Parler A Mon Pere

1676 год, Марсель       Теплым весенним утром на берегу Средиземного моря гуляла маленькая девочка семи лет, держа отца за руку. Они шли вдоль побережья, мужчина рассказывал дочке разные истории, большим количеством которых обладал. Это были сказки, легенды и повести о зле и победивших зло героях. Крошка всегда с интересом их слушала и никогда не перебивала отца. Вдруг сказка остановилась, точнее, рассказчик замолчал. Кучерявая брюнетка нахмурилась и спросила: — Почему ты остановился?       Музыкант — им был отец — задумчиво смотрел в, казалось бы, бескрайнее море и думал как лучше ее подготовить к его уходу из этой жизни. — Папа? — снова нетерпеливо спросила девочка с шоколадными глазками. — Милая, понимаешь, — мужчина снова замялся, — мне придется поехать к твоей маме. — К маме? — малышка издала удивленный возглас. — Куда? И зачем тебе к ней? — Я же рассказывал тебе, что она с Господом. И я собираюсь ее проведать. Но мне придется тебя оставить, мой ангел.       Вокруг стали собираться тучи, подул холодный ветер. Стало не по себе. Красный шарф, обволакивающий тоненькую, лебединую шею девочки сорвался с неё и полетел в просторы Средиземноморья. Он упал в воду, дочь музыканта бросилась за ним, но не смогла даже в воду зайти. Было холодно. — Кристина! — за спиной брюнетки послышался мальчишеский голосок. — Стой!       Он подбежал к своей подруге и погладил по плечу, сказав лишь два слова: "Я достану". Светловолосый друг нашей маленькой девочки прыгнул в воду и поплыл за скользящим вдаль по волнам шарфиком. — Рауль! — она сложила руки у своих маленьких губ, словно молясь Господу, чтобы её друг вернулся на берег.       Мальчик взял в руки шарф и развернулся плыть обратно. А на берегу, рядом с маленькой мадемуазель, стояли несколько придворных с полотенцем для мальчика. Рауль уже шёл ногами, но ещё в воде, показывая всем свой трофей. — Держи, Крошка Лотти, — мальчик вложил шарфик в руку подруги. — О, Рауль, это был безумный поступок! Но, спасибо, что достал мой шарфик, — Лотти обнимала промокшего до нитки блондина. — Ваше Высочество! — вокруг раскудахтались слуги. — Я вынужден буду доложить Вашей мамá, как безрассудно Вы себя повели! — на мальчика накинули полотенце и стали его хорошенько вытирать. — Со мной все нормально. Оставьте меня в покое хоть на минуту! — рявкнул друг маленькой Лотти. — Рауль, — к двум друзьям детства подошёл отец девочки, — ты должен знать, что в скором времени Кристине придётся покинуть Марсель. — Что? Зачем? Куда? — Его Высочество не хотел верить в разлуку со своей любимой Кристиной. — Папа? — карие глаза смотрели на отца со слезами. — Да, Кристин, ты уедешь в Париж. Вероятно, вы встретитесь уже там через некоторое время, — объяснил скрипач. — Но зачем мне ехать в Париж, папа? — глаза девочки были наполнены слезами и обидой. — Я чуть позже тебе объясню, мой Ангел. А сейчас бегите, поиграйте на пляже, — Густав Даае вдохнул морской воздух. Он хочет лишь продержаться ещё немного, побыть с Кристин как можно дольше.       Через несколько дней Густав Даае лежал на смертном одре в своём доме, тяжело кашляя от страшной и мучительной болезни. Крошка Лотти не гуляла уже второй день, она боялась, что отец оставит её одной. Она сидит возле него и просит, чтобы он поправился. Но Густав не в силах сопротивляться. — Кристин, — кашляя, позвал музыкант. — Подойди ко мне, дочка. — Да, папочка! — малышка тут же побежала и взяла отца за руку. — Послушай, когда я умру, я пошлю тебе с неба Ангела Музыки, Кристин. Он будет защищать и учить тебя, как это делал я. — Когда он придет?       Но великий скрипач умолк. Его рука разжалась, глаза медленно закрылись и из губ вышел последний воздух. Кристина склонилась над холодеющим телом отца и тихо заплакала. Через несколько минут её увела служанка.       Спустя несколько дней Густава Даае похоронили и мадемуазель отправилась в дальнюю поездку до Парижа к мадам Жири, старой знакомой её отца, которая теперь будет заботиться о ней. А вслед ей смотрел Рауль, в душе которого тлела надежда на скорое соединение…