Ты подарил мне крылья

      Смерть — очень неприятная форма бытия… Смерть — это покой, лёгкость… Жизнь труднее. Гораздо труднее. Пока мы живем, мы страдаем. Говорят, что страдает тот, кто умирает, но почему-то в жизни выходит немного иначе… Даже тот, кто остается жить, страдает, зная, что кто-то умер, кто-то близкий, возможно друг или член семьи, а может быть любимый человек. Мы страдаем в любом случае. Продолжая жить, мы идем по этой дороге, которую нам чертит жизнь. Жизнь — нечто иное, как ожидание чего-то большего, чем здешняя суета, а смерть — единственное, на что мы и впрямь надеемся.       Смерть неизбежна — это обещание дается каждому с рождения, но прежде чем обещание исполнится, все мы рассчитываем успеть что-то испытать, будь то романтический порыв, или радость материнства, или боль безвозвратной утраты — мы надеемся испытать то, что придаст жизни смысл. Как ни печально, не у всех жизнь имеет смысл, некоторые люди коротают свой срок на планете, и ждут, что хоть что-нибудь с ними произойдёт, пока не станет поздно…       «Я хочу жить, правда… Но почему сейчас такое чувство, словно я готова послать все к чертям и просто покинуть этот мир, отправиться в небытие? А может я уже мертва?»       Снова глаза режет яркий солнечный свет, рассекающий эту бесконечную тьму, разрывая тишину вновь, и вновь, возвращая к реальности. Снова слышится пение птиц, шелест листьев, колыхающихся на ветру, звук бегущей речушки. Она снова открывает глаза, понимая, что ей уже не уснуть. И снова к ней возвращаются все воспоминания, а по щеке скатывается одинокая слеза. «Жить, так больно…» — думает она, наконец, откидывая пелену сна, чувствуя боль в сердце и резкие удары по вискам. — Очнулась? — шепчет знакомый голос.       Девушка пытается подняться, но резкая головная боль, вновь дает о себе знать и, в неудачной попытке, Хана вновь откидывает голову назад, прислоняясь к шершавой коре дерева, щурясь от этой боли, закрывая глаза. Стоило ей лишь погрузиться во тьму, как всплывал образ светловолосого парня, что всегда поддерживал ее и многому учил. Майло был ей как брат. Они всегда были вместе, с самого детства. Он всегда ее защищал, играл с ней и заставлял ее смеяться.       В очередной раз она понимает, какого это терять близких. Самые тяжелые страдания приносит нам смерть близких людей, именно с этим грузом на сердце мы продолжаем идти по дороге, предначертанной нам жизнью. — Эй, Хана, ты в порядке? — вновь раздается тот голос.       Девушка открывает сонные глаза, наполненные болью и скорбью. Взгляд фокусируется на человеке, который сидел подле нее, протягивая флягу с водой.       Ричардс взволнованно глядел на девушку, словно та была при смерти. Он прекрасно понимал, что она сейчас чувствует, что испытывает, понимал, как ей сейчас хотелось бы исчезнуть. Но осознавал, что ничем не может ей помочь. Майкл не из тех людей, которые могут поддержать в трудную минуту, ему было бы проще уйти от этого, оставив человека. Однако сейчас, в этот самый момент, он не мог поступить так. Он не мог оставить Хану одну. Почему? Возможно, она стала куда больше занимать его мысли, чем он думал. Каждый раз, парень вспоминал первое ее появление в Легионе Разведки. Как она в первый же день наделала шума, разбив половину посуды в столовой и опрокинув кастрюли с едой, а потом два часа получала нотации от капрала Леви, заставившего ее убирать всю столовую до блеска, а потом еще и ужина лишил.       Она, всегда такая веселая и жизнерадостная, сейчас сидела перед ним, бледнее мрамора, с пустыми глазами, лишенных блеска, с истерзанной душой и сердцем. По ее вине погиб солдат. Ее друг. Впервые Майкл настолько сильно переживал за кого-либо, впервые ему хотелось обнять ее, прижать к себе, утешить, заставить забыть обо всем, но он не мог. Ей было слишком больно, ему слишком тяжело. Возможно, они оба хотели чего-то большего, чем просто дружба между солдатом и его командиром. Возможно. Но не сейчас, уж слишком гнетущая атмосфера. И, если бы Ричардс проявил к ней излишнюю заботу, Хана могла бы посчитать это за жалость, которую она ожидала меньше всего. — Все в порядке, я просто устала, — почти шепотом ответила Хана. Ее голос хрипел, а щеки полыхали, к горлу подступил ком, голова жутко раскалывалась.       Инстинктивно девушка приложила ладонь к виску и, убрав, заметила кровь на пальцах. Майкл смотрел на нее не отрываясь, а затем, прислонился губами к ее лбу, заставив вздрогнуть и замереть. — У тебя жар, — с уверенностью сказал младший капрал, отстраняясь от девушки, щеки которой стали еще краснее.       Вдали послышался топот копыт. Обернувшись, разведчики увидели Нишинойю, скакавшего к ним на лошади, ведя за собой еще одну. Парень быстро спрыгнул на землю и подбежал к обессиленной Хане. — Как ты? — он взял ее ладонь и не сильно сжал в своей, а затем приложил ее к своей щеке. — Не волнуйся, — улыбнулась девушка. — Я сумел найти только одну лошадь, — беспомощным голосом обратился к Ричардсу юноша, переводя на того взгляд. — Значит придется выбираться на двух лошадях, — сдавленно заключил младший капрал, оборачиваясь на Хану — Ты ранена, поедешь со мной.       Девушка кивнула. Ричардс подал ей руку и помог подняться. Подойдя к лошади, Хана попыталась забраться в седло, но стоило ей сделать резкое движение, как в глазах все заплыло. Майкл положил ей руки на талию и приподнял, помогая сесть в седло, вгоняя девушку в краску. Сам же он уселся сзади нее и, взяв поводья, позволил себе прижаться к ней. — Младший капрал, какой у нас план? — поинтересовался Ю, равняясь с парой на лошади. — Нужно добраться до поляны, скорее всего командор и все остальные уже там, — вздохнул Майкл — Мы свою задачу выполнили, пора присоединиться к остальным.       С этими словами он ударил коня шпорами по боками и тот, громко заржав, ринулся вперед.       Хана, в силу своей упрямости, держала осанку, не позволяя себе расслабиться и откинуться назад. Ей хотелось прижаться к нему, но остатки здравого рассудка пересиливали ее желание.       Майкла это забавляло. Гордая и упрямая, далеко не простая девушка. Опустив глаза, он обвел взглядом ее тонкую шею и заметил небольшую родинку в виде сердечка. Он был уверен в том, что влюблен в эту гордую, недоступную особу. Он любит ее улыбку, ее волосы, ее фигуру, ее родинку в форме сердечка, любит, как она иногда облизывает губы, прежде чем заговорить, любит, как звучит ее смех. И почему он влюбился именно в нее? Мы не выбираем в кого влюбляться. Этот выбор непредсказуем. Наверное, это самое разумное объяснение. Ричардс усмехнулся. «Какого черта я был знаком со столькими людьми, если эта девушка не входила в их число?» — Я постепенно влюбляюсь в тебя, — прошептал он ей на ухо, слегка улыбнувшись.       Хана занервничала, но не подала вида. Она вообще не любит выражать подобные эмоции. Любовь, чувства, отношения, это все чуждо для нее, она может дико смущаться внутри, но никогда не покажет это поверхностно. Может это и к лучшему, ведь таким образом, она научилась держаться и сохранить безразличие и ко многим людям, ко многим словам. — Да, влюбиться — это прекрасно. Особенно, если в меня, — Ехидно улыбнулась девушка, заставляя войти Майкла в ступор.        Он удивился, не думал, что она ответит таким образом. Она не ответила взаимностью, но и не отвергла. Как понять эту девчонку? — Так и будешь делать вид, что тебе все равно? — вздохнул Ричардс, наклонившись вперед, целуя открытую шею разведчицы — Я же знаю, что это не так. — Кого-нибудь в себя влюбить — пара пустяков: притворись, что тебе наплевать, и все. Беспроигрышная стратегия. Мужчины и женщины в равной степени западают на тех, кто не обращает на них внимания, — Хана пожала плечами и позволила себе, наконец, расслабиться, откинувшись на грудь Майкла — Любить — значит играть в безразличие, заглушать биение сердца, говорить обратное тому, что чувствуешь. В сущности — любовь — это жульничество. — Странное у тебя суждение о таком красивом чувстве, — обдумав все сказанное девушкой, ответил младший капрал. Его голос был хриплым и задумчивым, словно Хана сбила его с толку и теперь он совсем запутался. — Возможно, — усмехнулась она — но ведь именно поэтому ты влюбился в меня. — Как знать.       Выражение «влюблен по уши» настолько избито, обманчиво и неопределенно, что почти ничего не означает. Его одинаково часто употребляют, описывая чувство, возникшее в результате получасового знакомства и истинно глубокую привязанность. Женщине угодить вообще-то проще простого… Женщина может быть счастливой, полностью удовлетворенной с одним мужчиной, ибо она не смотрит на его тело, ее интересуют его духовные качества. Она влюбляется не в того, кто имеет прекрасно развитую мускулатуру, а в того, у кого есть харизма, нечто необъяснимое, но невероятно привлекательное, в того, чью тайну хочется познать. Женщина хочет, чтобы ее избранник был не просто мужчиной, она хочет, чтобы он был приключением на пути достижения осознанности.       Взгляните на нас: бежим, суетимся, опаздываем — не жизнь, а непрерывная гонка, стремление добиться близких отношений. Одни обретают их мгновенно, буквально с первого взгляда, и это судьба, волшебство — можно лишь позавидовать. Такие люди живут в сказке — там, где туда-сюда носится экспресс. Но обычно бывает не так, у всех остальных — все менее романтично, куда сложней, запутанней: сплошные опоздания, упущенные возможности и неспособность высказать то, что нужно, и тогда, когда нужно. Время от времени в нашей непредсказуемой жизни происходит нечто, что побуждает нас лететь вперед, и, если честно, начинает казаться, что, может быть, наша жизнь не такая уж бессмысленная…       Они скакали около часа, прежде чем нагнали остальных и присоединились к командору. Когда разведчики достигли нужного места, а именно той самой поляны, где Эрвин решил устроить привал, Хане было уже совсем плохо. У нее был сильный жар, голова раскалывалась, а в глазах все плыло, девушка как могла, пыталась не терять сознания. Майкл быстро спрыгнул с лошади, затем, спустив Хану, взял ее на руки и быстрым шагом направился к повозкам с медиками. Те быстро начали хлопотать над темноволосой, делая ей какие-то уколы и перевязывая раны. Ричардс все это время не отходил от нее, сжимая ее руку в своей.       К Нишинойе подлетели обеспокоенные Гин и Акаши. — Ю, что с Ханой? — взволновано спросил Татегава, метаясь взглядом от парня к девушке, лежащей на носилках, окруженной несколькими медиками. — И почему с вами не было Майло? — не менее взволнованно подметил Оцука, тараня взглядом потерянного Нишинойю. — Он погиб… — ответил парень, опустив глаза, сжимая кулаки. Его голос прозвучал хрипло и сдавленно, словно ему пришлось приложить немало усилий, чтобы ответить на поставленный вопрос. — Что? — послышался за спиной тихий женский голосок. Обернувшись, Ю увидел Джулию, закрывающую рот ладонью и со слезами на глазах, вместе с Кеем, лицо которого было перекошено беспокойством, что на него не было похоже — Как погиб? — Джули… — вздохнул Нишинойя, подходя к темноволосой — Он спас Хану, пожертвовав собой…       Девушка вскрикнула и залилась слезами, утыкаясь в грудь блондина. Цукишима нахмурился и тяжело вздохнул, обнимая ее и поглаживая по волосам.       В каждом человеке с момента рождения обитает его собственная смерть, таинственная, ничтожно малая, но почти бесконечно могущественная часть его существа. Обученная искусству умирать — и ничему сверх того. Она молча дремлет в тишине, пока мы, наивно уверенные в собственном бессмертии, мечемся по свету в поисках приключений, суетливо роемся на книжных полках, пытаясь обнаружить там источник сокровенного знания, или смирно сидим на месте, наслаждаясь повседневными радостями бытия. Мы почти не имеем связи с этим таинственным существом, нашим настоящим неумолимым убийцей, только сны у нас общие, но нам никогда не удается договориться и заключить пакт о ненападении…       Зоэ наблюдала за этим разговором со стороны. Она стояла довольно далеко, но слышала каждое слово. Было больно видеть слезы этой девочки, а ведь еще пару часов назад, она так же плакала по Томасу и Хитоми, которые так и вернулись к отрядам. Ханджи вздохнула и опустив голову, смотря себе под ноги побрела куда-то вперед, погружаясь в собственные размышления.       Майло Стич был отличным солдатом, подготовленным и хорошо обученным, он так же был сыном, братом, чьим-то товарищем по команде, чьим-то другом. Я не знала Майло. И теперь уже никогда не узнаю.       Вы когда-нибудь задавались вопросом, что бы произошло, если бы вас больше не было? Если бы вы внезапно исчезли?       Как бы мир отреагировал? Независимо от того, что вы себе представляли, все не так. В смерти нет ничего романтичного.       Печаль похожа на океан. Она глубокая, и темная, и больше, чем кто-либо из нас. И боль — как вор в ночи… Тихая, неотступная, несправедливая… Ослабевающая, благодаря времени, вере и любви.       Я не знала Майло, но я завидую ему, потому что вижу, как его отсутствие влияет не людей, которые его знали. Так как я вижу, что он что-то для них значил. И я знаю, что его любили.       Люди говорят, что Майло Стич был прекрасным человеком, грациозным, подвижным, вдохновляющим, веселым и заботливым. Они говорят, что на некоторых тренировках было похоже, что он умеет летать. И теперь он действительно умеет… — Ханджи? — позвал Смит, вырывая учёную из собственных мыслей. — Ох, что-то я задумалась, — нервно посмеялась Ханджи, почесав затылок — Далековато отошла от лагеря, прости. — В чем дело? — ее голос дрожал, а смех был слишком фальшивым и наигранным, что Эрвин сразу раскусил шатенку. — Все в порядке, просто… — Ханджи замялась, отводя взгляд в сторону — Столько людей уже погибло. Наша жизнь обречена на смерть, в которую мы не хотим верить, на любовь, которую мы теряем, на свободу, которой боимся и на уникальный личный опыт. Стоит ли это того?       Эрвин вздохнул и подошел ближе к ученой, положив ей руку на плечо. Она посмотрела на него своими карими глазами, сквозь стеклышки очков, в которых металось удивление. Взгляд Смита смягчился, а по лицу расплылась улыбка, такая добрая, дарящая спокойствие. — Жизнь и смерть. Энергия и покой. Если я остановился сегодня, это все же того стоило, и даже ошибки, которые я сделал и которые я бы исправил, если бы мог, боль, что сжигала меня и оставила шрамы в моей душе — это все стоило того, чтобы мне позволили идти туда, куда я шел: к этому аду на земле, к этому раю на земле и обратно, внутрь, под, между, сквозь них, в них и над ними…       Ханжи улыбнулась, отмечая про себя, что слова Эрвина придали ей сил. Но стоило ей что-то сказать, как вдруг со стороны лагеря послышались людские крики с воплями. Зоэ и Смит переглянулись и в ту же секунду метнулись в сторону лагеря, взмывая вверх на УПМ. — Капитан, титаны! — прокричал один из солдат.       С каждым мгновением глаза Эрвина и Ханджи расширялись от увиденного. Почти со всех сторон на лагерь нападали титаны, их было огромное количество и все разных размеров, с ужасными лицами и безумными улыбками. Многие солдаты уже были убиты. Погибли от неожиданного нападения гигантов, кто-то был раздавлен под огромными ногами, не успев среагировать, кто-то был съеден. Те, у кого реакция была хорошо развита, в ту же секунду выпустили тросы и поднялись на деревья. — Атаковать титанов! — скомандовал Смит властным голосом — Не дайте им приблизиться к телегам и раненым!       Прошло всего пару минут с того момента, как командор отдал приказ, но казалось, что минуты тянуться словно часы. Половина солдат уже была мертва. Все превратилось в кровавое месиво. Сражались все, отважно, храбро, пути назад уже не было.       Это очень тяжело. Часы уже идут. За долю секунды мир раскалывается. Ты по-другому смотришь на вещи. Вокруг другие запахи, лужи крови, оторванные части тела… — Мы не имеем права умирать, только потому, что это кажется нам наилучшим выходом! — прокричал Акаши какому-то солдату, что готов был уже сдаться, опустив руки и ждал, пока смерть примет его. Солдат что-то бубнил, что-то, чего невозможно было услышать из-за хаоса, творящегося вокруг. Оцука слушал его с яростью в глазах и не дослушав, схватил парня за куртку и больно ударил спиной о ствол дерева. — А я не такой, как ты! Я, к сожалению, ни в чем в этом мире не уверен! Кроме того, что все мы сдохнем рано или поздно! Но я знаю, что нужно ловить каждый момент, использовать каждый шанс! — выкрикнул ему в лицо Акаши, и отпустил солдата — Вообще, я не верю в судьбу… Успех — это ещё не точка, неудача — это ещё не конец: единственное, что имеет значение, — это мужество продолжать борьбу. Так что нафиг эту судьбу! Пошла она в жопу! Будем драться до последнего, как нас учили!       С этими словами, Оцука сжал клинки в руках и, выпустив тросы, взмыл вверх, направляясь к ближайшему титану, который через долю секунды был им повержен.       Эрвин все это видел и слышал. Этот парнишка далеко не такой простой, каким кажется. В нем присутствует воля к победе, целеустремленность, отвага, и, что самое важное, способность подбадривать других, не давая сдаться. Тот солдат еще пару секунд простоял неподвижно, а затем, видимо осознав все сказанное ему разведчиком, с криком ринулся в бой. — Эрвин, титанов слишком много, — заключил Захариус, приземлившись на ветке рядом с капитаном, вытирая засохшую кровь с виска. — Нужно отвлечь титанов и дать телегам скрыться, — решил Смит — Зоэ, уводи телеги отсюда! Мы прикроем. — Понеслась! — радостно вскрикнула женщина, направляясь к телегам, которые защищали курсанты и несколько опытных разведчиков. — Как ты собираешься их отвлекать? — поинтересовался Майк, равняясь с Эрвином, спрашивая на лету. — Понадеемся на удачу, — только и ответил Смит. — Эй, мальцы, живо, ноги в руки и драпаем отсюда, да поскорей! — скомандовала Ханджи новобранцам, что сразу же принялись рассаживаться по лошадям и, уже через пару минут, телеги во главе с Зоэ двинулись прочь от кровавой бойни.       К счастью, задумка Эрвина удалась. В основном вся толпа титанов осталась на поляне, но были и те, кто все же последовал за телегами, однако с этими гигантами на ходу расправлялись новобранцы.       Неожиданно, прямо перед телегами выпрыгнул титан. Он был довольно странным, передвигался не как все, на ногах, а словно зверь, на четвереньках. Он выпрыгнул так резко, что лошади от страха заржали и встали на дыбы, опрокидывая разведчиков. — Черт, — прорычала Зоэ, поднимаясь на локтях. — Ханджи, берегись! — выкрикнула где-то позади Джулия.       Шатенка подняла глаза и увидела в нескольких метрах от себя двух титанов, один из которых был тем, что сбил всех с лошадей. Гиганты приближались к ученой. Стиснув зубы, Зоэ попыталась выпустить тросы, нажимая на рычаги, однако при падении снаряжение повредилось, и сейчас у Ханджи не было ни единого шанса бежать. От падения она сильно ударилась о землю и подвернула левую ногу. В глазах мутнело, а ноги отказывались слушаться. Курсанты, что были позади, пытались помочь Зоэ, но путь к ней перегородили еще трое титанов, появившееся также неожиданно, как и первый.       Ханджи не кричала, не боялась, не паниковала, она спокойно ждала приближения гигантов, однако сдаваться не собиралась. Вытащив клинки, Зоэ собралась сражаться, пускай без привода шансы на победу равны нулю, она все равно не собиралась сдаваться. Лучше умереть в бою, чем сдаться и погибнуть напрасно. Однако, сделав шаг, женщина упала, резкая боль в ноге дала о себе знать. Поморщившись от боли, шатенка попыталась отползти от титанов, которые словно наблюдали за ней, растягивая момент, приближались медленно, улыбаясь своей безумной улыбкой.       В глазах совсем потемнело. Зоэ зажмурилась и, в тот же момент почувствовала, как чьи-то руки схватили ее и, мир вокруг перевернулся и покатился кувырком. Открыв глаза, Ханджи вскрикнула. Она была на ветке дерева на руках у разведчика, которого половина легиона считала мертвым. Надежда и радость расплылись по ее телу. Ханджи радостно обвила руками шею своего спасителя и пропищала что-то непонятное. — Брайен, черт тебя дери, ты жив! — наконец выдала Ханджи нормальными человеческими словами. — Я тоже тебя рад видеть, Ханджи, — ответил Томас, все еще держа учёную на руках.       Внизу послышался рев гигантов, которые в ту же секунду упали замертво. На затылках этих тварей царственно стояли Леви и Хитоми. Андо радостно улыбалась, махая рукой, а Ривай лишь нервно морщился, вытирая лезвие от крови, бубня себе что-то под нос.       Ханджи не могла поверить своим глазам. Нет, она, конечно, знала, что эти трое выживут в любом случае, но она и подумать не могла, что они появятся вот так неожиданно. Сколько неожиданных вещей случается в нашей жизни, одни заставляют нас плакать, другие же наоборот смеяться, радоваться, верить, что это не конец, это только начало.       Жизнь — штука не только интересная, но и непредсказуемая. И этого не стоит пугаться, об этом вообще лучше не думать. Но и забывать о том, что мир может повернуться к любому пятой точкой, тоже крайне неосмотрительно.       Все, что должно произойти — обязательно произойдет, как бы вы ни старались этого избежать. Все, что не должно случиться — не случится, как бы вам этого ни хотелось.       Самое сложное в жизни — ценить всё, что вы имеете. В конечном итоге, ты сам создаешь свою жизнь. Ты решаешь, на что тратить свои силы — на созидание или на разрушение, на любовь или на ненависть, на увлечения или на скуку. Ты даешь себе установку на позитив или на негатив… Кто бы что ни говорил тебе — только твой выбор — слушать их или нет… И не сваливай свои неудачи на то, что «так уж вышло» или «не судьба»: ты не поезд, движущийся по рельсам, и не привязан к той жизненной дороге, по которой идешь сейчас, так что в любой момент можешь свернуть с неё и выбрать любую из тысяч других.       Неудачи — это ничто. Когда у вас что-то не получается, это вовсе не означает, что вы — неудачник. Провал — это всего лишь то, что периодически случается. Вам нужно учиться на своих ошибках, а не сдаваться под их натиском. Ошибки — это всего лишь часть обучения, роста, жизни.