Parler A Mon Pere

Бедный Ксавьер! Кто с ним сделал такое? А главное, за что? Я просто не понимаю, как можно быть таким жестоким и бессердечным?! Как надо не любить людей, чтобы убивать их… Я выскочила из комнаты в коридор. По направлению ко мне и гримерной шли жандармы с двумя директорами. Фирмен и Андре окинули меня вопросительными взглядами, проходя мимо. Я лишь отвела взор в сторону. Мои чувства слишком не понятны даже мне… «Всё время будьте на чеку, не то набросит вам на шею волшебную петлю…» — сразу вспомнились рассказы Джозефа Буке для глупых танцовщиц, которые во все верят. Неужели… Мой разум подсовывает только одно объяснение — Призрак Оперы! Ксавьер висел на удавке. Я поверить не могу, что мой Ангел… Мой любимый Ангел музыки мог убить его, но все факты на лицо! Удавка, которой Эрик научился орудовать еще в молодости; ревность к тому, кто тоже любил меня — весь театр знал о чувствах Ксавьера; угроза — он следующий — явно предназначается тому, кто любит меня, Раулю. — Кристина! — ко мне подбежала Мэг. — Что здесь происходит? — глаза подруги взволнованно бегали по хаосу вокруг нас. — Ксавьер мертв, — из меня полились слёзы. — Я верила ему! Верила, а он так поступил ужасно! Мне очень страшно, Мэг! — Это он его убил, Эрик? — Тише! Я не хочу впутываться в это дело, но… Он угрожает Раулю! Я не могу допустить, чтобы с ним что-то случилось! Он убьет и его! — всхлипывала я. — Я так не думаю. Рауль живет далеко от оперы, далеко от Парижа! Этот Призрак вряд ли покинет эти стены, — сестра старалась меня успокоить. — Я должна вернуться в Версаль, убедиться, что Рауль в порядке! — Кристин, дворец охраняется. Какой бы Эрик не был талантливый фокусник, не уверена, что сможет попасть туда. — Ты недооцениваешь его! — возразила я. — А ты преувеличиваешь! Пойдем отсюда, жандармы и без нас разберутся. Думаю, что репетиция на сегодня отменяется… Когда мы пришли к дому, меня уже ждала карета, в которой я отправилась в Версаль. Я все думала, говорить ли Раулю о том, что случилось или нет. Я вяло прошла через главный холл и поднялась на этаж выше. Подойдя к покоям моего жениха, я остановилась и слуги открыли двери. Вошла. Он сидел за своим столом и что-то увлеченно писал пером, и, заметив меня, сразу же отложил дело. — Кристина, милая, что с тобой? — Рауль тут же подошел ко мне и обнял. — Иди сюда. Мы сели с ним на кровать, он все также держал меня. — Ты в порядке? — с волнением спросила я. — Конечно, Лотти, я отлично себя чувствую. А вот ты, кажется, не очень… Что такое? — Утром мы с Мэг были в опере… Когда Карлотта закричала в своей гримерке от страха, я прибежала туда и увидела его… Он мертв, Рауль! И я боюсь, что тебя он убьет следующим! — Кто мертв, Кристина? — дофин напрягся, слушая мой рассказ. — И ты знаешь, кто его убил? — Ксавьера убил Призрак Оперы! — с ужасом на лице призналась я. — На его груди было написано «Он следующий». Я посчитала, что это о тебе… так как угроза явно была для моих глаз… — С чего ты решила, что для тебя? — Рауль был спокоен, он не верил в Призрака Оперы. — Потому что Ксавьер любил меня! Меня любишь и ты! Неужели не понимаешь?! Он слишком привязался ко мне… Ревнует ко всем! Я не должна была соглашаться выйти за тебя замуж, Рауль! — Призрак привязался к тебе? А твой Ангел музыки помочь с ним не может? О, Боже… Это одно и то же существо! Лотти, мы с тобой через два дня поженимся и ничего не бойся! Я защищу тебя, слышишь?! — Я люблю тебя, — я легко прильнула к губам блондина, но не почувствовала того, что было с Эриком… Весь следующий день перед свадьбой я просидела в своей комнате с закрытыми шторами, никого не пуская войти. Когда каждый раз, вспоминая свои чувства к Дестлеру, я принимала решение сбежать со свадьбы, перед глазами появлялось видение смерти бедного актера в театре и мое сердце вновь пронизывалось ненавистью и болью, снова меня терзал неумолимый страх перед Призраком Оперы, жалость к Ангелу Музыки. Эти чувства боролись за право властвовать в моем сердце. И только одно оставалось неизменным — страх потерять Рауля. Я металась из одного угла комнаты в другой, покусывая ногти на руках. Я не могла спать, есть, пить и здраво оценивать ситуацию. Последние тридцать шесть часов я жила не физически, а духовно, обращаясь с молитвами к Богу, Святой Деве и отцу. Я просила прощения у всех святых за содеянное несколько ночей назад с тем, кто много раз грешил в своей жизни, кто согрешил после того, как я подарила ему свою чистоту, позаботившись о его душе. Его признания в любви стали для меня пустыми словами, брошенными на ветер, который унес их на другой берег Средиземного моря. И когда из своего окна я увидела рассвет, и как уходит тьма, я прогнала все сомнения из своей души. Больше я не колебалась… — Миледи, Вам пора собираться на свадебную церемонию, — в комнату постучалась Элоиза. — Я принесла Ваше платье… — Входи, — я отперла дверь и пропустила фрейлину внутрь. — Вы хорошо себя чувствуете? Вы очень бледная, Ваше Высочество. — Я в порядке, просто продолжай свою работу, — посмотрев на девушку позади меня через зеркало, я смирила ее строгим взглядом, и она стала шнуровать мой корсет на талии. Минуты, казалось, бежали неумолимо быстро, но в тоже время и мучительно медленно. Я была готова как раз к тому времени, когда нужно было начинать свадебную процессию. Две фрейлины, когда я двинулась в церемониальный зал, придерживали длинный шлейф платья цвета слоновой кости. Фата застилала мне глаза легкой пеленой. Нет, на глазах еще собираются слезы. Не знаю только от чего они: то ли от радости, то ли от отчаяния. Держа букет нежно розовых роз перед собой в руках, я уверенным шагом шла по Версальскому дворцу. Как ни странно, сердце билось в совершенно спокойном ритме, словно свадьба — это обыденное для меня дело. Стоя за огромными дверями, я ощущала всю энергию присутствующих в зале гостей, которые ждали этого события с нетерпением, при этом распуская слухи о моем происхождении и о том, почему Дофин выбрал именно меня в свои жены, ведь ему никакой выгоды не будет от этого союза. Послышались первые ноты органной музыки, сочиненной Томасом Таллисом чуть больше ста лет назад — If ye love me, запел хор и я вошла в открывающиеся двери. Сидящие гости обернулись на меня, но коленки даже и не подумали дрогнуть. Я шла все ближе к алтарю, и, став напротив своего жениха, посмотрела ему в глаза сквозь тонкий гипюр фаты. Начался священный акт венчания, по завершении которого мы выпили вино из одного сосуда и поцеловались. Отныне я и Рауль соединились «пока смерть не разлучит нас» самим Богом и обрели новый государственно-значимый статус. Сразу же после этого новобрачный Дофин прошел обряд наречения, процедуру утверждения наследия власти, он воспринимался как готовый принять бразды правления в свои руки монарх и способный продолжить династию. Меня же нарекли принцессой, также наследницей королевского престола в качестве королевы, разделяющей правление с мужем-королем. Теперь меня воспринимали как будущую мать наследника престола, хранительницу династии. После всех положенных обрядов процессия передвинулась в большой бальный зал, где празднование длилось несколько часов. Все время я сидела с каменным лицом, не показывая никому своих эмоций — ни радости, ни сожаления. Сегодняшнее событие оставило меня совершенно безразличной, потому что в душе я не определилась со своим выбором. Но, пути назад нет — Рауль мой муж и останется им до тех пор, пока один из нас не покинет этот мир. — Маркиза, могу я пригласить Вас на танец? — спросил стоящий сзади меня голос. Я тут же обернулась и обомлела. Передо мной стоял он! Это был Эрик… В маске, красивом черном фраке. Глаза его горели необъяснимыми, непонятными для меня чувствами. Я затрепетала от страха. — Эрик, — я выдохнула его имя. — Что ты здесь делаешь? — шепотом спросила я, отводя его за руку в сторону, подальше от Рауля. — Как же, ты ведь сама просила меня присутствовать на твоей свадьбе, — удивился мужчина. — Или ты забыла, что было несколько дней назад? — Я не забыла! Ты думал, что я боюсь твоей внешности, — я решила высказать ему сейчас все. — Но, ты ошибся, Эрик! Ошибся! Твоя внешность не страшит меня, в отличие от твоей грешной души и замыслов! Ксавьер был не при чем, а ты безжалостно его убил за столь светлое и невинное чувство! Я ненавижу тебя! И только попробуй хоть пальцем тронуть моего мужа! О тебе узнает весь Париж…