На войне, как на войне...

      (Серия 26. Волчонок)       Капитан полиции Антон Лернер полусидел, устало опершись на подоконник и наблюдал, как Миша Ильинский безуспешно пытается добиться хоть каких-то осмысленных ответов от матери Дарницкого:       - Миш, чего ты орешь? Она все слышит. Но не все понимает, - Тоха чувствовал, что они вновь в тупике.       В кармане его пальто зазвонил телефон:       - Ладно, вы тут продолжайте, а я шефа пойду встречать, - Лернер вышел, прижимая к уху трубку. - Да, Станислав Юрьевич...

***

      В узеньком коридоре дома престарелых, гордо называемого "санаторием", тяжело было разминуться, и капитан задел плечом какого-то молодого парня в темной куртке. На миг опер обернулся: что-то резануло взгляд, показалось смутно знакомым. Парень, как парень - чуть моложе Антона, хотя восточные люди часто выглядят старше своих лет, так что наверное ему не больше 22-23 лет. Всклокоченные черные волосы, какая-то неловкая, чуть сгорбленная фигура, рука за пазухой... Рука за пазухой?       Парень протянул свободную руку к двери Инны Михайловны:       - Простите, а Вы к кому? - окликнул его опер.       Посетитель обернулся к капитану. Точно! Смирнов!       - Артем? Артем Смирнов.       Парень среагировал мгновенно: бросился бежать.       - Стоять! Полиция! - впрочем, на памяти Антона редко кто из подозреваемых выполнял эту команду, если она не была подкреплена выстрелами. А стрелять здесь было нельзя - полно народу. Вот и Артем только ускорился и сиганул в окно. Лернер бросился за ним:       - Стой!

***

      Антон на секунду потерял Смирнова из виду - тот завернул за угол. Капитан припустил еще быстрее, на ходу доставая оружие. Он обогнул тот же угол здания и выскочил на задний двор.       Беглец был там. У синей машины стояли двое мужчин, которые прижимали уже толком не сопротивляющегося парня к её двери.       - Ну что, попался? - услышал капитан голос Губанова.       Тоха еле успел затормозить, чтобы не налететь на них. В грудь ему уперлось дуло помпового ружья:       - Тихо, парень, тихо... Положи ствол!       Лернер вспомнил, как Кирилл - зять бывшего ОМОНовца - принес им в отдел таблетки, которые ветерану прописал психиатр. Губанов уже несколько дней без них, а это значит, что перед ним хорошо обученный и неплохо вооруженный псих.       - Быстро положи ствол! - опер медленно опустил пистолет на землю, держа руки на виду. - Иди на меня, сюда! - Антон так же медленно, стараясь не делать лишних движений, подошел.       Володин должен быть на подходе. Михей наверняка слышал шум и крики в коридоре и сейчас где-то рядом. Главное - ничем не спровоцировать этого ненормального. Спокойно... Только спокойно.       - Иваныч, что делать будем? - Дарницкий - Тоха узнал мужчину по фотографии - держал на мушке Смирнова.       - Берем обоих, - бросил Губанов, - заводи.       Бывший подчиненный послушно толкнул Артема в машину и сам скрылся там же.       - Быстро, пошел! - вновь дернул стволом в сторону Антона экс-потерпевший, а теперь террорист, захвативший заложников . - Быстро!       Капитану не оставалось ничего другого, кроме как повиноваться: не опуская рук и стараясь не делать резких движений, он неловко влез в микроавтобус. Дверь за спиной захлопнулась. Опер почувствовал, как ему профессионально связали руки за спиной. Через несколько секунд машина отъехала. Когда глаза чуть привыкли к полумраку, Антон осмотрелся: Дарницкий грамотно контролировал обоих пленников, чувствуется выучка - сбежать не получится. Пока лучше сидеть и не дергаться.       Только бы Михей увидел, заметил номер газели. Вот же попал!

***

      Тишина осеннего леса, прорезаемая пением птиц, действовала Антону на нервы - уж очень диссонировала она со всей ситуацией.       Лернер стоял на коленях на земле, руки - за спиной, у затылка - ствол пистолета. Перед ним Артем Смирнов копал яму в земле - могилу. Их общую могилу. Дарницкий никогда не отличался, судя по отзывам коллег, человеколюбием, а уж сейчас, когда у ветерана окончательно снесло крышу, Антон для него - не более, чем "сопутствующий ущерб". Почему помощи все нет? Неужели Миша не успел? Не заметил отъезжающую машину? Тогда у Тохи нет шансов. Но надо же что-то делать!       - Видишь, у него голова совсем поехала, - обратился он к Дарницкому, стоящему у него за спиной с пистолетом на изготовку, - его все равно в психушку закроют. А ты нормальный. И тебе отвечать.       Антон старался говорить спокойно, твердо и четко, но вместе с тем не громко, чтобы Губанов, отошедший к стене дома, их не услышал. Но слух у бывшего ОМОНовца, очевидно, был лучше, чем надеялся Лернер, и тот резко обернулся к ним:       - Что?! - он вскинул ружье. - Что он там тебе щебечет?! А?

***

      - Чего встал? Копай быстрее, собака! - Губанов пнул Смирнова в живот.       Тот согнулся, и вновь склонился над ямой.       - Губанов, у Вас есть шанс все исправить, - капитан понимал, что докричаться до затуманенного болезнью сознания мужчины почти невозможно, но все же решил попробовать, - и Вам не будут предъявлять обвинение в покушении на сотрудника полиции.       - Копай шире! - прикрикнул ветеран на Артема. - Чтоб места на двоих хватило.       Впрочем у Антона и раньше не было никаких иллюзий - "сопутствующий ущерб".

***

      - Война давно закончилась, Иваныч, - Дарницкий заметно нервничал.       - Не для меня, Миша. Не для меня. - в глазах Губарева явно посверкивали искорки безумия. Он уже действительно был не здесь. И там, где он находился, действительно шла война.       - Все, - бывший подчиненный поднял пистолет вверх, - я больше в этом не участвую.       - Ты что? Хочешь третьим стать?       - Ну ты полный псих!       Выстрел.       Антон с ужасом смотрел на дымящийся ствол помпового ружья, на Дарницкого, застывшего с поднятыми руками - это была его последняя надежда, а теперь бывший подчиненный тоже "вышел из доверия". Все. Никто из них отсюда живим не уйдет.

***

      Вой сирен застал всех врасплох. Губарев резко развернулся в сторону выскочивших из первой машины Володина и Ильинского.       - Полиция! Бросай оружие! - крик Станислава Юрьевича слился с грохотом выстрела.       Раздался еще один сухой хлопок, совсем не такой громкий, как звук "помповика", и Лернер увидел, как подполковник с Михеем привстают из-за дверей машины, за которыми они укрылись, а с другой стороны Женя Стрельникова опускает ствол пистолета.       Дальнейшее слилось для Антона в какой-то невнятный общий фон: крики "Все, все", "На землю!", топот ног, мелькание людских фигур в форме и без... К нему подбежала Женька. Тонкие пальцы напарницы подрагивая гладили его по лицу, по голове, он почувствовал, что девушка освободила ему руки. Тоха не мог толком ничего сказать, его как будто не было здесь. Наверное, если бы не Стрельникова, он бы так и остался стоять на том же месте, не потрудился бы даже встать на ноги, но Женя помогла ему дойти до машины скорой помощи, вытерла лицо.       Потом она куда-то исчезла - наверное Володин позвал зачем-то - и Антон все так же продолжал сидеть на полу скорой, глядя в одну точку. Мимо провели задержанных. К капитану подошел Станислав Юрьевич:       - Как ты, Антон?       Тоха постарался взять себя в руки и нехотя повернул голову в его сторону:       - Не закопали - уже хорошо, - слова давались с трудом, приходилось сдерживать внутреннюю дрожь.       - Да ты у нас оптимист, - подполковник подчеркнуто бодро улыбнулся.       - Пистолет мой нашли? - Лернеру не хотелось выслушивать слова сочувствия.       - Да, все в порядке, - голос начальника успокаивал.       В кармане зазвонил телефон.       - Извините, - Антон повернулся к начальнику, тот понимающе кивнул. - Да, привет, - сказал мужчина в трубку, - у меня все хорошо, - он поднялся на ноги и сделал несколько шагов - ноги уже почти не дрожали, - немного сегодня опоздаю. Нет, ничего, - Лернер старался, чтобы его голос звучал бодро, - просто аврал на работе, я тебя тоже целую. Пока.       Повесив трубку он вновь обернулся к яме, которая могла стать его могилой. Да, Юле знать об этом совсем не нужно. Дело было даже не в том, что девушка была против его опасной работы... И, пожалуй, не в том, что он не хотел ее волновать... Просто, душа не лежала рассказывать ей о том, что произошло сегодня. Может быть позже, когда произошедшее станет просто воспоминанием. И воспоминанием станут прикосновения Жениных рук...       ...Он вспомнил ее глаза в момент выстрела: испуганные и... решительные! Все спрятались, когда Губарев стал стрелять, а она, казалось, даже не вздрогнула, даже не заметила этого выстрела. Для нее намного важнее было защитить его, а не спрятаться самой...       Лернер мотнул головой и пошел в сторону машины.

***

      Капитан полиции Антон Лернер посетил несколько сеансов психологической реабилитации, без отстранения от исполнения обязанностей. Продолжил службу в убойном отделе.