Parler A Mon Pere

POV Кристин Я чувствовала что-то теплое и твердое около себя. Меня не покидало ощущение спокойствия и защищенности, несмотря на то, что я прекрасно осознаю, в какой ситуации мы все находимся. Обоняние улавливало приятный мужской запах, который я не спутаю ни с чем на свете, и, когда сон начал развеиваться, мое сознание догадалось, что возле меня лежал Эрик. Медленно открыв глаза, я увидела своего спящего ангела. Я аккуратно подняла свою руку с живота Эрика и протерла пальцами глаза, чтобы избавиться от пелены. Затем я приложила руку к его шее, — там, где прямо под маской. На моих губах растянулась улыбка, но была она весьма грустной, меня окутало чувство вины. Если бы не я, Эрик жил бы своей спокойной жизнью в Опере, Мэг танцевала в балете, как прежде, и… о, мадам Жири! На глаза навернулись слезы, с которыми я не могу совладать. Я вправе называть эту женщину и своей матерью, потому что она вырастила меня, как свою дочь. Она любила и меня не намного меньше, чем Мэг. И теперь она мертва… И, вполне вероятно, что из-за меня! — Кристина?! — я уловила на себе взгляд зелёных глаз. Проснулся Эрик. — Почему ты плачешь? Тебе больно? — он выглядел испуганным. — Нет, — я отрицательно мотнула головой. — Как твой живот? Еще болит? — когда он спрашивал, я почувствовала, как его рука нежно легла на мой плоский живот. — Уже нет, — заверила я, — все хорошо, правда. Я же говорила, что нужно только отдохнуть. — Это замечательно, — Дестлер немного повеселел, — тогда, почему у тебя на глазах слезы? — но продолжал хмуриться. — Это… я просто думала о мадам Жири, — всхлипнула я. — Послушай, мы уже ничего не можем исправить, мой ангел, — Эрик погладил меня по волосам и коснулся губами моего лба. — Она в порядке на Небесах. — Ты веришь, что она на Небесах? — в ответ на мой вопрос мужчина кивнул. — После своей смерти, мне все равно, где буду я, я только лишь хочу быть с тобой, Эрик. — Это вряд ли, любовь моя. Я не тот человек, который заслуживает Рая. Пусть сейчас я и не такой, как был раньше, но грехи не забываются. Давай не будем о смерти, потому что нам еще предстоит вырастить малыша. Помнишь? Нужно поскорее доставить тебя в Персию, чтобы вы были в безопасности. Я защищу вас. — Я знаю, — мое настроение начало улучшаться. — Я люблю тебя, Эрик. — И я тебя люблю, Кристин, — его губы нежно прильнули к моим. — Думаю, нужно проверить, как там Надир и Мэг. — Да, и еще я уже безумно голодна, — я виновато посмотрела на мужчину рядом. — Не мудрено, — хмыкнул он. — И вполне вероятно. Мы ехали всю ночь, ты спала практически весь день… — я удивленно посмотрела на него. — Да, смотри, — он указал рукой на маленькое окошко в стене, — солнце начинает садится. — Тогда нам нужно вставать, — я начала сползать с перин, но почему-то у меня не получалось подняться. — Давай, я помогу, — Эрик взял меня за обе руки и немного потянул, поднимая на ноги. — Спасибо, — улыбнулась я. Мы с Эриком вышли на улицу, где уже все готовилось к закату. Мэг и Надир, поддерживая костер, сидели в обнимку к нам спинами и о чем-то бормотали. — Ребят, — окликнула я, подходя ближе к ним. — Кристина! — Мэг тут же подскочила и взяла меня за руку. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, спасибо, сестренка. Это я должна справляться о твоем самочувствии, — снова я вспомнила о мадам Жири. Но если сейчас я начну эту тему слез не избежим ни я, ни Мэг. — Что вы все это время делали? — поинтересовалась я, меняя тему. — Мы… — Мэгги обернулась на месье Хана. — Готовили. — И что же вы наготовили? — весело ухмыльнулся Эрик. — Суп, — Надир подал Эрику наполненную редким супом тарелку, тот с рвением принялся его есть. А моя сестра дала мне тарелку с едой. Это пахнет очень вкусно! Но как только я начала есть, внутри меня что-то произошло, и в желудке появилось странное, противное ощущение, от чего я скривилась. — Кристина? — Эрик, видимо, заметил мое выражение. — Все хорошо? — Нет! — я тут же отдала тарелку сидящему справа от меня персу и подскочила на ноги, отбегая куда-то в сторону, подальше. Те несчастные три ложки, что я успела проглотить, вышли из меня так же быстро, как и попали. Боже, это ужасно! — Эй, Кристина, — подле меня оказалась Мэг. Она чуть приподняла мои волосы, смотря на мое лицо. — Что такое? Что-то с супом не так? Но мы ведь тоже его ели… — Суп прекрасный, Мэг, — хрипло ответила я, чувствуя во рту мерзкий привкус. — Это всё ребенок… — Но тебе же нужно поесть, — Мэг приобняла меня, и мы вернулись к костру. — И ничего другого у нас нет. — Я не смогу есть, — в желудке все еще мутило. Когда Мэг открыла котелок, и как только я только увидела содержимое, думала, что меня снова стошнит. — Закрой, пожалуйста! — я приложила руку ко рту. — Прости, — сестра нахмурилась. — Кристина, — ко мне подвинулся Эрик, — ты действительно должна поесть. Тебе нужны силы, чтобы двигаться дальше. — Знаю, — захныкала я, — но, может, мы по пути найдем какой-нибудь город… — Да, — подтвердил перс, — на нашем пути есть один город, он называется Мангейм. Мне приходилось там однажды останавливаться. Я думал, что мы обойдем его и поедем дальше. Отсюда до города примерно семь-восемь часов верховой езды. — Отлично, значит, мы отправимся в Мангейм, Надир, — серьезно произнес Эрик. — Мы не должны сходить с моего маршрута, — напомнил дарога. — Но, я понимаю, что с нынешним положением Кристины — это не в упрек Вам, мадам — мы должны периодически бывать в городах. — Тогда у нас еще есть время отдохнуть, отправимся за несколько часов до рассвета, чтобы до обеда быть там, — продолжил Эрик. — Купим там что-нибудь поесть для Кристины и что-нибудь теплое. — Мы уже отдохнули, — обращаюсь я к Мэг, — вам стоит с Надиром пойти поспать, а мы с Эриком посидим у костра и покараулим. — Твоя сестра права, Мэгги, — перс взял ее за руку. — Разбудите нас в полночь, чтобы мы приготовились к дороге. — Конечно, — кивнул Эрик. Дарога и Мэг ушли в хижину. Эрик закончил есть и посмотрел на меня с сожалением. — Может, всё-таки попробуешь поесть? — предложил он. — Я не могу, меня снова будет тошнить, Эрик, — объяснила я. — А ты снял бы свою маску, твоему лицу нужно отдохнуть. — Но… — Мэг с Надиром спят, она не увидит тебя, а я уже знаю тебя и не раз видела. Эрик, — я придвинулась ближе к нему и аккуратно сняла маску. Солнце еще садилось, поэтому было достаточно хорошо видно, что на бугристой коже было раздражение, — я люблю тебя. — Знаю, — он тяжело сглотнул. — Как и я тебя, Кристин. — Я бы не поехала черт знает куда, если бы не любила тебя, — напомнила я. — Я могла бы остаться в Версале со своим мужем, Эрик, не бежать, не подвергать себя и ребенка опасности, но я это делаю, потому что ты нужен мне. Никогда даже не думай, что я тебя не люблю, или что твое лицо что-то значит. Это так, и это не изменится. Ты таков — со своей красотой, внутренней красотой. — Меня не покидают мысли о… — начал говорить он, но замолчал. — О чем? — О том, что будет, если ребенок… будет… если ребенок унаследует это, — ему было трудно произнести эту фразу. — Я ведь тебе уже говорила, — я сделала глубокий вздох. — Это мой ребенок, Эрик, и я уже очень люблю его. У нашего ребенка есть отличие от тебя. Первое: у него есть любящая мать; второе: у него есть отец, который всегда будет рядом, защитит и поможет советом. — Тогда такой вариант: ребенок родится нормальным, как ты, и будет бояться меня. Я не вынесу этого, Кристин. — Эрик, — захихикала я, — дети по своей натуре созданы так, что любят своих родителей безоговорочно и безвозмездно. Ты же любил свою мать, несмотря на то, что она так с тобой обращалась. Где-то в глубине души ты надеялся… Наш сын будет тебя любить, милый, и он не будет тебя боятся. — Сын? — Дестлер удивленно поднял бровь и заулыбался. — Да, я думаю, что это — мальчик, — немного смущаясь произнесла я. — Но мы это узнаем, когда он родится. Мы обсуждали нашу жизнь и то, какой она будет в Персии до самого заката. Эрик поддерживал костер, от него шло тепло, и я согревалась. В этом есть определенная романтика: мы словно на свидании — наедине, ведем милую беседу, обмениваемся влюбленными взглядами и дарим друг другу поцелуи. — Ты слышала? — насторожился Эрик, обернувшись и всматриваясь в темноту леса. — Что слышала? — определенно я не слышала того, что слышал Эрик. — Вот, опять! Черт! — зарычал мужчина, вставая со своего места. — Скорее буди Надира и Мэг, Кристин! — В чем дело, Эрик? — мое сердце ускорило ритм от страха. — За нами погоня. Сейчас нельзя медлить! Мы должны были уехать отсюда до заката… Буди Мэг и Надира! — я в ступоре смотрела, как Эрик собирает все вещи в мешок. — Кристина! — Да, — я моргнула и побежала скорее в хижину. Было темно, я шла на ощупь неуверенными шагами, боясь оступиться и упасть. Когда я поняла, что подошла к перинам, я присела на корточки. с краю лежал Надир. Я начала легко толкать его в плечо. — Месье Хан… Месье Хан! — Что? — вдруг мужчина подхватился в постели и, неожиданно для меня, приставил к моему горлу нож. — Это я — Кристина, — я нервно сглотнула, чувствуя холод лезвия на своей коже. — Боже, — перс сразу же отпустил меня, — мисс Даае, простите меня. — Все хорошо, месье, но вам нужно вставать, — поторопилась я объяснить. — Эрик что-то слышал, мы должны ехать сейчас. — Ладно, мы уже идем, — Надир повернулся к Мэг и нежно провел рукой по ее щеке. — Мэгги, просыпайся, нам нужно в путь! Сестра начала что-то невнятно и сонно бормотать, но все же поднялась с постели. Мы втроем вышли из хижины в такую же кромешную тьму. И в этот момент я не на шутку испугалась. Костер был погашен, лишь тлели раскаленные угольки; привязанных к деревьям лошадей было трое, а не четверо; и как бы я ни пыталась разглядеть поляну сквозь мрак ночи, я видела лес, я видела перса и Мэг, но я не видела только одного человека — Эрика!..