубое. Дай поесть. А то я когда голодный, я начинаю язвить. Вот сейчас наемся и извинюсь. И дети перестанут казаться мне маленькими злобными чудовищами. Улли весь скуксился, но замолчал, только изредка кидал на меня взгляды, полные возмущения и жажды возмездия. Я наслаждался ужином и думал над тем, как бы уломать Улли на массаж после такого неординарного рассказа о том, как я провёл этот день. Ситуация разрешилась в коридоре. Не очень она, конечно, радостно разрешилась. Я опять сел в лужу. Почувствуй себя идиотом, называется. * Значит, суть тут вот в чём была. Оказывается, эти двое чудил меня на самом деле ждали. Потому что я взял — и никого не предупредил о том, что я работаю. Улли, вернувшийся поздно, хоть и раньше меня, по шее уже получил — и от своего двоюродного братца, и от Ламаника. От Билла в прямом смысле, а от Ламаника в переносном — нарвался на лекцию об очередных правилах поведения на полчаса. Я бы предпочёл получить по шее, но Улли ТАК внимал, так внимал! Что Ламаник аж с настроя сбился. Так я, по крайней мере, всё себе представлял, по рассказу лучшего друга. Короче, Улли прощение заслужил, но теперь обязан вот в таких ситуациях звонить Ламанику и сообщать, куда он отправляется. Ага, прикиньте? Ламаник дал Улли свой номер мобильного телефона! Я вообще в шоке. Походу, моя теория о том, что Улли запал взаимно, подтверждается. Это было слегка неожиданно. Но суть не в этом. Суть в том, что оставался я. Который пришёл домой после 12 часов. Ну, а что вы хотите? От работы до нового места жительства мне добираться чуть ли не час на общественном транспорте. А после детского праздника жизни надо было убрать хаос, который остался после толпы детей, привести в порядок книги, заполнить всякие разные журналы и отчётности, вроде кассового и учётного, и только после этого свинтить домой. По сути, если бы я возвращался в нашу с Улли квартирку, мне бы до дому всего 20 минут пилить пешком надо было. А тут… Припозднился я. И не подумал о том, что могу, как и Улли, получить по шее. Отвык я как-то от тоталитарного режима Ламаника. Хорошо ещё, что Моника, прознав о моём переезде, только фыркнула и сообщила брату, что временно перекантуется у своей подружки. Типа, толпа мужиков, да ещё и кузен-извращенец, фу-фу-фу. Я был с ней солидарен. Я вот тоже не хотел сюда переезжать. Но Ламаник сказал „надо“, а я помню, что он делает с людьми, которые не понимают, что его приказы должны исполняться. Так что, ну его, сопротивление это. Вот и результат. В общем, после того, как я поел, я, зевая и шаркая ногами по полу, поплёлся в ванную комнату, отмывать лицо от краски. Улли конечно увязался за мной хвостиком. Учитывая, что мы с ним по пути болтали и не думали понизить голос, не удивительно, что о нашем приближении как бы узнали те, кто дожидался моего возвращения, чтобы надавать мне по шее. Правда, в ванную комнату мы с Улли успели войти быстрее, чем эти двое выйти из кабинета моего братца. Да, у него был кабинет. Он вообще жутко серьёзный, несмотря на то, что крутится в сфере шоу бизнеса. Отмывшись, мы тихо вышли из ванной и по темноте пошли по своим спальным местам. И где-то на полдороге я вцепился в Улли со спины и положил щёку на его худые лопатки, с облегчением закрывая глаза. Уиллиам конечно тут же замер. А я, сцепив руки у него на животе посильнее, промурлыкал: — Лапушка моя, я сегодня сплю вместе с тобой. Я, как бы, не имел в виду ничего пошлого. Просто я надеялся получить свой массаж. А учитывая, что меня срубает даже когда я стою, после получения порции наслаждения, я тупо отрублюсь в кровати. О том, что я просто могу пригласить Улли в свою комнату, я как-то не подумал. Устал и всё такое, не знаю. Просто забыл. — Диппер, ты чего? Ламаник же сказал… — Хрен с ним, — резко прервал я Улли. — Всё уже спят, — я действительно думал, что все уже спят по своим кроватям, — никто ничего не узнает. — Но Диппер… — Улли, — проникновенно начал я, расцепляя руки и разворачивая друга к себе лицом. Потом я положил руки Улли на плечи и грустно глянул на него снизу-вверх. — У меня сегодня был тяжёлый день. И меня сегодня куча народа имела в мозг. Так что я хочу, чтобы мы прошли в твою комнату… где ты меня аккуратно разденешь… Ибо я откажусь двигаться, как только окажусь на мягкой постельке. — И я хочу почувствовать твои сильные руки, которые будут гладить меня везде… Я аж закатил глаза, и простонал что-то невнятное, прикусив губу — и всё это только от воспоминаний о сногсшибательном массаже, который умеет делать мой дорогой, лучший друг! — А потом ты возьмёшь то розовое масло, которое стоит у тебя в твоей прикроватной тумбочке… И которое я сам туда же поставил, когда помогал Улли распаковываться на его новой жилплощади. — И разомнёшь мне… Тут в коридоре резко вспыхнул свет, я-таки не закончил фразу (я хотел сказать „плечи“, а потом перечислить все части тела, которые, по моему мнению, нуждались в срочной массажной помощи) и недовольно зажмурился, ослеплённый и несколько дезориентированный. — ХВАТИТ! — рявкнул Ламаник, смотря на меня бешеными глазами. Впрочем, стоящий с ним его приятель тоже не выглядел счастливым. Смотрел он на меня настоящим волком, и в глазах у него было что-то такое… Я бы сказал, что ненависть, но он вроде как убить меня пока что не пытался. — БЫСТРО РАСЦЕПИЛИСЬ И ОТОШЛИ ДРУГ ОТ ДРУГА!!! От неожиданности я действительно сделал пару шагов назад, но не рассчитал степень своей усталости и почувствовал, что начинаю падать. Улли, естественно, рванул вперёд, чтобы меня подхватить, и я уткнулся носом ему в грудь, бормоча благодарности. Глаза я закрыл. Может, если представить, что всё это сон, можно будет не обращать внимания на то, что нас прервали и всё-таки получить свой массажик? Буквально через пару секунд эти двое придурков растащили нас в разные стороны. Ламаник схватил за руку Улли, и потащил его по коридору в сторону своей комнаты, а когда Улли что-то там начал лепетать по поводу того, что всё это ошибка и они просто не о том подумали, Ламаник резко обрубил все его речи и затолкал в свою комнату. — С сегодняшнего дня спать будешь здесь, — отрезал он. — И чтобы я больше не слышал о том, что вы с Диппером спите вместе! Волком глянув в мою сторону, Ламаник сказал „завтра об этом поговорим!“ и зашёл в свою комнату, громко хлопнув на прощание дверью. Я, прижатый к Биллу, плаксиво застонал и уткнулся мужчине носом в грудь. — С-скотина! — чувственно ругнулся я. — Такой мне вечер испортил! — Могу предложить на замену свою кандидатуру, — раздался вкрадчивый голос сверху. Я задрал голову и недовольно уставился Биллу в глаза. — Я бы тебя пнул, но я так хочу спать, что у меня нет на это сил, — кисло отозвался я. Вздохнув, я попробовал отлепиться от Сайфера, но он только покрепче прижал меня к себе и с какого-то перепугу запустил одну из рук мне в волосы. Я бы возможно возмутился, но он начал массировать мне кожу головы, и я только с недовольным пыхтением прикрыл глаза. — Козёл ты, Сайфер, — буркнул я. — Раз уж ты не хочешь меня отпускать, будь любезен, дотащи меня до кровати. Слава тебе господи, унижать моё достоинство и таскать моё бренное, уставшее тело на руках Билл не стал. Он просто накрепко вцепился мне в плечи и отвёл меня в мою комнату, где я как подкошенный рухнул поперёк кровати и, как предсказывал сам себе, перестал двигаться. — Так ты у нас, значит, пассив, — протянул Сайфер, усевшись на кровати рядом со мной. Я повернул голову в другую сторону, так что не знал, что он там делает, но ощущения были такие, будто он меня взглядом облизывает. — Сегодня я пассивен как никогда, — фыркнул я в ответ на его высказывание. — А вы обломали мне сеанс массажа. — Сейчас это так называется? — насмешливо вопросил Билл. — Это всегда так называлось, — отрезал я, не разлепляя глаз. — У меня сегодня тяжёлый день. Я не хочу двигаться. Я хочу, чтобы здесь оказался Улли, раздел меня, прошёлся руками по моей спине, а потом взял масло и… — Вставил тебе? — …и сделал мне свой фирменный… стой, что? Ч-ч-чего?! От неожиданности я даже подскочил на месте. — Какое... какого... что… да ты с ума сошёл, что ли?! — взорвался я. — Я просто хотел, чтобы он мне сделал массаж! Извращенец! Пошёл вон из моей комнаты, Сайфер! Я обычно адекватно воспринимаю все эти подколы на тему моей ориентации и близкой дружбы с Улли, но… Сегодня вообще было много „но“. Я устал. Спать вот хотел. В моей комнате со мной наедине остался человек, которому я нравился, и который хотел затащить меня в постель. Что он, собственно, сегодня и сделал, и моей задачей являлось не позволить этой фразе приобрести второй смысл… В общем, я прямо почувствовал, как у меня краснеют щёки. А это было опасно. Когда я краснею, я становлюсь… — Ого, смотри-ка! Ты похож на котёночка, Диппер! — с умилением отозвался Билл, протягивая ко мне свои грабли. Я с недовольным фырком шлёпнул его по руке. — И фыркаешь как котёночек, — продолжил выводить меня из себя Сайфер. Вот же козёл. И так настроение ни к чёрту, а тут ещё он со своими двусмысленностями. — Убирайся из моей комнаты, Сайфер, — с раздражением повторил я. Билл перестал улыбаться, сжав губы в тонкую ниточку. Пару секунд мы просто сверлили друг друга упрямыми взглядами, после чего я опомниться не успел, как меня опрокинули обратно на кровать. Кисти моих рук оказались в крепком захвате, и Сайфер навис надо мной, словно скала. Его длинная чёлка скатилась вниз по лицу, и я наконец смог увидеть его второй глаз. Он был такого же жёлтого цвета, как и открытый, но зрачок у него был вытянутой формы, знаете, как у лошадей или овец, только… тянулся вверх. Наверное, он даже больше походил на кошачий. И к тому же, радужка глаза казалась словно обведённой чёрной кистью. Это он поэтому обычно носит повязку на глазу? Из-за этой аномалии? — Ты его так сильно любишь? Он тебе настолько нравится? — выплёвывал слова мужчина. В романах обычно пишут что-то вроде „у него в глазах сияла ненависть/боль/тоска“, нужное подчеркнуть ненужное вычеркнуть. Может быть и читалось. Я с куда большим интересом наблюдал за реакциями неправильного зрачка. А вот голос у Билла да, дрожал, видимо, от наплыва эмоций. — Считаешь, что я шучу над тобой? — Ага, — отозвался я. — Прости, Сайфер, но ты у меня доверия не вызываешь. Ты не мог бы меня отпустить? Мне неудобно. Билл сверкнул глазами в мою сторону, и медленно наклонился ко мне. — А если я не хочу, — прошептал он севшим голосом. — Я тебе коленом в пах заряжу, — фыркнул я в ответ. — Давай уже, сваливай отсюда, Сайфер. Мы посверлили друг друга взглядами, и Билл неохотно выпрямился, отпуская мои руки. Он весь сгорбился и опустил голову, не смотря в мою сторону. — Тебя вообще сложно смутить, да, Диппер? — невесело отозвался Сайфер. — Я живу с художником, для которого чужое тело — всего лишь предмет искусства, — хмыкнул я, садясь рядом. — Так что ты это, неудачный выбрал объект для влюблённости. Прости, парень, — неловко похлопал я его по плечу. Билл резко встал, и у меня вытянулось лицо. Сайфер был… возбуждён. И притом очень сильно. Охренеть — он действительно меня хочет! Я думал, это просто шутка такая! «Ага, а в душе тоже была „шутка такая“, да, Диппер?» — едко пронеслось у меня в голове, но я только отмахнулся. Может, он тоже гей, как Улли, так что ничего удивительного в том, что его возбуждают голые мужики, нет. А вот то, что сегодня я как бы одет, и даже не старался никому понравиться… — Можешь не провожать. До дверей дойду сам, — процедил сквозь зубы Билл, и чеканным шагом направился прочь из комнаты. А я… я не знаю, какая вожжа мне под хвост попала. Сонливость сдуло, как её и не было, и я подскочил с кровати как ошпаренный. Быстро заторопился вслед за Сайфером, и на пороге комнаты я его нервно окликнул. — С-стой, Билл! — негромко позвал я. Я даже по имени его назвал. Кажется, вообще в первый раз за время нашего знакомства. Или второй?.. Не помню уже, да это и неважно. В общем, Билл развернулся уже за порогом, и я подошёл к двери, поводил ею туда-сюда, проверяя, как быстро смогу её захлопнуть после того, что собирался устроить. Проверил замок на двери — он тоже работал исправно. Когда поднял взгляд, увидел сверлящего во мне дырку взглядом напряжённого Сайфера. — Я просто, — пробормотал я под нос скороговоркой. — Просто хотел сказать, что это… знаешь, если я действительно так тебе нравлюсь… — Что? Ты меня возненавидишь? — едко и неприятно улыбнулся Билл. — Нажалуешься своему братцу? Ах да, прости своему кузену! Или может, ещё что пооригинальнее придумаешь? — Не, — ответил я. Шагнув вперёд, за порог своей комнаты, я дёрнул мужчину за галстук, чтобы он наклонился ко мне поближе. Сам потянувшись повыше, я закрыл глаза и мазнул небрежным прикосновением по его губам. — Просто хотел сказать, что у тебя есть шанс. И пока Сайфер не очнулся от своего ступора, я быстренько запрыгнул обратно в комнату и щёлкнул замком. Ффух! Что это я сейчас такое устроил вообще? С каких это пор мне мужики нравятся? Одни сплошные загадки, блин. Фыркнув, я растрепал себе волосы на макушке. — Спокойной ночи, Сайфер! — заорал я. Потом приложил руку ко рту и неожиданно сам для себя покраснел. Хрень какая-то. Ничего не почувствовал. Откуда ж тогда румянец на щёки выполз?