Ты подарил мне крылья

— Ты как, в порядке? — поинтересовался капрал смотрящий на Зоэ серыми глазами, которые, казалось бы выражали безразличие, однако многим было понятно, что это всего лишь очередная маска брюнета. На деле, он действительно волновался за Ханджи, ведь она была той, кто всегда сможет помочь ему в любую минуту, хоть порой и раздражает. — Я счастлива что ты за меня волнуешься, — улыбнулась в ответ Зоэ, поправляя очки. — Не льсти себе, — закатил глаза Ривай.       Ребята были безумно рады возвращению Томаса и Хитоми, Джулия даже расплакалась, обнимая лучшую подругу. Андо сразу заметила, что среди друзей не хватало двоих: Ханы и Майло, когда ей рассказали о случившемся, девушка стала мрачнее тучи, как и Томас. Было больно принимать смерть друга и тяжелое состояние подруги, но это война. Они рождены, чтобы сражаться. Они дарят людям надежду на обретение той самой свободы, которой они так желают. Разведчики свободны, все без исключения. Любой из них скажет, что свобода — это то, что делает их людьми, неотъемлемая часть гордости и жизни. Они свободны как птицы, за их спинами крылья, что несут их вперед. Вперед, без сожалений. — Где вы все это время пропадали? — спросил Татегава, за что получил холодный взгляд капрала. — Мы нашли одного интересного титана, — ответила Хитоми, не заметив как Гин напрягся под натиском взора холодных глаз — Ханджи, думаю тебе будет интересно это послушать. — Я вся во внимании! — затрепетала Зоэ, сцепив пальцы в замок и радостно улыбаясь, по-детски наивной улыбкой. — Потом поговорите, сейчас не до этого, — вмешался Леви, тем самым обломав Ханджи — где Эрвин? — Зачищает поляну с титанами, — отмахнулась от него ученая, все еще в надежде услышать заманчивую историю.       Ривай, не получив должного ответа, нахмурился и, выдохнув, оглянулся по сторонам. Схватив Андо за запястье он потащил ее к телеге с оружием и баллонами газа. Брайен замучено вздохнул и поплелся следом за ними, а Ханджи недовольно фыркнула и запротестовала. Уже через пару минут отряд капрала был в полной готовности сражаться. — Идите вперед, — обратился Леви к Ханджи, что уже сидела на лошади в ожидании. — Куда вы, капрал? — взволновано спросила Хитоми, поняв, что Леви идти с ними не намерен. — Я помогу Эрвину. — Думаю, без надобности, — пожала плечами Ханджи, показывая пальцем на проход среди деревьев, откуда доносился топот копыт, ржание лошадей, а вскоре показались и сами фигуры разведчиков — Вот и он.       Эрвин остановился возле повозок и внимательно осмотрел Ривая, они кивнули друг другу и на этом радостное воссоединение было окончено. Зоэ, показательно вздохнула и пожала плечами, однако сказать ничего не осмелилась, думая, что в такой момент будет лучше промолчать.       Андо вертела головой в поисках Искры. В последний раз, девушка видела ее в тот момент, когда та убегала в глубь леса, в тот момент, когда отряд капрала наткнулся на первых титанов. Хитоми очень переживала, ведь Искра уже не раз спасала жизнь разведчицы, это была умная и быстрая лошадь, а самое главное, любимица Хитоми. Она часами проводила в стойла, расчесывая гриву своей лошади, гладя ее и рассказывая какие-то истории. Как бы не пыталась Андо отыскать взглядом свою лошадь, все напрасно, соловая лошадь с светло-рыжей окраской была только у Хитоми, чем девушка и выделялась среди всех отрядов. Но сейчас этой масти не было среди других лошадей и, смирившись с утратой, Андо опустила голову, облокачиваясь на плечо Томаса.       Парень удивленно посмотрел на нее, на миг ему показалось, что он увидел ее слезы.       Эрвин скомандовал возвращаться к стенам, и все благополучно приготовившись к неблизкой дороге, облегчённо выдохнули. Наконец-то домой. — Я поеду в телеге с ранеными, — отозвалась Хитоми, когда Томас спросил что с ней случилось.       Брайен огляделся и, поняв, что Искры среди всех лошадей не было, хотел было как-то поддержать подругу, но та уже забралась в телегу и, свесив ноги вниз, отвернулась от всех.       Леви наблюдал за ней. Не то, что бы он сейчас жалел Андо, но ему было не по себе от того, что девушка грустит. В отличие от Искры, Ворон был цел и невредим. Капрал как всегда потрепал верного коня по шелковистой черной гриве и, по приказу Смита, ударил его шпорами по бокам, помчавшись вперед. — С тобой все хорошо? — спросила молодая женщина, находящаяся в телеге, ухаживая за ранеными.       Хитоми обернулась и вопросительно взглянула на нее, поняв, что вопрос был адресован именно ей. — Я тебя помню, — улыбнулась женщина, пряча руки в карманы белого халата — Я обрабатывала твои раны, когда капрал Леви принес тебя.       Точно же… Это именно она помогла Хитоми выжить, в тот момент, когда девушка уже была на волосок от смерти. Андо ласково улыбнулась и кивнула в ответ своей спасительнице, а затем посмотрела на лежащую рядом Хану. Девушка была словно мумия, вся в бинтах, с ушибами и синяками на теле. Однако Хана была в сознании, точнее только-только пришла в него и, теперь, все еще сонными, слипавшимися глазами, огляделась вокруг. Ее взгляд задержался на рыжеволосой и она сдавленно улыбнулась. — Привет, — нежно произнесла Хитоми, подсаживаясь ближе к подруге — Как ты? — Бывало и лучше, — ответила шатенка хриплым голосом — Хитоми… Майло, он… — Ничего не говори, — перебила Андо. Меньше всего она сейчас хотела вспоминать о Майло. Слишком тяжело, слишком больно. — Не вини себя…       Все это произошло на ее глазах, но она не верила увиденному. Внезапная смерть, когда судьба не оставляет времени привыкнуть к неизбежной потере, всегда кажется недостоверной. Кажется ошибкой, которую еще можно исправить — ведь вот только что, пару вдохов назад, человек был жив и здоров…       Одинокая слеза скатилась по щеке, Хана нервно поежилась и опустила голову на плечо подруги. Она была слишком слаба, да и температура так и не спала, поэтому шатенка быстро погрузилась в сон, в надежде проснуться уже дома.       Возвращение всегда дарит счастье, независимо от того, с каким грузом в душе возвращаешься. Война беспощадна. Она убивает все то, что нам дорого. Либо человечество покончит с войной, либо война покончит с человечеством. Война забирает стольких дорогих нам людей, забирает, словно свои игрушки, словно жизнь этих людей ничего не значит, ничего не стоит… Потеря близких людей невероятно больное испытание для удержания себя, как личности. Когда из твоей жизни уходит близкий и любимый тебе человек, знаете, это странное чувство, как будто клочок души вырвали. Тебя перестают держать ноги, ты падаешь, куда-то в темноту, в бездну своих эмоций. Твою душу разрывает на тысячи клочков, сминает, разбрасывает, убивает. И остается только пустота…       Минуты казались часами, разведчики, во главе с капитаном Эрвином, направлялись к стенам. К счастью все было спокойно, на пути не попадались титаны, поэтому все радовались. Казалось бы, это конец, наконец-то домой. И вот уже они, стены, те самые, огромные серые стены, запирающие все человечество. Как бы сильно Легион Свободы не стремился к этой своей псевдо-свободе, все равно мы продолжаем радоваться тому, что возвращаемся обратно. В эту каменную клетку, ограждающую нас от мира. Хитоми размышляла обо всем, что произошло с ней, с капралом и с Томасом за эти два дня, проведенные вне стен. Случилось много необъяснимого, загадочного, и, даже, романтичного. Однако вопрос с титаншей, что покорно выполнила просьбу девушки и отпустила разведчиков, оставался под вопросом. Кто же она? Андо сотню раз воспроизводила в своей памяти те моменты, где стояла на огромной ладони гиганта. Она вспоминала эти глаза, большие янтарные глаза, что смотрели на нее совсем не так, как ожидалось. Теперь, когда девушка могла спокойно поразмышлять, она понемногу принимала и ужасалась от понятого. Женщина-титан и не думала убивать их, у нее явно был разум, и она прекрасно понимала, и осознавала, что делает. Ее взгляд вовсе не излучал наводящего ужаса, как у других титанов, это были поистине добрые, наполненные заботой глаза, как мать смотрит на дитя, как человек смотрит на дорого ему человека. Неестественно… Этого не может быть. Титан обладающий человеческими повадками? Хитоми провела рукой по запутанным, слипшимися от грязи и пота, волосам. В тот момент, рыжеволосая думала, что ей конец. Пальцы титанши потянулись к ее лицу, и, она, затаив дыхание, ожидала самого худшего. В тот момент в воспоминаниях пролетели быстрой вспышкой все моменты ее жизни. Она увидела отца, что с улыбкой и смехом подкидывал ее вверх, а потом ловил, называя вольной птичкой. Вспомнила, как впервые увидела отца в военной форме, как плакала, когда он уходил за стены, и как радовалась, когда он возвращался. Она вспомнила, как в один весенний прохладный день кто-то тихо постучал в дверь дома. Хитоми сидела у окна и наблюдала за птицами, что летали в бескрайнем синем небе, усыпанным белыми перьевыми облаками. На улице был месяц май, но из-за частых проливных дождей установилась довольно прохладная погода и, хотя, лучи яркого солнышка грели девушку, она все же поправляла, наброшенный на плечи мягкий шерстяной плед. Сегодня должен был вернуться ее отец. Сегодня она не стала идти на площадь встречать солдат, как это делали многие. Люди радостно хлопали в ладоши, выкрикивали слова гордости и почтения, и, казалось бы все рады довольны, но ведь на самом деле все совершенно не так. Стоит пройти пару дней, как те же самые люди, что совсем недавно благотворили разведчиков, начнут пороть всякую гадость за их спинами, жаловаться на бездействие и неспособность сражаться, на в пустую потраченные деньги… Люди так двуличны. Хитоми всегда искренне радовалась возвращению Легиона, она чтила героев и скорбела по умершим, но сегодня ей не хотелось стоять среди этой толпы, двуличия и лицемерия. Сегодня она решила встретить отца дома. Сегодня она улыбалась, ждала, считала минуты. И вот, долгожданный стук в дверь. Девушка, как ошпаренная, подпрыгнула с места, с радостной улыбкой вприпрыжку побежала к двери, бросила мимолетный взгляд на свое отражение в зеркале, схватилась за огромную ручку массивной деревянной двери и радостно отворив ее со словами «С возвращением!», застыла на пороге. Перед ней стоял совершенно незнакомый ей человек. Это был мужчина примерно возрастом как и ее отец, у него были светлые волосы с черными корнями, а одет он был в обыкновенную форму Разведотряда, покрываемую темно-зеленым плащом. Позади него был еще один солдат. Тогда еще она совсем не придала ему значения, не обратив должного внимания. Но сейчас, сидя в повозке с ранеными, и, вспоминая всю эту историю, Андо усмехнулась собственной беспечности. Все же судьба не дура, зря людей сводить не будет. Второй солдат совсем не смотрел на девушку, да и она сама его не разглядывала, не за чем. Однако в памяти всплывали его очертания. Это был молодой солдат, намного моложе того, что стоял сейчас перед девушкой, он сидел верхом на вороном коне, нервно сжимая поводья, упорно не смотря в сторону Хитоми. Его угольные, коротко подстриженные волосы, колыхал холодный ветер, а строгий, неколебимый взгляд был направлен куда-то вдаль, вглубь безлюдной улочки, жители которой сейчас толпились на площади, все еще восторженно награждали овациями прибывших солдат. — Я прошу прощения, вы дочь… Андо? — наконец спросил светловолосый мужчина, сдавленным хриплым голосом. Хитоми коротко кивнула, все еще не понимая цели визита этих двоих, ведь папы еще не было дома, он почему-то задерживается… Она все еще улыбалась гостям, но осмелившись спросить, зачем эти гости пожаловали к ней домой, и, увидев смятение и скорбь в глазах мужчины, ее улыбка потихоньку сходила на нет. Реальность постепенно, с каждой секундой приобретала краски, а ее осознание наводила панику и страх. Сердце в груди трепетало, не находило места, билось что есть силы, мысли путались, а надежда, последняя надежда, все еще таилась в янтарных глазах, которые с каждой секундой наполнялись слезами.       Мужчина, не поднимая глаз, протянул рыжеволосой небольшой сверток. Хитоми пару секунд пронзала его своим удивленным взглядом, а потом, дрожащими руками развернула и, увидев содержимое, пошатнулась и оперлась плечом в дверной проем, что бы хоть как-то сохранять равновесие. Слезы ручьями покатились из ее глаз, она приложила ладонь ко рту, пытаясь подавить громкие всхлипы. В свёртке девушка увидела махровый зеленый плащ с гербом, на котором было изображено два крыла: светлое и темное. Герб Легиона Разведки. Крылья Свободы. Весь плащ был в кровавых пятнах, еще свежих. Хитоми прижала его к себе, утыкаясь носом в мягкую ткань, которая стала мокрой от ее слез. — Мне очень жаль… — выговорил светловолосый мужчина и, развернувшись, зашагал к своей лошади.       Уже через пару минут их не было, а по воздуху разлетаясь пыль, поднявшаяся от топота копыт лошадей. Девушка все так же стояла в дверном проем, рыдая, сползая вниз по двери. Он кричала, но ее крики тонули среди радостных выкриков народа.       Отряды Легиона Разведки уже подходили к стенам. Остались считанные мгновения и разведчики войдут на родные земли, где им ничего не угрожает, где их снова встретят радостными криками и даже ненавистными взглядами. Погибших было много, а значит слез будет еще больше. Джулию всегда трогали слезы других людей, даже не знакомых ей, или же тех, кто ей противен. Роксар всегда была слишком наивной и велась на подобные провокации, ставя чувства других превыше собственных. Она прекрасно понимала, что это ее слабое место, тем более в Разведке слезы никому не нужны. Война слез не терпит. Джулия это понимала, она как могла пыталась скрывать свои чувства, не выставлять их на показ. Отчасти, девушка даже завидовала Хитоми, капралу Леви, Хане и многим другим, кто мастерски может скрывать свои эмоции за маской спокойствия и равнодушия. «Слезы — проявление слабости, они делают человека уязвимым, жалким и беспомощным. Они позволяют нашим чувствам и эмоциям выйти наружу, заставляя казаться слабыми в глазах других людей. Мы плачем, когда нам больно или одиноко, когда в наших сердцах рождается печаль, что сотрясает все тело, трогая каждую частичку души, выворачивая наизнанку.       Но каждый человек имеет чувства и держать их всегда в себе не подвластно ни кому — думала Андо, смотря на пейзаж удаляющихся гигантских деревьев, которые уже казались не такими уж и большими — Хотя, может быть есть такой человек, который способен на это. Леви всегда прячет свою боль за маской собственного равнодушия и безразличия, за холодными серыми глазами, за бесчувственным характером. Так бы мог подумать кто угодно, но только не она. Хитоми знала о его чувствах, ведь с ней он был откровенен, только ей он позволял сдирать его маски, только ей позволял быть так близко к себе.       Уже был слышен грохот поднимающихся ворот, отряды выстраивались в одну шеренгу и готовились пройти через проход в стене. Через пару минут со всех сторон доносился людской гомон, были слышны радостные возгласы, прославляющие капитана Смита, до слуха Андо донеслись и восторженные крики о капрале, как о сильнейшем солдате. Помимо радости доносились и слезы с истериками, мать кричала своего сына, не вернувшегося с экспедиции, невеста кликала погибшего жениха, сестра плакала о брате и наоборот. Так было всегда. Радость, совместная со слезами и болью, уже стала неотъемлемой частью возвращения с вылазок.       Через пару часов легион был в штабе, где солдат встретили те, кто оставался в стенах, не участвуя в вылазке. Хитоми кивнула медсестре, что улыбнулась ей, когда девушка вздохнула и начала собираться. Она вылезла из повозки, прикрывая глаза рукой, щурясь от яркого света. Спрыгнув, ощутив под ногами твердую землю, девушка почему-то пошатнулась и оперлась рукой о стены телеги. — Андо, ты себя хорошо чувствуешь? — встревоженным голосом спросила медсестра, что выглянула из телеги и смотрела на рыжеволосую испуганными глазами. — Вроде бы… — потерла глаза Хитоми, чувствуя как в них все плывет, а в животе переворачивается верх дном — Кажется меня немного укачало… — Может тебя проводить до твоей комнаты? — Не стоит, раненым ваша помощь нужнее, — Хитоми улыбнулась и, пошатываясь, побрела в сторону штаба.       Кое-как преодолев лестницу, держась за стены, она шла вдоль коридора. Тошнота отступила, но ноги почему-то все равно продолжали отказываться идти. Споткнувшись на ровном месте, Андо полетела вниз, рухнув на колени, она прижалась головой к стене и вытерла рукавом слезы, вдруг хлынувшие слезы.       Она совсем не заметила, как сзади подошел Ривай. Он ничего не сказал, лишь положил руку ей на плечо и присел рядом. Хитоми заглянула в его серые глаза и опустила голову ему на плечо, позволяя себя обнять. — Тебе нужно отдохнуть, — нарушил тишину Леви, беря обмякшую в его объятиях, девушку.       Она была легкой, даже слишком, капрал безудержно отметил про себя, что за все время пребывания Хитоми в Разведке, она сильно исхудала, да и кожа посветлела, а под глазами были видны легкие мешки. Но так или иначе, девушка всегда радовалась жизни, и даже сейчас, она улыбалась на руках у Леви, вцепившись в его белоснежную рубашку тонкими пальцами, шепча одно единственное слово сухими губами: «Спасибо».       Пнув дверь ногой, Ривай занес девушку в комнату, которую она делила со своей подругой Роксар. Леви не особо осматривался, да и не за чем было, он быстро подошел к кровати, которая принадлежала рыжеволосой, это он знал точно, хотя не понимал откуда, и усадил девушку на белые простыни. Брюнет испепеляюще осматривал ее, обводя взглядом каждый миллиметр ее бедной тушки, отчего было немного не ловко, ведь Андо еще до конца не привыкла к такой искренней заботе со стороны капрала. Он убрал прядь медовых волос и наклонился ближе к лицу Хитоми, но та, словно прошибленная током, резко встала и с нервной улыбкой покосилась на Ривая. — Мне надо в душ, — медленно, выговаривая каждое слово, произнесла она, немного покраснев.       Леви коротко кивнул и даже усмехнулся, заметив бегающие глаза девушки, а затем встал и, подойдя к ней почти в плотную, чуть наклонился и прошептал на ухо: — Я подожду, — девушка раскрыла глаза и смутилась еще больше, Леви же, почувствовав ее смущение, отстранился и добавил — Если ты, конечно, не против. — Джулия может скоро вернуться, — неуверенно пропищала Андо.       Леви сначала не понял ее слов, от чего изогнул бровь, но увидя, как Хитоми закрыла рукой полыхающее лицо, до него потихоньку начал доходить смысл ее мыслей. Ривай никогда не обладал способностью читать людей как раскрытые книги, хотя и смирял их проницательным взглядом, да и дара чтения мыслей, особенно женских, тоже в наличии не имелось. Однако, поняв, наконец, о чем подумала Хитоми, он криво улыбнулся уголками губ и нервно нахмурился, бросая на девушку косой раздраженный взгляд. — Андо, ты, блин, дура, о чем подумала? — прорычал Ривай сквозь зубы — Я похож на какого-то маньяка, что пристает к маленьким девочкам? — Маленьким?! — фыркнула с долей обиды Хитоми, бросая на брюнета колкий взгляд. — Точно дура, раз из всего сказанного ты обратила внимание только на это!       Они пару секунд смирили друг друга яростными взглядами, пока не скрипнула входная дверь и в проеме не показалась Роксар с чистым изумлением на лице. — Я, пожалуй, попозже зайду, — улыбнулась она, пряча глаза и, хихикнув, закрыла за собой дверь. — Джу подожди! — крикнула ей в след Хитоми, но поняв, что подруга ее уже не слышит, обреченно вполголоса промямлила — Ты все не так поняла… — Иди уже, — Леви кинул белоснежное махровое полотенце в девушку, а сам уселся на кровать и выжидающе смотрел вслед уходящей девушке, что перед тем, как закрыть за собой дверь в ванную, высунулась и показала ему язык.       Леви вздохнул и закатил глаза, пробубнив что-то себе под нос, однако все же улыбнулся. Ему нравилось, что она такая вот, по-детски наивная и глупая, вечно смущается рядом с ним, частенько выкидывает бредовые действия, из-за которых сама же потом краснеет и извиняется. Ему нравилось, что она заставляет его улыбаться такими глупостями. Он видел в Хитоми ребенка, маленькую девочку, что всю жизнь готова качаться на качелях, есть сладкое, и мечтать о единороге и замке из облаков. Она всегда была искрение добра к окружающим, однако, иногда могла и врезать хорошенько. Но так или иначе, ей всего семнадцать, она всего лишь девчушка, что пошла по пути мести. Мести за своего отца. Ведь если подумать, многие здесь в Разведке ради мести за любимых, да вот только мстить не всегда удается, чаще всего такие наивные мстители погибают первыми, отчаянно рвутся вперед и помирают, так и не достигнув своей цели. С каждым мгновением Леви видит, как Хитоми меняется, раньше в ее глазах действительно горела та самая ярость и ненависть к гигантам, она рвалась в бой, не думая об остальных, она доставляла уйму неудобств, сейчас же, девушка больше слушает. Та ненависть поугасла. Возможно причина тому сам Ривай, он не мог знать этого точно, однако она начала смотреть по сторонам и стала намного аккуратней, сильнее. Но даже так, Андо все равно девушка, слабая девушка, каким не место на этой беспощадной войне. Хотя, на деле Леви конечно же понимал — Андо разведчица. Солдат. В нужную минуту она может отбросить всю свою беззаботность, свою женственность и встать на защиту слабых. Эта девчонка не из тех, кто просто так отступает, нет, она до конца будет бороться и умрет в бою, а не в серых стенах, что сковывают словно клетка. В этом они были похожи. И это радовало…       И все же, так или иначе смерть с самого вступления в ряды Разведки тянет свои костлявые кисти к разведчикам, держит их за грудки, зовет в свой мир, манит и забирает. Кто-то умирает во время боя там, за стенами, вдали от родного дома, родных и близких людей, кто-то же, возвращается обратно, за стены, после долгой и утомительной экспедиции. Казалось бы, они герои, сильны и отважны, проходят новые вылазки, и вновь возвращаются те же знакомые лица, знакомые гербы, крылья. И люди совсем по другому на них смотрят, они называют их «сильнейшими», «ветеранами», но никто не понимает, что эти самые ветераны лишь отсрочивают свою смерть. Рано или поздно она настигнет и их, это всего лишь вопрос времени. Невидимая сильная рука стиснула и сердце, и горло, и крепло осознание: исправить уже ничего нельзя… Нельзя опомниться, скакнуть назад во вчерашний день, быстренько доделать забытое… Уже все случилось… Смерть — почти единственная ошибка, которую нельзя исправить. Когда люди в безопасности, они говорят об идеалах, убеждениях и о чем только не говорят, но когда человек сталкивается со смертью, то он очень быстро понимает, как сильно он хочет жить рядом с теми, кому доверяет, а придет время, то и умереть рядом с ними — это все, о чем мы, люди, по-настоящему беспокоимся. — Капрал? — дернула брюнета за плечо Хитоми.       Ривай чуть вздрогнул и, повернув голову, посмотрел на девушку, медленно моргнув. Он так задумался, размышляя о смерти и жизни, что потерял счет времени и не заметил как Андо уже вышла из ванны и сейчас теребит рукав его куртки.       Капельки воды стекали с ее рыжих волос, падая на ладони Ривая. Она стояла наклонившись к его лицу, удивленно всматриваясь в его серы глаза. Секунды тянулись минутами, а ей так и не хотелось отрываться от этих притягательных, завораживающих глаз, словно они манили к себе какой-то необъяснимой силой, отделаться от которой уже невозможно, слишком поздно.       Капрал сам не замечая того, вдруг схватил ее за руку и потянул вниз, сам же поддался вперед впиваясь в нежные губы поцелуем, немного грубым и требовательным, но в то же время нежным и желанным. Вкус нежных, желанных губ, робкое ожидание сбылось, наполняя сознание новизной ощущения. Оторвавшись он вдохнул, коснулся еще, короткими, быстрыми, как мазок художника, прикосновениями, снова и снова чувствуя, как оживают от прилива горячей крови, пробуждающимся чувством его сердце и разум.       Она почувствовала как от прикосновения его губ, закружилась голова. Губы Ривая властно охватили не только ее трепетную плоть, но и ее разум, лишая воли, полностью отдавая в его власть. Хитоми почувствовала, как слабеют ноги, но не владея собой, отдавалась во власть желанного, любимого и такого родного.        Леви продолжил тянуть ее вниз, теперь уже положив руку на талию, он резко опрокинул ее на кровать, оказавшись сверху, продолжая целовать, углубляя поцелуй. Она быстро поняла, прикосновения, лихорадочно шарящего у нее во рту языка, дарящего новые неслыханно приятные ощущения. Под его напором она разомкнула стиснутые зубы и поняла, что ничего не знает о поцелуях. Все эти мысли мелькали хаотично, обрывками наполняя, и без того переполненное чувством наслаждения, сознание. На секунду Ривай вновь оторвался от ее манящих губ, отстраняясь, заглядывая в ее глаза, словно спрашивая разрешения, но на ее лице блестели слезы. Леви еле заметно вздрогнул, подумав, что сделал что-то не то или же просто переборщил. — Хитоми? — позвал он почти шепотом, бегая растерянным взглядом по ее лицу и телу, но в ответ девушка лишь улыбнулась и провела дрожащей рукой от щеки к к шее, к ключицам.       Он глубоко вздохнул и, убрав все сомнения, подался вперед и впился в её губы поцелуем. Она лишь удивленно вздохнула, но тут же ещё более страстно ответила на его поцелуй и обвила руками шею парня. Сколько времени они целовались, застыв в такой позе, не знал никто, но оба получали бешеное удовольствие, нехотя отрываясь лишь для того, что бы вдохнуть воздух.       Все могло бы зайти дальше чем они оба рассчитывали, если бы за дверью не послышались бы шаги и громкий разговор солдат, которые бурно обсуждали что-то, прерывая желанный момент капрала и его подчиненной, сами не замечая того. Янтарные глаза забегали по всем углам, останавливаясь на серых, бездонных, казалось бы, горящих глазах, где увидели свое отражение и успокоились. Леви наклонился к девушке, поцеловал ее в лоб и медленно сел на край кровати, смотря как Хитоми приводила себя в порядок, поправляя растрепанные все еще влажные волосы и застегивая белую рубашку, которая каким-то образом оказалась расстегнутой. — Идем? — произнес Леви, вставая с кровати, направляясь к двери. — Что? Куда? — с долей изумления спросила Андо, догоняя капрала. — Как куда, Ханджи все еще ждет твоей великой истории по поводу бабы-титана, — спокойно ответил Ривай, хоть и немного усмехнулся от того, что заставил забыть девчонку о таком важном деле.       Вместе они прошли коридор и, поднялись на этаж выше, дошли до кабинета Ханджи. Карал медленно повернул ручку и, распахнув дверь, осмотрелся. Здесь все было как всегда: куча книг распиханным по всем углам, бумаги беспорядочно лежачие где попало, сломанные карандаши, какие-то шмотки, но не было хозяйки. Ривай недовольно сморщился, злясь на Зоэ за типичный срач в кабинете. Но для нее это было в порядке вещей, для Ханджи этот беспорядок являлся обратным, она уже прекрасно знала, где что находится, в каком углу какие бумаги и все прочее. Именно поэтому, она строго настрого запрещала капралу приближаться к ее кабинету, опасаясь, что тот когда-нибудь все же не выдержит и заявится к ней в косынке и со шваброй в руках.       Хитоми легко усмехнулась и быстро закрыла дверь, что бы не резать глаза чистолюбивому капралу. Они спустились на первый этаж, направляясь к библиотеке, надеясь встретить ученую именно там, но встретили раньше чем ожидали. Шатенка резко выпрыгнула из-за угла, сбивая Хитоми с ног, сама же оставаясь в привычном положении, даже не пошатнувшись. — Леви, я тебя уже полчаса ищу! — выпалила она на одном дыхании, даже не удосужившись извиниться перед бедной Андо, что тихо прорычала и, поднявшись на ноги, отряхнулась, прожигая Зоэ раздраженным взглядом, как это обычно делает капрал. — Ну и? — равнодушно произнес брюнет, устало вздохнув, думая, что Эрвин вновь решил загрузить его рутинной работой, и вместо того, чтобы самому сказать об этом лично, подослал эту чокнутую, что носится по всему корпусу, сбивая с ног разведчиков. — Ты помнишь про наказание, которое суд назначил после рассмотрения дела по иску бывшего капитана Военной Полиции? — Да. — Так вот, твой, мм, надзиратель, уже здесь, — Ханджи произнесла эти слова невнятно, пережевывая каждое из них, боясь, именно боясь реакции Леви. Хитоми заинтересовалась поведением ученой, что же там было такого важного, раз она так себя ведет? — Ханджи не тяни, говори уже, что хотела, — вскипающе процедил сквозь зубы капрал, чувствуя, как его терпение сходит на нет. — Лина, — Наконец твердо сказала шатенка, смотря прямо в глаза Ривая — Она здесь.       Андо успела заметить эти изумленные серые глаза, что распахнулись и загорелись бешеным огоньком, это напряженное лицо, перекосившееся долей паники, что было совсем не свойственно капралу, прежде чем тот развернулся и быстрым шагом побрел в свой кабинет, ни сказав при этом ни слова. — Капрал? — окликнула Хитоми и уже хотела было догнать его, но Зоэ резко схватила ее за руку и отрицательно покачала головой, давая понять, что сейчас его лучше не трогать.       Он шел быстрым размеренным шагом, не обращая ни на кого внимания. Все, кто попадался ему на пути, ужасающе обходили капрала стороной, словно чувствуя его напряжение и молнии палящие из черной тучи над его головой. Наконец, он распахнул дверь своего кабинета и опешив, застыл в дверях, не в силах сдвинутся.       В его кресле сидела некая особа, закинув скрещенные ноги на стол и бегая глазами по бумагам, взятым со стала капрала, вертя ручку в свободной руке. Она не сразу подняла глаза на гостя, но точно знала, что сейчас в дверях стоит никто иной как хозяин сего помещения, а еще она прекрасна знала какова будет его реакция на ее появление. Ей это даже льстило. Она отлично знала капрала, лучше, чем кто-либо. — Ну здравствуй, Ривай, — ехидно улыбнулась брюнетка, откладывая бумаги, теребя угольные волосы, смотря на фигуру, застывшую в дверном проеме, синими глазами, что почти горели в полусумраке комнаты. Ее голос прозвенел уверенно и душераздирающе, словно Леви только что обогрели чем-то тяжелым по голове. В сердце что-то екнуло, заставляя двинуться вперед.       Входная дверь со скрипом закрылась. Темноволосая вновь улыбнулась, откидывая угольные пряди назад, смиряя капрала напористым игривым взглядом.