Parler A Mon Pere

POV Кристин Я пыталась сделать так, как просил меня Эрик — не волноваться. Но, кажется, от меня это не зависит; потому что, почувствовав что-то текущее по своей ноге, я тут же подняла платье и увидела кровь. В отличие от Эрика, я точно не была ранена, и природа этой тёмно-алой жидкости сразу стала понятна мне. Что-то не так с моим малышом… Меня окутал тёмный омут, в который я через пару мгновений провалилась. Я не знаю, что делать, чтобы с ребёнком всё было хорошо, как ему помочь? Не имея сил вернуться в сознание, я ощущаю пронзающую всё тело боль, словно она испытывает моё тело на прочность. Сколько я выдержу прежде, чем окончательно отключусь? Я не знаю, сколько времени прошло на самом деле и что за это время произошло, но спустя, как мне показалось, несколько часов, мне стало немного легче. Всё ещё странная, тянущая боль внизу живота, но теперь я могу открыть глаза… Медленно приоткрывая веки, глаза улавливают проблески света. По ощущениям снаружи мне тепло и комфортно — где я? Вторая попытка открыть глаза более успешна, и я щурюсь от яркого солнечного света, лучи играют по моему лицу, немного согревая. Весеннее солнце начинает потихоньку греть и пробуждать природу. Привыкнув к освещению, я веду взгляд в сторону и замечаю некую женщину с длинными волосами, которые закрывают даже корсет ее платья. — Кто Вы? — хмурюсь я, она тут же оборачивается на меня. Но прежде, чем она начала говорить, я успела задать ещё один вопрос: — Где я? — Это хорошо, что ты очнулась, — начала говорить она, подходя ближе ко мне. Я хорошо могу её рассмотреть: её лицо немного испорчено возрастом, ей, должно быть, лет шестьдесят; карие, почти черные глаза; внимательно смотря на эту женщину, я примерно догадываюсь, кто она… Цыганка! Но почему она одна? Где её табор? — Где Эрик и… — Твои друзья скоро вернутся, — подойдя вплотную к кровати, на которой я лежу, она присела с краю. — Они пошли в лес, не волнуйся. Как ты себя чувствуешь? — Мне больно, — всё ещё болит живот, я положила руку на него. — Скажите, я теряю ребёнка? — на моих глазах выступили слёзы. О, боже, пожалуйста, этот ребёнок — самое дорогое в моей жизни! — Пожалуйста, помогите мне! Я люблю этого малыша, не могу потерять его! Я только могу представить, какой это будет удар для Эрика… — Помогите мне сохранить его! — взмолилась я, но она продолжала смотреть на меня и молчать. Или она уже ничего не может сделать, потому что слишком поздно? Я уже потеряла ребёнка? Но… — Убери руку, — тяжело вздыхая, попросила она, двигаясь ко мне. На место моей руки она положила свою и закрыла глаза, будто прислушиваясь к чему-то. Моё сердце бешено колотится в груди от волнения и ожидания её вердикта. Малыш всё ещё со мной, я чувствую это, но… надолго ли? — У него необычный отец, верно? — не открывая глаз, с ухмылкой спросила она. — Да, — подтвердила я. — Этот мальчик особенный… — ее лицо стало серьёзнее. — Мальчик? — удивилась я, подняв голову с подушки. — Сын? — Ему нужно родиться, но все обстоятельства идут против этого… — Вы поможете мне? — мой взгляд наполнен мольбой. Убрав с моего живота руку и открыв глаза, женщина еще немного помолчала. — Я помогу сохранить твоего сына, дитя, но… Пообещай, что он будет расти со своим отцом! Поклянись! — Клянусь! — незамедлительно ответила я. Я и не думала бросать Эрика… — Я чувствую, как мальчику нужен отец, кровный, тот, от чьей плоти был зачат. Который из молодых людей с тобой его отец? — но не дожидаясь ответа от меня, она сама продолжила говорить: — Полагаю, высокий, худой и в маске? — в ответ я лишь кивнула. — Это ощутимо. У него с ребенком, не смотря на то, что мальчик еще в утробе, очень крепкая связь… Цыганка перестала говорить, когда в дом вошел Эрик. Его взгляд был обеспокоенным. Зайдя внутрь, он положил на пол мою и его сумки. Я рада его увидеть, но я чувствую, что она еще не все мне рассказала. Но при нем вряд ли продолжит… — Я оставлю вас наедине, мне нужно кое-что для твоего лекарства, — обратилась она ко мне, — а потом я посмотрю Вашу рану месье… — Эрик Дестлер, — он кивнул женщине. — Моя невеста Кристин. — Мое имя Фрайда. Как бы там ни было, я рада знакомству с вами. Ничего просто так не происходит, так должно было случиться. Я займусь делами, если ей будет хуже — позовите меня. Эрик проводил приютившую нас женщину не совсем одобрительным взглядом и, когда она вышла из этой небольшой комнатушки, он присел около меня. Его руки тут же взяли мою, а пальцы поглаживали кожу. — Боже, как я испугался, Кристин, — тон Эрика звучал так, словно он ругает меня. — Она что-то сказала тебе? Она знает, что с ребенком? — Кое-что она мне сказала, — вздохнула я. — Я могу потерять его, Эрик. Мне очень страшно, я хочу этого малыша! Я люблю своего сына! — из глаз снова потекли слезы, кажется, у меня начинается истерика, но я должна успокоиться ради него. — Она гадала? — ангел напрягся по неизвестной мне причине. — Наверное, — всхлипнув, я пожала плечами, — я не знаю. — Кристин, что она делала? — Она… она прикладывала руку к моему животу и что-то слушала. Милый, в чем дело? — я не понимаю, почему он так не доверительно к ней относится, ведь она пустила нас в свой дом, поможет мне… — Она цыганка, Кристин, — рыкнул Дестлер. — Ты не знаешь… — Чего не знаю? — я требовала от него объяснений. — Расскажи мне, если я не знаю! — Я ведь… не сразу жил в опере. У меня была мать, которая ненавидела меня, а потом я сбежал, когда мне было около десяти лет. Я наткнулся на цыган, они держали меня в клетке, как развлечение для людей, Кристин. Боже, у меня просто нет слов… Я даже не представляю, что они могли с ним делать. Хотя догадываюсь, потому что видела шрамы на его теле. Мой бедный ангел! За что все это тебе? — Яверт заработал на мне довольно много, но поплатился за это. Я жил с этими людьми несколько лет, я знаю, кто они, чем занимаются и чем живут. Если она гадала тебе, то за это полагается плата. — У нас есть деньги… — я посмотрела на сумку. — Это не всегда деньги, Кристин. Она может попросить что-нибудь другое, более ценное для нее и дорогое для тебя. Я говорил Надиру, что добром это не кончится… — Послушай, чего бы она не попросила взамен на свою помощь, я дам ей. Но не позволю нашему сыну умереть, так и не родившись! Кем бы она ни была, я верю ей и её словам, — я немного привстала, но закружилась голова и пришлось лечь обратно на подушку. — Без неё мы потеряем нашего малыша… — Ладно. Если что, расплачиваться с ней буду я, а не ты. Ты и так многим пожертвовала ради меня и нашего ребёнка. Ты уже не раз сказала, что это мальчик… У нас будет сын? — когда Эрик спрашивал меня, на лице его растянулась улыбка. — Да, будет сын. Я не сомневаюсь, что он будет таким, как ты, — я улыбалась ему в ответ. — Умным, талантливым и красивым. — Скорее красивым он будет в тебя, любовь моя, — хмыкнул мужчина, целуя мою руку. — На что я, конечно, очень надеюсь. — Эрик, мы можем… — Что мы можем? Почему ты замолчала? — Мы можем спросить её… о… о мальчике. О том, какой… он будет, если ты хочешь… — Опять же, всему есть своя цена… И если нам ответ не понравится? Если он такой, как я? — Какой бы ответ мы ни получили, я выношу и рожу его, и буду любить! Неужели ты еще не понял? Эрик, твой сын не просто ребенок, он особенный! Как и ты… — Давай потом подумаем об этом, — он явно хочет сменить тему. — Мы здесь на несколько дней, так что еще будет время. — А это не опасно? — Что ты имеешь ввиду — опасно? — нахмурился Эрик. — Ну, оставаться здесь так долго… — Я так не думаю, Кристин. Мы уже далеко даже от Мангейма, я задержал дофина, и ко всему этому — мы в лесной чаще, твой Рауль не станет терять время на прочесывание леса. — Он не мой! — возразила я. — Но он все еще твой муж. Как только мы сможем отсюда уехать, кого бы мы ни встретили, будем использовать новые имена и документы. — Хорошо. Кстати говоря, а где Надир и Мэг? — Странно, они должны были уже тоже вернуться. Мы втроем пошли за лошадьми, после чего я вернулся сюда, а они пошли к водопаду, чтобы набрать воды и собрать дров. Что-то долго их нет… — Не думаю, что они потерялись. Надир ведь приведет её обратно? — Конечно, — подтвердил Эрик. — Он надежный человек, в лесу можно положиться на него. Сразу после слов Эрика в комнату вошла улыбающаяся до ушей Мэг. Когда она заметила на себе наши с Эриком пристальные взгляды, ее щечки покрылись румянцем. Так-так, это интересно. Она немного покашляла, чтобы прочистить горло. — Кристин, как ты? — блондинка подошла ко мне и присела на корточки. — Я говорила с Фрайдой, она сказала, что тебе лучше, и ты пришла в себя. — Да, мне уже на самом деле лучше. Где Надир? — поинтересовалась я. — Он в соседней комнате, разводит огонь в камине, чтобы приготовить поесть. — Хорошо. Но где вы так долго ходили? — строго спросил Эрик. — Эм, можно тебя попросить оставить нас с Кристин вдвоём? — робко пробормотала Мэг, снова покрываясь краской. — Что же, как хотите, — Эрик не понял намёка блондинки и всё ещё странно на нее посматривал. Но всё же оставил нас, выйдя в соседнюю комнату. В моей голове уже сложилась примерная ситуация и тема разговора со своей сестрой. Неловкость может вызвать только одна тема: отношения между мужчиной и женщиной. Близкие отношения. Но они ведь не стали бы этого делать прямо в лесу?! Это выглядело бы довольно странно. — Кристин, понимаешь, я… ничего не знаю о… занятии любовью, — продолжая смущаться, начала говорить Мэг. — Между тобой и Надиром что-то произошло в лесу? — тихо спросила я, потому что за стенкой лишние уши. — Почти, но… Но я попросила не сейчас. Я испугалась, наверное. Думаешь, он понял? Он не обиделся? — Мэг, — захихикала я, но тут же перестала из-за боли в животе. Однако я продолжала улыбаться, — месье Хан — взрослый мужчина, конечно, он тебя понял, и не думаю, что обиделся. Он сам ведь понимает, что ты молода, да и ситуация некомфортная. Должна быть хоть какая-нибудь кровать… А не лес… — Как это было у тебя с Эриком? Было больно? — Помнишь, я перед своей свадьбой ходила в оперу, чтобы поговорить с ним? — Мэг кивнула. — Это произошло тогда. Это самое непередаваемо ощущение, Мэгги. Это нельзя с чем-то сравнивать. Конечно, немного боли впервые всегда. Но это не надолго, буквально несколько минут, а потом всё очень приятно. — Что потребуется от меня? — думаю, мне удалось её немного успокоить, она начала говорить более уверенно. — Мэг, тебе не нужно то, что я тебе скажу. Он сам тебе все скажет, когда придёт время. Надир гораздо опытнее меня. Единственное, что я могу тебе посоветовать — не бойся, доверься ему полностью во всех смыслах этого слова. — Ладно, спасибо тебе, — в благодарность моя сестрёнка обняла меня. — Тебе правда лучше? Ты ведь не потеряешь ребёнка? — Не знаю, Мэг, я не знаю. Фрайда сказала, что поможет сохранить беременность. Но… сработает ли это? — Никогда не сомневайся в моих словах, дитя, — вдруг в дверях комнаты появилась цыганка. В ее руках были небольшая миска, содержимое которой я не видела, и хрустальный бокал с желтоватой жидкостью. Полагаю, это всё для меня. — Мэг, позволь я сяду рядом с твоей подругой, — продолжала Фрайда. — Конечно, — Мэг тут же встала, уступив место женщине, но выходить из комнаты не стала. Она тоже, как и Эрик, не доверяет ей. — Я не помешаю вам здесь? — Нет, можешь остаться. Но, мне кажется, нужно помочь молодым людям с приготовлением еды. Женские руки им не помешают, — цыганка что-то мешала в той самой маленькой миске, после того, как поставила бокал на тумбу рядом. Моя сестра глубоко вздохнула и подумала, стоит ли меня оставлять. Но я кивнула ей, что все нормально. Она не причинит мне и ребёнку вреда, в этом я не сомневаюсь. — Что это? — по интересовалась я, когда Мэг вышла. — Вот это тебе надо выпить, — женщина подала мне бокал. Когда я понюхала жидкость в нём, меня начало мутить. Боже, как это можно пить? — До дна, — предупредила она. — Так надо, если хочешь родить сына… — видимо, она заметила отвращение на моем лице. — Хорошо, я попробую, — постаравшись не вдыхать сей «аромат», я поднесла бокал к губам и начала пить. На вкус это было ужасно! Ничего хуже я ещё не пила. Я смогла осилить половину, когда к горлу начала подступать рвота. — До дна, — напомнила цыганка. — Я знаю, что противно. Однажды я тоже пила эту настойку, я могу тебе посочувствовать. Но так надо. Когда мне немного полегчало, я продолжила пить. Но больше тянуть не стала, а выпила оставшуюся половину залпом. Но меня продолжало тошнить. — Молодец, — Фрайда забрала из моих рук бокал и поставила его на тумбу. — Теперь я должна нанести эту мазь на твой живот, — теперь мне ясно, что в миске. Отодвинув с себя покрывало, которым я укрывалась, я подняла пеньюар, внимательно наблюдая за действиями женщины. Взяв пальцами немного смеси, которая сделана из трав — это я поняла по запаху, который был явно приятнее запаха выпитой мной жидкости, она принялась наносить её на мою кожу в области утробы. Ощущения приятные. Её руки медленно и мягко втирают в кожу мазь, а губы что-то шепчут. Я не слышу слов, которые она произносит, наверное, и не должна. Когда первый раз она нанесла, мазь быстро впиталась, чему я очень удивилась. На коже нет и следа! Тогда Фрайда повторила ещё раз, но теперь впитывалось дольше. На третий раз она выложила оставшуюся массу и оставила просто на коже, при этом продолжая шептать и смотреть на мой плоский живот. — Когда я смогу встать? — спросила я, когда она отставила миску и прикрыла мазь на моем теле пелёнкой. — Скоро, потерпи, девочка. Но ты и ребенок пока слишком слабы, чтобы ехать верхом. Вам всем придётся задержаться дней на десять. — Десять? — это слишком долго, я не могу так рисковать жизнями Надира, Мэг и Эрика! — Но я не могу… — Ты хочешь его выносить и родить здоровым? — Фрайда перебила меня. Естественно, мой ответ был ясен, как день. — Тогда придётся ждать. А теперь тебе нужно поспать и набраться сил. Они тебе понадобятся. — Но я не хочу спать, — возразила я. — Сейчас захочешь, мазь начнет действовать и ты уснешь. Это нужно будет делать каждый день. Отдыхай, дитя. Я не знаю как, но цыганка была права — буквально через пару минут после ее ухода меня начало клонить в сон, которому я не могла противиться…