На войне, как на войне...

      (Серия 31. Отморозки)       Капитан полиции Михаил Ильинский мрачно смотрел на улицу сквозь открытые ставни больничного окна и... ничего не видел. Размеренно попискивали датчики, хриплое, но ровное дыхание Фила успокаивало. Врачи сказали, что его состояние удалось стабилизировать: оно все еще было тяжелым - Дима так и не пришел в себя, но по крайней мере реанимационной бригаде уже не приходилось ежеминутно сражаться за жизнь капитана Филиппова.       На фоне больничной тишины и ставших уже привычными звуков негромкий стук каблуков сразу резанул слух: вошла Женя. Девушка несмело подошла к Михею сзади - ему не нужно было смотреть за ней, чтобы понять это.       - Ну и что ты в рапорте написала? - не оборачиваясь спросил парень.       - Ну, как есть написала... - ответила она, глубоко вздохнув. - Я же правда ничего не видела...       Стрельникова зашла сбоку, попыталась заглянуть Мише в глаза:       - Михей, но я уверена, что у тебя другого выхода не было...       Ильинский резко обернулся к ней:       - А я не уверен!       Женя сначала посмотрела испугано, потом взяла себя в руки:       - Хорошо, если ты хочешь поговорить об этом...       - Я мог его ударить, - перебил ее парень, - мог отбросить оружие, но я выстрелил.       - Михей, - девушка смешалась, не зная, что ему сказать, - после того, что эти уроды, - она перевела взгляд на лежащего в паутине проводов Диму, - сделали с нашем Филом, тебя никто не осудит.       - Да дело не в нем! Дело не только в нем, - Ильинский нервно прошел в другой конец маленькой палаты. - Помнишь, тот случай? - парень присел у постели раненного товарища, - с ограблением ювелирной фирмы...       Женя присела с другой стороны от неподвижного Димы:       - Да, когда тебя в заложники взяли...       Миша кивнул:       - Да. Так вот, я мстил не за Фила, а за тот страх под дулом пистолета, - слова давались ему тяжело, но держать их в себе было еще тяжелее. Михей понимал, что он уже переступил ту грань, когда то, что произошло ТОГДА у него в душе, оставалось еще его личным делом. Переступил сегодня, когда нажал на курок. Когда убил человека, чтобы избавиться от поселившегося внутри ТОГДА страха. - И самое главное, после того, как я этого урода убил, мне легче стало.       - Миша, - Женя успокаивающе улыбнулась, - я понимаю, ты не спал двое суток, и сейчас несешь полную чушь...       - А, ну ты так в рапорте Юрьичу и напиши, - огрызнулся Михей, - что капитан Ильинский сбрендил на службе!       - А вот теперь ты действительно говоришь полную чушь, понял?! - девушка сказала это несколько жестче, чем хотела. - Если ты решил себя пожалеть, то вперед!       - Ну да, действительно, - Миша опустил глаза, - извини, я просто переработал.       Женьке сейчас ничуть не легче, чем ему, нашел кого своими проблемами грузить! У девчонки тоже, между прочим, друг в реанимации. Она тоже участвовала сегодня в перестрелке. Практически у нее на глазах он застрелил Пескова. Ее мурыжили из-за него в СБ. Она и так за него переживает, а он еще на нее вываливает свои душевные метания. Мало ей и без этого?! Идиот! Она же только старается выглядеть такой серьезной, взрослой, разумной, как все девчонки, а на самом деле ей тоже очень плохо и страшно. Страшно за Фила, страшно за себя, страшно за Михея. Дурак! Нашел, кому исповедоваться!       В палату вошел Тоха:       - Жень, привет. Миш, ты как?       - Лучше, чем Фил, - Михей встал, - Я пойду пройдусь... - Женька права, нечего заниматься самокопанием, или, по крайней мере, грузить этим друзей...

***

      - Э, - его окликнул кто-то сзади.       Миша обернулся. На дорожке стояла женщина в мужской темной одежде. Медунова.       - Хотела добить твоего дружка, но ты тоже подойдешь! - черный ствол автомата был направлен ему в живот. В ее глазах Ильинский увидел отблески приближающейся истерики.       - Ерундой не занимайся, Медунова. Здесь полно полиции, - капитан оценил обстановку: спрятаться некуда. Бежать нельзя - она начнет палить, а вокруг полно народу.       - А мне плевать! Понял?!       Михей понял. Понял, что ей нечего больше терять: она уже потеряла все, что у нее было. Ребенка - из-за Фила, а любимого - из-за...       - Это я Пескова убил, Фил не виноват...       Он смотрел в расширенные глаза женщины. Сейчас главное, чтобы она не сорвалась, не начала палить направо и налево. У него шансов нет, а вот у остальных. Черт! Только бы заметили, только бы поняли, что происходит! Есть же здесь охрана, в конце концов! Они должны быть обучены действовать в подобных ситуациях. Подать бы знак, крикнуть, чтобы людей увели. Но нельзя отвлекаться даже на секунду. Он может "держать" ее только пока полностью сам сосредоточен на ней... Ее зрачки расширились:       - Из-за этого козла я потеряла ребенка!       - Ты его потеряла потому, что разбоем занималась! - огрызнулся опер. Он вторые сутки был на взводе и нервы начали сдавать.       Послышались какие-то шорохи вокруг. Медунова на мгновение отвлеклась от Михея и бросила взгляд в сторону кустов. Миша тоже глянул туда: ребята - Женя с Тохой.       - Еще шаг и я его грохну! - женщина нервничала все больше, а вот Ильинский чуть расслабился: по крайней мере теперь есть надежда, что никто вокруг не пострадает.       - Бросай оружие, мы не будем стрелять!       - Ха! Давай! Давай! Мне плевать! Ничего не осталось! Ничего! Сына убили! Игоря убили!       Её уже натурально колотило в истерике. Женщина вскинула автомат. Михей пристально смотрел ей в глаза. Вот и все. Тогда пронесло... А теперь: все... Выстрел! Лицо женщины вдруг стало очень спокойным, на губах проскользнула улыбка.       Странно... Боли совсем нет...       Она упала. Миша смотрел на тело, распластавшееся у его ног: бледное лицо, струйка крови в уголке рта и... улыбка... Радостная умиротворенная улыбка... Ильинскому было жалко эту женщину: да, она сама выбрала свою судьбу, но...       - Просто не хотел рисковать, - услышал он спокойный голос.       Перед ним с пистолетом в вытянутой руке стоял Володин. Михей так сосредоточился на женщине, что не замечал, что происходит вокруг; не заметил он и как начальник оказался у Медуновой за спиной. Он только теперь, задним числом, понял, что звук, который он слышал, был одиночным выстрелом из пистолета, а не автоматной очередью...       Когда-то он прочитал фразу: во время боя не стоит бояться выстрелов и свиста пуль, свою ты все равно не услышишь. С тех пор его все время терзало какое-то болезненное любопытство, так ли это. Он ждал звука "своей" пули тогда, ждал и сейчас... Не дождался. Дождется?       Михей сообразил, что пальцы у него мелко подрагивают. Парень сжал кулаки, чтобы коллеги не заметили, что его вновь колотит. Конечно, не так, как ТОГДА, но... Может быть он уже начал привыкать? Интересно, а можно ли вообще к такому привыкнуть?       Дождется?...

***

      Капитан полиции Михаил Ильинский продолжил службу в правоохранительных органах. Психологическая реабилитация ему не понадобилась.