Вена между нами.

Двадцать пять лет спустя... На огромной кровати проснулся мужчина. На вид ему было лет двадцать пять, хотя точно возраст было определить сложно из-за длинной вьющейся челки, закрывающей его глаза. Мужчина сел и потер глаза, тут же на автомате нашаривая на тумбочке небольшую диадему и вплетая ее в волосы отточенными движениями. Рядом кто-то застонал. Блондин обернулся и слегка поморщился от головной боли. Он припомнил происшествия предыдущего вечера. Он вчера решил повеселиться и прямо после работы пошел в ночной клуб. Благо был не в костюме, а в привычных зауженных джинсах и любимой черно-фиолетовой полосатой кофте, которая была на размер больше необходимого. Собственно там блондин напился и склеил какого-то паренька, с которым и провел ночь. И этот парнишка сейчас смотрел на хмурящегося блондина своими зелеными глазищами. - Эй, как тебя там, проваливай из королевской спальни. Парень выполз из-под одеяла и, ничуть не смущаясь своей наготы и оставшихся после бурной ночи синяков и царапин, отправился в сторону ванной комнаты. - Выход в другой стороне. - А я зна-аю. Вы-ы мне вчера-а довольно хорошо-о показа-али кажду-ую пове-ерхность. Парень при этом не сменил выражения лица, да и голос его был каким-то безжизненным, безэмоциональным. - Чудик какой-то зеленый. Мужчина пробормотал это тихо и не особо разборчиво. Он встал с кровати и нацепил трусы и брюки. Он все же не особо любил ходить голым. Блондин тоже отправился в ванную комнату с целью выкинуть из своего дома странного паренька с яркими зелеными волосами. - Эй, ты что делаешь? Блондин откровенно прифигел от наглости этого пацана. А парень же спокойно стоял и чистил зубы. - Это моя щетка, лягушатина. Совсем оборзел? - Други-их тут не-е было-о. И меня Фра-ан зовут. - На кой черт мне твое имя, головастик? - А вчера-а Ва-ам то-оже не интере-есно было. Но Вы-ы же мне в любви-и признава-ались. - Ши-ши-ши, не было такого, я помню! - Так никогда-а не по-оздно нача-ать. - Так, все. Не еби мозг, земноводное. - Ну Ва-ам же меня-а ебать мо-ожно. Тогда поче-ему мне-е нельзя? - Потому что я - Принц, а ты - Лягушка. - Тогда-а целу-уйте. - Совсем мозг атрофировался? - блондин подошел к раковине и открыл один из ящиков. Там были запасные принадлежности. Он достал другую зубную щетку и распаковал. - Не Ва-ам суди-ить о моем уровне-е интеллекта-а. - Я - Принц, мне все можно. - А я-а говорю, что не-ельзя. - Ши-ши-ши, прирежу, если не заткнешься. - Ва-ам бы не-ервы подлечи-ить. Могу-у в ка-ачестве акта до-оброй во-оли позвони-ить в ду-урку. Ва-ас, наверное, та-ам ищу-ут. - И как же я на тебя напоролся? Блондин успел закрыть ладонью рот Франа до того, как тот ответил. Блондин чувствовал всей своей гениальной персоной, что ответ будет очень полноценным и очень ему не понравится. У паренька явный талант доводить людей. - Раз не хочешь валить - иди готовить завтрак. - Хорошо-о. А зову-ут то Ва-ас ка-ак? - Бельфегор. Для тебя "Ваше Высочество". - Оке-ей. Фран открыл дверь и тут по полу пронесся белый хорек. Он забрался на раковину и зашипел на замершего в дверях парня. - Минк, заткнись. Хоть ты то не беси. Бел начал чистить зубы, уже не обращая внимания на Франа и Минка, который как пришел, так и ушел следом за зеленоволосым, не прекращая при этом шипеть. Бел вышел минут через десять на кухню. По помещению плыл дивный аромат чего-то паленого, а чего именно блондин не стал разбираться, а просто дал Франу подзатыльник и отогнал от плиты от греха подальше. - Ничего доверить нельзя. Что ж за рукожоп, а? - Ну извини-ите. Фран прилежно сидел за столом. - Извиняю. Бельфегор вздохнул, доставая из холодильника пакет молока. Недалеко обнаружились хлопья. Достав две глубоких тарелки, Бел налил в каждую молоко и насыпал хлопьев. - Лови. Он поставил на стол тарелки и положил ложки, тут же опять залезая в холодильник за мясом для хорька. Довольно быстро выдав Минку положенный завтрак, Бел тоже сел за стол и принялся за еду. - Позавтракал? Все, вали. - Я не хочу-у. - Господи, за что мне это наказание? Я же ничего настолько страшного не совершал? Ну, препарировал я лягушек. Ну, любил я это делать. Но это-то мне за что? Бел устремил взгляд в потолок. Но Господь оставил его вопросы без ответа. Зато Фран решил все же ответить. - Это Ва-ам за совраще-ение несовершенноле-етних. Вы обя-язаны за это на мне жени-иться. Бел помолчал пару секунд, а потом опять возвел глаза к потолку. Вздохнув, он опять посмотрел на парня. Типаж был его, конечно, но вот характер прелести не добавлял. И все же блондин решил просто плыть по течению. А переехать он всегда сможет, Ску как раз звал погостить. Год назад и пьяный, но позвал же. - Господь ко мне явно жалости не испытывает, раз послал тебя. А все еще говорят, что он милосерден. - Мне-е он Ва-ас то-оже посла-ал не в ка-ачестве пода-арка. - Принц не может быть обузой! - Да-да-а. Фран покивал для верности. Но Бельфегор все равно разозлился и потянулся через стол, чтобы придушить малолетнего засранца. Как это переросло в страстный секс на столе не мог сказать никто. Но факт остается фактом.

***

Где-то в небесах, над Вальхаллой, седьмым небом и прочими божественными пристанищами на простом кресле-качалке сидела пожилая женщина. Она смотрела в стеклянную сферу и наблюдала за одной из самых лучших своих пар. В руках она держала небольшой клубок нитей особенного, темно-красного цвета, он использовался раз в несколько тысячелетий. Нити из этого клубка рассказывали своей создательнице, старухе Судьбе, самые трудные, самые запутанные истории. Иногда эти истории опаздывали на одну или две жизни своих носителей, как это случилось с Бельфегором и Франом, но всегда приносили людям крепкий, судьбоносный для мира союз. Женщина встала из кресла и убрала клубок в корзину. Она должна была связывать другие судьбы. На этот раз Судьба сменила сменила образ старухи на облик черной кошки. Богиня всегда должна помогать детям миров находить друг друга.