Вена между нами.

Бельфегор приехал в особняк под утро. Он был опьянен удовольствием, полученным от смерти Ромио. Настроение было превосходное настолько, что даже маячащие перед глазами яркие красные нити не омрачали королевское утро. Пнув входную дверь, блондин рассмеялся и спросил, почему никто не встречает Принца. Так как по залу шастали только две горничных, которым было строжайше запрещено разговаривать с обитателями, Его Королевскому Высочеству никто не ответил. Горничные постарались незаметно исчезнуть с глаз безумного маньяка, но были мгновенно нашпигованы стилетами, которые пригвоздили их к стене, подобно засушенным бабочкам, прикованным булавками на стене юного коллекционера. Пятна крови расплывались на форме, и Бел подумал, что на белом кровь смотрится особенно прекрасно, а вот на черном ее совсем не видно. - Надо сменить им униформу, ши-ши-ши. Принц подошел к ближайшей служанке и провел по ее щеке кончиками пальцев, на которых осталось немного теплой крови. Он облизнул красную жидкость, выпадая из реальности на пару секунд. Запрокинув голову к потолку, Каваллини громко рассмеялся его смех был сумасшедшим, леденящим душу шипением ядовитой змеи. Бельфегор улыбнулся, еще шире, собираясь испробовать еще немного крови, такой желанной, такой до невозможности доступной сейчас. - Бе-ел-се-емпа-ай, Вы опя-ять сво-ои маньячные накло-онности демонстри-ируете? Приду-урок-капитан сказа-ал, что прислу-угу находи-ить все сложнее и сложнее. Блондин обернулся, и на секунду могло показаться, что между прядями челки мелькнули глаза. Но этого никто не мог заметить, ведь стоящий у основания лестницы Лягушонок даже не потрудился поднять глаз от телефона. - Ши-ши, надоедливый Жабеныш, ты меня уже достал. - Это Ва-аша пробле-ема, семпа-ай. Фран поднял взгляд от экрана, но телефон тут же пискнул, и взгляд подростка опять опустился. Он начал стучать по экрану пальцами, видимо, набирая сообщение. - Мерзкое Земноводное, смотри на Принца, когда он изволит с тобой разговаривать. - Се-емпа-ай, Вы всего-лишь жалкий шизофре-еник, который сбежа-ал из психу-ушки и тепе-ерь выдае-ет себя за осо-обу короле-евских крове-ей, чтобы компенси-ировать свою собстве-енную ничто-ожность. - Повтори, что ты вякнул? Бельфегор смотрел в пол. Он смотрел на свою нить судьбы. Она вела в сторону Франа, но посмотреть туда означало бы смерть. Смерть не только Жабеныша, но и его собственную. Занзас не прощает косяков, Скуало не прощает косяков. Ослушаться приказа, значит уйти из Варии. Из Варии уходят только в гробу. В случае сохранности тела. - Я сказал, что... - Звук оповещения повторился, и Фран опять отвлекся, начиная печатать ответ. Его безразличное лицо в голубоватом свете экрана казалось ненастоящим, под глазами залегла синеватая тень, слабо выделяющаяся из-за общего оттенка кожи. Зеленый всегда выглядел смертельно больным. Возможно, так и есть, ведь Кольцо Ада постепенно жрет его душу. - Ши-ши, не отвлекайся, когда с тобой разговаривают! - Не помню, что-обы Ва-аши сло-ова имели для меня осо-обенную важность, се-емпа-ай. Наде-еюсь Вы подо-охните во сне-е. Парень поднялся на второй этаж и направился в свою комнату. Через пять минут, выпив стакан теплого молока на кухне и попросив чистильщиков прибраться в своей квартире и в особняке, Бельфегор отправился спать. На следующий день его отправили на задание, а Фран поехал на дипломатическую миссию со Скуало.

***

Еще четыре месяца спустя... - Франушка, какой торт хочешь? - Мне бе-ез ра-азницы. - Франни, у тебя же День Рождения! - Пету-ух-са-ан, я не счита-аю это пра-аздником. И во-обще, сла-адкое не люблю-ю. Фран сидел на своем кресле в гостиной, печатая что-то в телефоне. За последние четыре месяца все офицеры привыкли, что Иллюзионист практически не отлипает от девайса в свободное от работы время. Но при этом он знал обо всем, что происходит в комнате. - Ши-ши, у Головастика праздник? - Ой, Белюшка, а ты не знал? У Франни сегодня День Рождения! - Луссурия, суетившийся у спокойного, как танк, Франа, мгновенно переключил свое внимание на вошедшего Потрошителя. - Сегодня вечером отмечать будем! - Я занят вечером. - Фран не удостоил Принца и Луссурию взглядом, проходя мимо них на выход из комнаты. - Но, милый... - Принц не давал тебе разрешения уходить, ши-ши. - Бельфегор схватил парня за локоть настолько сильно, что уже через несколько часов на этом месте будут красоваться сине-фиолетовые синяки. - Мне Ва-аше разреше-ение нужно в после-еднюю очере-едь. - Ой, а чем ты занят, Франни? - Ши-ши-ши, выпотрошу... - Бельфегор прошипел это прямо в лицо иллюзионисту, который, впрочем, не отреагировал на это никак. - Бе-ел-семпа-ай, отпусти-ите меня. Вы веде-ете себя как ревни-ивая истери-ичка. Фран даже не пытался отцепить от своего локтя пальцы блондина, сжимающего руку с каждым мигом все сильнее и сильнее, еще бы чуть-чуть и он мог сломать парню руку, но вмешавшийся Луссурия заставил Бельфегора отцепиться и пойти по своим делам. Телефон пиликнул, и подросток тут же уставился в него, двигаясь при этом в сторону своей комнаты. Через пятнадцать минут от особняка Варии отъехал гигантский черный бронированный джип. Он рванул в сторону города на сумасшедшей скорости. Через час Фран в обычных джинсах и толстовке с каким-то модным принтом зашел к Скуало, чтобы предупредить о своем отъезде. Еще через десять минут он ехал в город на заднем сидении автомобиля, который вез его в город.

***

По улице шли два молодых человека. Один имел зеленые волосы и был одет в обыкновенные джинсы и толстовку, а второй был непримечательной внешности, в очках, которые, как ни странно, выглядели на парне стильно. Они о чем-то увлеченно разговаривали, хотя на лице зеленоволосого подростка интерес заметить можно было с большим трудом. Они недавно побывали в кино и теперь спорили о фильме. Им навстречу к своей машине шел странно одетый блондин с челкой на пол-лица. Он только вышел из магазина и вертел в руках свою покупку. На секунду его взгляд привлекла темно-красная нить, проскользнувшая рядом, соединяющаяся с его собственной. Вскинув голову, мужчина обернулся вслед носителю этой нити. С его губ сорвалось тихое, полное ненависти и яда шипение: - Жаба...