Вена между нами.

С безумной улыбкой Потрошитель распахнул ногой дверь, ведущую в особняк. Он все еще тащил в руках какую-то коробку, которую хотел тут же отнести наверх, в свою опочивальню, но его остановил Скуало. - Врай! Бел! Где тебя черти носят?! У мелкого др, а ты шатаешься хрен пойми где, пиздец долго! Еще и эта сопля леванула! Но хрен бы с ним, он отпросился, а ты то с какого хера рванул в ебаные ебеня? - Ши-ши, Принц не обязан ни перед кем отчитываться. - С Боссом сам тогда разбирайся! Он тебя за такие выходки однажды согнет семиблядским троепиздием! Бельфегор только напряженно рассмеялся. Можно было заметить, как дернулась часть его лица, выдавая нервный тик, но главного наблюдателя мимики Его Королевского Высочества сейчас не было. Собственно, если быть достаточно честными, этот же «наблюдатель» зачастую и доводил Потрошителя до нервного тика, умудряясь при этом уйти до того, как у Принца лопнет терпение, а в комнате можно будет увидеть пламя урагана. Фран сейчас был занят. И Бельфегора это бесило не меньше, чем возня Лусссурии, чем обилие ярких украшений на стенах. И тем более не меньше, чем мельтешащие перед глазами нити, одна из которых была темно-красной. Их с Жабой линия. Которую необходимо было порвать во что бы то ни стало. Впрочем, праздник прошел успешно. Варийцы отметили День Рождения Франа без самого именинника, что никого из них не смутило. Оставили нетронутым разве что торт, заботливо приготовленный Мамочкой. Босс почтил своим присутствием старших офицеров лишь на несколько минут чтобы, ухватив Скуало за длинные патлы и пробурчав что-то про устроенное сборище отходов общества, утащить вопящего матом Капитана в свой кабинет. Через пару минут отмечающие Луссурия, Леви и Бельфегор, который присоединился к празднику после выговора от Супербиа по поводу внезапных отъездов из поместья, могли слышать мат, рык, стоны и звук бьющейся посуды. Фран появился ближе к ночи. Он вошел в особняк как всегда, как будто бы и не уходил, как будто бы никуда не уезжал, как будто не сбежал от офицеров к какому-то простому смертному. И это оскорбляло принца. Бельфегор жаждал реакции, ему было необходимо увидеть не стандартную маску спокойствия и пофигизма, а живые эмоции . Но Принц, видимо, хотел слишком многого. И он не был бы Принцем-Потрошителем, если бы не пытался получить желаемое. Принц ждал Лягуху. Он сидел в абсолютной темноте, не двигаясь, откинув голову на спинку . Его челка немного съехала, но сейчас никого не было рядом, никто не мог оценить красоты королевских глаз, которые внушали ужас своим цветом. Бельфегор был не зря назван в честь демона. Его глаза могли показать человеку бездны, все круги Ада, могли выбить воздух из легких, заставить испытывать дикий, первобытный ужас и такое же неудержимое, животное желание. Бел был истинным Принцем, рожденным править, вершить чужие судьбы, диктовать свои правила, и он должен был стать Королем. Он не зря еще в пять лет убил своего старшего брата-близнеца. И пусть их "замок" был сожжен, а вся королевская семья уничтожена Кровавым Принцем. Главное то, что Бельфегор - наследник престола. Единственный. POV Бельфегор Я сижу, прикрыв глаза, ожидая это маленького засранца. Ненавижу его. Ненавижу и хочу уничтожить. Хочу видеть, как из его тела медленно исчезает жизнь. Хочу покрыть его тело сеткой порезов, чтобы он истек кровью. Чтобы в его глазах, не выражающих никаких чувств светилась боль. Да... Боль и непонимание. Он не сможет понять, почему я так с ним поступаю. Маленький и глупый. Тебе не так много лет, а ты уже умрешь. Но мне ни капли не жаль. О, пришел. Но на лице все равно ни капли чувств. Может иллюзия? Или он чувствует, что я тут? Забавно. - Ши-ши-ши... Тихий, шелестящий смех, с которого я всегда начинаю. Эти звуки заставляют людей дрожать, бояться, а ему ничего. Даже не вздрогнул, даже не повернулся. Открываю глаза и тут же поправляю челку, я не дам никому увидеть своих глаз, зеркала своей души. - Бе-ел-се-емпа-ай, уже-е поздно, Вы-ы бы спа-ать шли. А Вы-ы ту-ут люде-ей карау-улите. Маленький паршивец. Быстрым движением встаю и подхожу к Франу. Ухватив его за волосы на затылке, заставляю откинуть голову назад и шепчу на ухо: - Не смей указывать Принцу, чернь. Ударяю его под колено. Его ноги подгибаются. И он висит, удерживаемый мной за волосы. Пытается схватить меня за руку, чтобы хоть как-то уменьшить боль. - Ши-ши-ши, а я сегодня видел, как одна отвратительная Жаба ходила на свидание. Или это была просто "дружеская встреча"? Или Лягушка у нас подрабатывает подстилкой, и это был твой клиент? Отбрасываю его вперед, тут же ставя ногу ему на плечо, заставляя оставаться в полу-лежачем положении. - Бе-ел-семпай, Ва-ам бы мозги-и подлечи-ить, а то на люде-ей набра-асываетесь. - Ши-ши, пожалуй, я займу твой рот более полезным делом. Слишком много дерзишь. Смотрю на него сверху вниз, а он даже не пытается вырваться. Интересно, он также покорно будет вести себя в любой ситуации? Опять хватаю его за волосы и тащу за них к дивану. Между пальцев свободной руки видны стилеты, и я собираюсь их применить на мальчишке. Никто не смеет отказывать Принцу. Даже если не хочет. Крестьяне должны слушать правителя, а рабы - хозяина. Оборачиваюсь на парня. На его глазах выступили слезы, но выражение лица все такое же спокойное. Держится за мое запястье чтобы было удобнее ползти. Прекрасная картина, испорченная без эмоциональностью. Кидаю Франа на диван, а сам сажусь рядом. Хватаю своего кохая за шею и притягиваю его лицо к своему. Смеюсь. - Бе-ел-се-емпай, Скуало-тайчо-о будет не ра-ад. - Как будто бы я буду оповещать Ску о том кого, когда и в какой позе я имею. Как жаль, что его лицо не выражает того спектра чувств, который ожидается в подобной ситуации. Я хочу видеть надежду, досаду, обиду, безнадежность. Я хочу видеть, как его надежда меркнет, как он смиряется со своей участью. Хочу уничтожить его. Не только физически, но и морально. - Се-емпа-ай… - Надоел. Резко обрываю его на полуслове. Впиваюсь поцелуем, кусая в кровь губы. Напоследок оттягиваю его губу зубами. В глазах, как и прежде, нет эмоций. Улыбаюсь. Он только сильнее распаляет мое воображение. Если бы мы были в моей городской квартире… Жаль, что в особняке нет и половины моей коллекции. Но не страшно, я и так могу справиться. Но что-то размышления ушли не в ту степь. Хмыкаю, прикусываю его кожу под подбородком, дергая за зеленые волосы. Добиваюсь слабой дрожи и провожу по месту укуса языком. Я чувствую, что он уже перестал быть таким каменным ублюдком, я знаю, что ему больно. Я уверен, что до него дошло, что я не шучу, что на этот раз все зайдет далеко. И он пытается что-то сказать. А я опять кусаю его, но на этот раз я вгрызаюсь зубами в его плечо, заставляя широко распахнуть глаза от боли. Как жаль, что я не вижу его лица сейчас. Но кровь, выступившая из раны, компенсирует мне это обстоятельство. - Ши-ши-ши. Я смеюсь, и он вздрагивает от моего смеха. И я чувствую победу всем своим естеством. Но почему-то он не боится меня. Он не напуган. Неужели он так верит в то, что я его не убью? Или надеется на то, что придет Скуало и спасет его? Принц на белом коне спасает жабу, которая до сих пор верит в глупые сказки. Высказываю вслух последнюю мысль, но он молчит. Хочу продолжить. Пальцы запутались в волосах. Наверняка часть своей густой шевелюры Фран сегодня потеряет. А возможно не одни волосы. Однако я вспоминаю, как увидел его в городе. Он ведь приподнял свою маску перед тем парнем. Он не был бесчувственным уродом, которого мы проклинаем всей Варией за чрезмерную язвительность. Эти мысли убивают настрой. Я уже не хочу его пытать, не сегодня. А поэтому закрываю глаза, проводя языком по кровоточащей ране в последний раз, и с выдохом отпускаю Жабеныша. - Ши-ши-ши, бревно. Принц не хочет тебя видеть боле сегодня вечером. - Пусть Ва-ас разорву-ут Ваши де-емоны, се-емпа-ай. Будьте та-ак добры, слома-айте шею на ле-естнице. Запускаю в него стилет не глядя. Точно знаю, что попал в спинку дивана не далеко от его лица. Чувствую неприязнь. И что-то еще. Но Принц сегодня не хочет разгадывать загадки. Он хочет спать. Перед тем, как провалиться в небытие вспоминаю о том, что не сказал Земноводному про миссию, на которую мы выезжаем утром. Летим в горячую точку. Засыпаю с мыслью о крови и смертях. Со счастливой улыбкой на пол-лица. Нет ничего прекраснее чужой крови на пальцах и ощущения власти над чужой жизнью. End POV Фран открыл глаза. И первым, что он увидел, была диадема и блондинистые вихры Бельфегора. - Подъем. У нас задание. Самолет через три часа, у тебя есть двадцать минут на сборы. Напоследок мерзко рассмеявшись, Бел вышел из комнаты кохая, естественно, хлопнув при этом дверью. Сам блондин собрался уже давно, поэтому сейчас сидел за обеденным столом и завтракал. Сумка с его вещами валялась у входа. Ровно через шестнадцать минут появился Фран. Каваллини как раз допивал свое теплое молоко. Молча Зеленый скинул свою сумку рядом с сумкой Потрошителя и принялся за бутерброды. Молча оба киллера встали из-за стола, сели в машину и так же молча провели все время полета. Никто не обмолвился ни словом о том, что было ночью, что они будут делать на задании, когда прибудут. А ведь им придется сразу вступить в бой.

***

Битва шла уже пару часов. Бел вымотался, но даже это чувство напряженности мышц, боли в запястьях от постоянного расшвыривания стилетов направо и налево доставляло Принцу удовольствие. И Фран был уверен, что сейчас у Бела зрачки расширены настолько, что закрывают радужку. И это действительно было так. Увлекшись очередным сильным врагом, Принц слишком поздно заметил чужого солдата, схватившего Франа и пытающегося удушить мальчишку. Минк был слишком далеко, а на самого Потрошителя бросались группы по пять и больше человек. Он не мог ринуться на помощь сейчас. И чуть не опоздал. Бел стоял над телом Жабы, отключившегося от нехватки кислорода. Раненного, побитого, с парой глубоких ранений от пуль. А на заднем фоне кричали в огненной агонии вражеские отряды. И, если бы не было так поздно, Бельфегор бы устроил этим людям сущий Ад. Но маньяк только наклоняется и забрасывает на плечо отключившегося парня. Он даже не оборачивается, чтобы посмотреть на устроенное его пламенем пекло. Минк запрыгивает на свободное плечо.

***

Лягушка не пришел в себя к вечеру. И тогда Бел напрягся. Они должны были улетать утром, но блондин решил ускорить процесс. Через час он уже скинул свою ношу на кресло самолета, оснащенного реанимационными приборами. Через пять часов Франа осматривал Луссурия. Через 40 минут и 27 секунд Варийское Солнце сказало только одно слово по поводу состояния иллюзиониста. "Кома". Бел уже не слушал никого и ничего. Он улыбнулся. И эта улыбка была гораздо страшнее, чем его смех. Скуало показалось, что он видел, как мелькнули глаза Принца под челкой. Два алых огонька, наполненные безумием.