Право на ошибку

      После того, как все команды разошлись, в спортзале остались только Карасуно. Они были расстроенными, будто их что-то тревожило. Больше всех бесилась девушка, младшая сестра Хинаты Шоё. Скорее всего, её раздражало поведение сестры. — Майя, что с тобой? Объясни мне наконец, что с тобой случилось, мать твою? — блондинка подошла к розоволосой девушке, не выдержав переполняющих её эмоций, она огрызнулась, но быстро успокоилась и посмотрела на Майю.       Действительно, Хината Майя никогда не была так холодна ко всему, и, тем более, не делала так, чтобы все вздрагивали и боялись шелохнуться, пока она высказывает своё мнение. Всё было совсем наоборот, она высказывает мысли так коротко, что каждый потом может вставить своё слово. Никогда не злится. Оптимистичная улыбка не уходит с лица.       Тут же была другая ситуация. Её все испугались. Испугались её слов. Ойкава, знавший её почти три года, никогда бы не подумал, что в действительности она может быть такой, какой себя только что показала. Это было пугающе. Неужели все три года - пустяк? Неужели он действительно не знает её? Ойкава Тоору вполне мог так подумать. Но страх, что оптимистичная улыбка - это её маска, заполонил его разум. Не хотелось и думать о том, что его бывшая любимая девушка на самом деле серьёзная, холодная, но... «— Но такая красивая...»       К чему же я веду? К тому, что Майя, может, временами такая: никогда не унывающая и пытающаяся сделать всех людей, входящих в круг её общения, счастливее, но то, что она проницательна в будущем может погубить Хинату. Плюс ко всему друг на друга наложились недавние обстоятельства: измена и травма. Это отразилось на её психике, так что сейчас Майю, конечно, нельзя было сравнить с безумцем, но это была как бы «нулевая» стадия, если её можно таковой назвать. Нет, ни в коем случае не подумайте, что она псих. Это слово слишком преувеличивает её состояние.       Из всего произошедшего можно сделать вывод. Может он и неточный, но он является правдой обстоятельств: на Майину психику давит Тоору. Почему же? Потому что он рядом. Она всё ещё не отошла от измены, ко всему этому ещё и прибавилась травма от его подачи. Он портит мне жизнь, думаю, так сказала бы Майя, если бы она была одна. Совершенно одна. Её бы никто не смог поддержать. Она бы потеряла над собой контроль. Она бы испугалась. Однако, вокруг неё много людей, которые поддерживают её и осуждают Ойкаву за его поступок. Это её успокаивало. — Почему вы все считаете, что со мной что-то случилось? Со мной всё хорошо. Я совершенно спокойна. Совершенно, — с ноткой безразличия ответила Хината на вопросы своей сестры. — Ты только что «плюнула» в лицо Кагеямы. Ты затронула больную тему. Ты сказала, что он упал в твоих глазах. Ты перестала в него верить. Это пошатнуло его самооценку. Ты вообще понимаешь, что ты говоришь? Очнись, Майя! Тебе не стоит зацикливаться на одном человеке и обращаться со всеми также, как и с ним. Объясни мне, за что ты так с Тобио? — Аой это не остановило. Она продолжила стоять на своём, со злостью смотреть на сестру, которая, к удивлению всех, что-то записывала в тетрадку и даже не подняла головы, когда Хината-младшая с ней разговаривала. Какая грубость! Девушке так хотелось стукнуть розоволосую, чтобы привести её в чувства, однако, как только она подняла руку, её остановила рука посильнее. Она принадлежала Тсукишиме Кею. Он хотел уже возразить по поводу всей этой ситуации, но ему не дали сказать ни слова. — Как ты думаешь, Аой, для чего я это всё сказала? Может, для того, чтобы унизить Кагеяму? Выставить Аоба Джосай и Ойкаву в лучшем свете, а Карасуно опустить ниже плинтуса? Плохо ты обо мне думаешь, — ухмыльнулась розоволосая, — Я не опущусь до такого. Чтобы никто больше так не думал, я всё расскажу. Я сказала это не против Кагеямы. Наоборот, я сделала так, чтобы он понял, что ему есть куда стремиться. Он вечный соперник Тоору. Я сказала, что Ойкава непобедим для Тобио, потому что думаю, что он так считает. Кагеяма, стремится обогнать Тоору, чтобы стать лучшим сеттером Мияги, а то и Японии. Но после очередного проигрыша, его пыл угасает. Я сказала это для того, чтобы он понял, что ещё не всё потеряно. Да, может, я где-то сказала лишнего, признаю. Однако, я так не считаю, честно. Если он поймёт меня, и его выведет из себя то, что я сравнила его с Ойкавой, он отбросит ненависть ко мне за сказанное и пойдёт тренироваться. Впоследствии он добьётся такого результата, которого мы и ждать не будем. Он превзойдёт Ойкаву Тоору, лучшего сеттера Японии, и сам станет лучшим.       Девушка тяжело вздохнула. Что-то она сегодня много серьёзных вещей говорит. Она хотела как-то сократить свою мысль, не говорить лишнего, остаться спокойной в этой ситуации, однако не выдержала, и эмоции взяли своё. Может это и к лучшему?

***

      Ойкава и Иваидзуми сидели на своих кроватях друг напротив друга и кидали мяч. Молча. Совершенно. Слышен был только звук прикосновения мяча к рукам, в каком-то месте скрип кровати, дуновение ветра, шелест листьев на деревьях и пение птиц. Никто не хотел нарушать эту идиллию. Точнее, не то, что бы не хотел, просто, их разум был покрыт пеленой испуга. По крайней мере, у Ойкавы так было точно. Иваидзуми же читал капитана Сейджо по глазам. Ему было с одной стороны жаль друга, а с другой стороны он хотел Тоору убить. Но со вторым вариантом он сдерживался. Ойкава был подавлен. Хаджиме вздохнул и взял мяч в руки сразу после того, как он прилетел к нему. — Это был ужасный пас, — хмыкнул ас Сейджо. — Прости, ещё раз, — расстроенно произнёс Ойкава. — Ты всегда был таким подавленным, когда ругался с Майей. Мы также сидели на полу у меня дома и кидали друг другу мяч. У тебя были такие же ужасные пасы, которые не хотелось принимать, аж раздражает, — Иваидзуми с злостью посмотрел на своего друга, от чего второй вздрогнул, однако разочарование не спадало с его лица. — Ойкава, вы расстались. Из-за тебя, — на этих словах капитан цыкнул языком и спрятал глаза за маленькой, едва заметной чёлкой. — Однако, факт остаётся фактом. Вы расстались, хватит думать о ней. Всё, Тоору, конец. Хватит. Ничего не случится, если ты будешь сидеть с раздражённым лицом и терзать себя мыслями о ней. Да, я сегодня тоже испугался. Как и ты. Чёрт, я испугался девчонку, однако она заменяла мне сестру. Точнее, была мне, как сестра. Она всегда приходила ко мне, рассказывала, какой ты идиот и подлец, — Иваидзуми усмехнулся, отчего Тоору обиженно посмотрел на него. — Затем приходил ты и говорил, какая она милая, когда злиться; какая она красивая, когда... всегда. Когда ты начинал по ней скучать и ныть, я мирил вас. Каждый раз говорил, что ты просишь у неё прощения. Однако, ты ни разу не просил у неё прощения. Всё делал я. Она верила, что это был ты. Она верила, что ты предан ей. Ведь ты был айдолом Китагава Дайчи. Все девочки, несмотря на свой возраст, наслаждались своими влажными мечтами, то есть хотели переспать с тобой. Но в итоге ты выбрал её. На тот момент первогодку, ничем не выделяющуюся девушку из класса. Никто не ожидал такого поворота. Вообще никто. Когда вы только начинали встречаться, тебе было плевать: изменю, так изменю. Но ты стал привыкать к ней. Стал ведь. У вас вскоре всё пошло на ура. Это вполне можно было назвать серьёзными отношениями. Однако, дело не в этом. К чему я клоню: до тебя она всегда улыбалась, прыгала, бегала, словно ребёнок. Потом она стала серьёзной, но продолжала улыбаться. До измены, конечно. Потом она «погибла». Однако, когда мы её увидели, она снова улыбалась. И это было без тебя. Как тебе такое? — Паршиво... — выдавил из себя Тоору. — Но, увидев тебя, она потеряла всякий интерес к жизни. Она думала, что вы никогда не встретитесь. Действительно, она очень наивная девочка. Но это её и украшает. Когда она увидела тебя, её психика пошатнулась, и, вот, мы, похоже, увидели её настоящую натуру, которую она так долго скрывала. Я, как и ты, как и все остальные, испугался. Но разве это не хорошо, что мы узнали её такой, какой она является на самом деле? Зная Майю, уже завтра она забудет, что была... Бессердечной? И снова улыбнётся в тридцать два зуба. Так что хватит киснуть и жалеть о содеянном. Что сделано, то сделано. Ничего уже не исправить. Хватит говорить, что совершенно не знаешь её. Это ведь не так. Ты придурок, Ойкава! — Иваидзуми настолько разозлился, что кинул со всей силы в лицо Тоору мяч. И попал прямо в точку, но немного перестарался. Он, конечно, знал, что у Ойкавы потечёт кровь из носа, но не думал, что с такой силой. Иваидзуми быстро поднялся и, еле выдавив из себя «прости», перекинул руку друга через своё плечо, чтобы легче было приподнять его и отнести в травмпункт. — И~ива-чан, я, конечно, понимаю, что ты чувствуешь вину и хочешь так извиниться... — начал вздыхать Тоору. — Не глупи, Ойкава! Я, кажется, перестарался с ударом. — Кажется? Ты мне чуть нос не сломал! — Тоору начал был возмущаться и ныть, однако остановился, увидев злобное лицо Иваидзуми. — Твоя боль — ничто, по сравнению с болью Майи. «— Зачем ты на меня давишь, Ива-чан?»

***

      На следующий день обе команды, Карасуно и Аоба Джосай, вели себя слишком тихо, что немного раздражало других. С одной стороны, они должны радоваться. Криками двух команд меньше, однако их это бесило. Было чувство, будто их не во что не ставят.       На самом деле, всё было совсем не так. В Аоба Джосай было тихо потому, что их капитан — Ойкава Тоору был слишком тихим, уставшим, раздражённым и каким-то потрёпанным. У него сейчас была ужасно мало моральных сил. Было видно, что ещё чуть-чуть и Ойкава просто взорвётся. Взорвётся от собственных чувств. «— Бесит... Как же меня всё бесит...» — негодовал Тоору, смотря на розоволосую. Она опять спокойно сидела на скамье и что-то записывала, чертила и рисовала в тетрадке. Ни одной эмоции не отражалось на её лице. Хотя, можно было разглядеть хладнокровие и отсутствие интереса ко всему происходящему. «— Ну же... Почему ты молчишь, Хината? Ну же, скажи что-нибудь! Майя, пожалуйста, посмотри на меня. Улыбнись, пожалуйста. Прости, что был таким подонком. Прости, если сможешь, пожалуйста. — Ива-чан, ты же сказал, что она сегодня будет улыбаться. Ты же сказал, что сегодня она будет сиять. Так почему же... Почему она молчит?» — Ойкава посмотрел пустым взглядом на своего друга, отчего тот вздрогнул, а вместе с ним и вся команда.       Его плохое настроение отразилось и на всех членах команды в целом. Из-за этого сегодня Сейджо играли не то, чтобы ужасно, просто не как всегда. Они были предельно тихи.       Говоря про Карасуно, Кагеямы и одного из менеджеров — Хитоки Ячи, сегодня не было. Слова Майи отразились на командном духе. Никто не ожидал от неё такого. Честно говоря, сейчас им совсем не хотелось играть. Хотелось всё бросить и выделить себе денёк на раздумья.       Тренеры, заметив такое странное поведение двух команд, решили, что всё же стоит их отпустить, иначе они только вымотаются или получат травму. Однако, отдых дали только Сейджо и Карасуно. «— До конца спортивного лагеря осталось меньше недели, но вы ничему не научились. Никаких новых пасов, приёмов. Никаких новых навыков. Ничего. Совсем ничего. Вас это устраивает, Карасуно, Сейджо?»