Вена между нами.

Двумя неделями позже... - Ску, он очнулся. Но он слишком слаб, может не выкарабкаться... - Луссурия, что говорит этот сраный недомедик? Скуалло старался говорить потише, но пока что получалось слишком плохо. Хотя он и не орал в привычных децибелах, но все же шепот капитана казался обычным среднестатистическим обывателям нормальной громкостью, может даже чуть-чуть громче обыкновенного. - Шамал говорит, что шансов немного, но они есть. - Понятно. - Скуалло замолчал, но для уверенности и законченности добавил громогласное - Врой! Чертов малец! На этом варийцы разошлись по своим делам. Луссурия отправился в комнату Франа, временно обставленную разнообразным медицинским оборудованием. В последние две недели Солнце курсировал из комнаты Франа на кухню и обратно, позволяя себе только поздней ночью отойти от иллюзиониста в свою спальню. Хотя, Луссу еще повезло. Он спал спокойно, проваливаясь в темноту, как только касался ирокезом подушки. Скуалло же повезло гораздо меньше. Его ритм жизни был привычным и ничем не отличался от прошлого месяца или прошлого года. Разве что увеличилось количество попавших в голову стаканов. Но вот ночью, когда уставший капитан засыпал, к нему приходили ужасные образы. Он видел кровожадные войны, сотни и тысячи смертей самых разнообразных. Кто-то в его снах умирал от меча, кто-то от умело пущенного кинжала, кто-то погибал под копытами лошадей. И Скуалло не был напуган этими картинами. Однако потом картина сменялась. Потом он видел красивую женщину, сидевшую на троне, напротив нее стояла старуха и что-то говорила. А за той женщиной Скуалло видел маленького мальчика, видимо, сына женщины. Но стоило варийцу отвлечься от ребенка, как на его месте возникал Бельфегор. Он смотрел на старуху своими алыми глазами с презрением, ненавистью и жаждой убийства. И только в последнюю секунду сна, перед тем как проснуться в холодном поту в своей спальне, Дождь слышал слова той пожилой женщины. "Он вершит судьбы. И он может их разрушить" Этот сон повторялся каждую ночь. И каждую ночь он заставлял Императора Мечей бояться, ужасаться этим картинам. И именно из-за этого сна Скуалло не хотел, чтобы Бел узнал про пробуждение Франа. По крайней мере до тех пор, пока Зеленый не поправится более или менее. И то, даже в этом случае Ску поклялся себе больше не отправлять Потрошителя и Франа на совместные задания. POV Франа Глаза не открываются. Органы чувств вообще работают довольно плохо. В нос бьет запах медикаментов, кажется. Но даже на счет этого я не уверен. Трудно быть иллюзионистом. Не могу различить вымысел и реальность. Как там учитель говорил? "Ложь прячется в правде. Правда прячется среди лжи"? Чертовски верно подмечено. Волнами накатывает звук. Кажется, писк каких-то приборов. А еще я слышу какие-то голоса, но не могу разобрать, что говорят. Возможно, мне и не надо. Может, меня бережет сам Сатана от того, чтобы я услышал что-то резко-оптимистичное. Всегда ненавидел оптимистов. Наверное, это связано с любовью насмехаться над всеми. В моей крови плавает чистый сарказм. У оптимистов слово "сарказм" отсутствует. Они, наверное, даже увидеть его не могут. Магглы. Я попробовал опять приоткрыть глаза. Приоткрыл и закрыл снова. Веки слишком тяжелые. И опять тянет в сон... ... Опять проснулся. На этот раз смог даже открыть глаза. Как жаль, что я жив. Но с другой стороны, можно опять действовать на нервы семпая своим существованием, бесить капитана, обзывать Леви. Зрение отказывается фокусироваться, но я стараюсь. Хм, судя по колориту, я у себя в спальне. Интересно, что произошло. Хотя, наверное что-то плохое, раз я не слышу ора капитана над ухом. Черт, опять клонит в сон... ... И снова здравствуйте. Глаза открываются уже нормально. Надо мной навис кто-то с темными волосами в халате. Светит в глаза фонариком. Неприятно. О, кажется зовут Луссурию. И Капитана. Наверное, надо готовиться к крикам и разносу. Вот уже и дверь открылась. Хм. Криков нет? Интересно. Странно. Люди что-то обсуждают, но я не могу разобрать. И, похоже, опять уплываю в забытье. End POV Франа Бельфегор сидел на диване в гостиной. Рядом стояло кресло. Кресло Лягушки. Пустое кресло без Лягушки. У Принца не было мишени, но он продолжал кидать стилеты в кресло. Этим он занимался каждый день. Ровно в то время, когда в этом кресле должен сидеть Фран с какой-нибудь очередной книжкой. А Бел должен его бесить. И нарываться на отвратительное растягивание гласных, сарказм и прозвища. И Принц ни за что не признается, что уже две недели он скучает по малолетнему саркастичному уродцу, которого сам же и довел до комы. По поместью разносится крик Скуалло, означающий, что принесли ежедневные вести о Фране. И они как всегда ничего интересного не содержали. И Потрошитель уже задумывался о том, чтобы пробраться в спальню Жабы и самому провести диагностику. Но в спальню Жабы его не пускали. Но останавливало даже не то, что его не пускали. И не то, что Принц не имел медицинского образования. Его останавливало то, что он непременно убьет Франа. Бельфегор, если судить по меркам Хибари Кеи, был хищником. Поэтому ему особенное садистское удовольствие доставлял процесс игры с жертвой, процесс потрошения жертвы, ее мучения. А не сам факт смерти. Фран же в любом случае сейчас был мышкой-инвалидом. Он лежал и ничего другого делать просто не мог. И с этой жертвой никакой "кошке" играть не захочется. В гостиную ворвался Дождь. Но встретившись с Белом взглядом, Ску крикнул что-то мало понятное и направился дальше по своим непонятным делам. А Бел принял окончательное решение о тайном посещении Лягушонка. Вечером блондин, не особо сильно стараясь быть незаметным подошел к двери в спальню Франа. Постояв пару секунд, прислушиваясь к происходящему за дверью, Бел удовлетворенно улыбнулся. Никого не было. Принц распахнул деревянную преграду, разделявшую Его Высочество от бренного тела Жабы, однако, он все же аккуратно прикрыл дверь и довольно тихо подошел к постели с коматозником. Фран выглядел бледным. Очень. Из его вены торчал провод капельницы, вокруг были расставлены разнообразные приборы. Бел посмотрел на лицо больного и засмеялся. Он не знал, что Фран уже приходил в сознание. Что сейчас Фран тоже проснулся. Принц, не смотря на свою гениальность, не знал многих вещей, касавшихся иллюзиониста. Может поэтому хитрая и мудрая Судьба связала их нитью. Выбор этой капризной Дамы всегда логичен, хоть и не все могут понять эту простую логику. Бел сел на кровать рядом с Франом и провел кончиками пальцев по щеке Лягушонка. - Ши-ши-ши. Я ведь смог убить тебя? Я смог? Ты должен быть мертв! У Принца не может быть слабостей! Так почему же ты все еще жив? Почему эта гребаная нить не исчезла, не потухла? Ты должен сдохнуть! Слышишь меня? Ах, нет, не слышишь. Ты в коме. Всего лишь в коме. Но почему же я не чувствую удовлетворения? Почему ты меня не отпускает это наваждение? Бел вцепился мертвой хваткой в горло Франа. Один из приборов тревожно запищал. Принц же не обратил на это внимания. Фран не мог дернуть ни одной конечностью, чтобы помешать. Тревожный сигнал разбудил Луссурию и Скуалло. Фран под руками Бела обмяк. Прибор, отмеряющий сердцебиение, монотонно запищал. Лусурия и Скуалло столкнулись около коридора, ведущего в крыло, в котором находились спальни Бела и Франа. Потрошитель громко истерически рассмеялся. Луссурия и Скуалло распахнули дверь в комнату Лягушонка. Дух Франа со стороны смотрел на то, как Бельфегор, сидящий на постели, резко замолчал. Изо рта Принца на кровать начала капать кровь. Рядом с призраком стояла странная старушка. Бельфегор закашлял. Кровь начала капать не только изо рта, но и из глаз. Челка прилипла к лицу, и Принц впервые в жизни откинул ее с глаз. Луссурия и Скуалло замерли в проходе. Они не видели духов. Офицеры не могли двинуться с места, боясь даже смотреть в сторону Потрошителя и Иллюзиониста. Фран подошел к Бельфегору и заглянул в его глаза. Старушка смотрела на умирающего Принца взглядом матери, к которой вернулся блудный сын. Кроваво красного цвета глаза Бельфегора смотрели на нить, когда-то связывающую его с Франом. Она чернела и истончалась. Нить пропала. Бельфегор успел хрипло рассмеяться перед тем, как его сердце остановилось. Фран встретил призрака Бела спокойным взглядом. Старушка оставалась в стороне. Луссурия и Скуалло отмерли и бросились к двум трупам офицеров. Призрачный Бельфегор посмотрел на старушку. Он помнил ее, помнил свою прошлую жизнь, свои скитания. Фран взял Потрошителя за руку. Их с Принцем ждал новый путь, новая история. Пожилая женщина подошла и ласково улыбнулась Бельфегору и Франу. "Теперь я вижу, что ты никогда не будешь ломать судьбы. Ведь нашелся тот, кто сломал твой мир." Бел улыбнулся. Не как обычно, а в какой-то мере даже ласково. Фран кивнул духу предсказательницы. Солнце и Дождь молча стояли над телами Принца и Лягушки. Скуалло закрыл глаза Белу и направился на выход. Луссурия последовал за ним.