Лиличка, послушайте!

«Красота страшна»- Вам скажут, — Вы накинете лениво Шаль испанскую на плечи, Красный розан — в волосах.

Звон и тишина. Дверь молчаливо зовет к себе. Музыка ещё играла, а Лиля, всё в той же пижаме, едва не упав в коридоре, думала, кто мог прийти. Но в ту же секунду, как дверь отворилась, чеширская улыбка мелькнула на лице девушки. По ту сторону порога стоял всё тот же привлекательный парень, с термосом в руках. Увидев посудину, Лиля невольно рассмеялась. Незнакомец неловко стянул шапку-ушанку. — Ну, привет, мать Тереза, — попытался тихо сказать он, но звонкий голос подвел его. — Привет, заходи, — сказала Лиля, опять из кухни. — Почему это ты так беспечно пускаешь к себе в квартиру незнакомого парня? — Непомерная скука, а ты сегодня не работаешь? — А ты всех угощаешь чаем? — куртка на крючке, а ботинки под дверью. — В особенности маньяков. — Сдаюсь, — смешок. — Может, сходим куда-нибудь? В качестве благодарности за чай. — Ты же студент. Зачем деньги зря тратить? — улыбка всё никак не хотела сходить с лица, даже когда она в очередной раз рассыпала сахар. — Тогда, может, ко мне на ужин? Что-нибудь простое и не дорогое, чтобы твое студенческое сердце не болело. — А ты активный парниша, да? — её смех убивал зловещую тишину, неловкость и прочую ерунду, которая так мешает общаться. — Давай. Когда? — В воскресенье? — Хм, воскресенье, — усердно задумчивый вид, несдержанная улыбка, — конечно, можно в воскресенье. К слову, я Лиля. — А я знаю, — он вновь стал привлекательным, мысли Лили вились словно бабочки, не давая озвучить (поймать) ни одну, — вкусный чай, кстати.   — Уж не Владимиром тебя величать? — шутки ради спросила девушка, но удивленный взгляд парня заставил её вспомнить о чашке, что стояла рядом с печеньем. Печеньем, которое уже около двух недель лежит на столе. Вдруг появился аппетит. — Как ты узнала? — пронзительно голубые глаза только заметили, что даже в безразмерной пижаме с запутанными волосами после сна и макияжем Лиля не могла скрыть некую красоту, которая заставляла остановиться, посмотреть вслед и задуматься. — Шутка, хотя я могла бы посмотреть на той бумажке, которую ты давал мне подписать вчера. Но я невнимательная соня, поэтому просто угадала, — студентка вдруг почувствовала, как её щекам стало жарко, но виною был всего лишь горячий чай. — А ты у нас, значит, умненькая растяпа? — это не звучало, да и не должно было звучать, как оскорбление. Скорее уменьшительно-ласкательное, которое так любят писатели. — Вечная судьба технарей, — почему-то стало стыдно. Стыдно за свои знания? — Впрочем, я не умная. В чашках остались лишь листья и сахар, что не до конца растворился в остывшем кипятке, но два студента всё равно делали вид, что пьют чай. Смех пропал, и пришла неловкость. Часы за спиной тикали, Владимир отчаянно старался не смотреть на них. С приходом Интернета в обыденную жизнь людям стало практически невозможно общаться друг с другом в реальном мире, ведь здесь, среди настоящих обоев и рабочего стола на ножках, нет «Аудиозаписей» и «Фотографий», которые могут невзначай сгладить напряженную обстановку, да и котика с сердечком не отправишь. — На кого учишься? — звонкий голос парня вдруг стал тихим. Ему не хотелось молчать и уходить. Ему чужда была неловкость. Ему нравилась Лиля. — Сейчас покажу, — девушка растворилась за углом, но спустя несколько минут послышался грохот, и она вновь появилась с небольшим справочником. — Инженер, если коротко. — И опять появилась эта смущенная улыбка и глаза, что бегут от всякой встречи. — «Бионика». В КПИ учишься? — всё тот же неловкий кивок и руки, которые принялись спасать глаза. Молча, Лиля принялась убирать чашки, а затем и рассыпанный сахар. — Я думал одно время поступать туда, но в итоге весь мир виноват, что учитель по физике пропал именно в конце десятого класса. Ирония начала по капле, будто растворитель, смывать неловкость. — Я надеюсь, ты не пошел в менеджеры? — Кто-то явно учился с лингвистами под боком, — смешок. — К счастью, география помогла мне избежать этой участи. КНЭУ, денежки считать учусь. — Будешь ещё чай? — Давай, по второму кругу.

***

— На днях звонили из КПИ…, — студент спасён, голос вынес приговор. — Так, получается, всё нормально, и в июне я уже буду в Киеве? — после очередной чашечки кофе подытожил Александр. Кафе всё так же оставалось полупустым, а за огромным стеклом лежал снег. — Именно. Если ничего не изменится, в мае ещё встретимся, обсудим кое-какие детали, — женщине было приятно говорить хорошие новости. В уголках глаз появились едва заметные морщинки. — В общем, ты понял. Учись пока, готовься к защите, а мне уже пора. — До свидания, — ещё полчаса Александр сидел в кафе с пустой чашкой кофе, думая обо всём сразу. О часах давно все забыли, на улице опять повалил снег, а небо потихоньку начало добавлять черные краски. Накинув куртку, студент поспешил к только прибывшему автобусу. Заразив улыбкой кондуктора, он не отвернулся к окну, уткнувшись в небольшой листик с аккуратным женским почерком. Наконец, заметив знакомый магазинчик, Саша сложил счастливое послание и побежал к дому. Ему не терпелось поделиться хорошей новостью, хотелось, чтобы все знали, все радовались вместе с ним. Но когда железная дверь тяжело хлопнула, в голову опять ударил незаметный запах духов, что оставил только мысли об Але. Можно было бы позвонить, рассказать. Может быть, она бы ответила. Усевшись на полу, он достал телефон. «Черновики» в сообщениях. Набрать новое. Очередное сочинение, которое не вмещается в 160 символов, очередной «черновик». Безграничную радость накрыла невидимым колпаком маленькая грусть. На «Фикбуке» его сиротливо ждал конвертик, даже два. По привычке Саша зашел на сайт, всё ещё думая об Але, стараясь не выдыхать. Не читая письма, студент лишь отправил короткое: «Давай в Вк». Началось бесконечное обновление страницы в ожидании ответа. Музыка не играла, где-то наверху кричали соседи, а внизу — веселился ребенок. «Давай». Такой же короткий ответ с одинокой ссылкой. Загрузка страницы. Никаких фото, никакой информации о себе. Ничего. Только несколько записей с музыкой и отрывками из рассказов. Ничего, кроме «онлайн». Где-то там, среди столичного шума раздался щелчок — новое сообщение — на миг прервалась музыка. Без банальщины и приветствий, уютное общение перешло на новый уровень. Вдруг всё в том же шуме нарисовались образы следующего уровня, личной встречи, живого диалога и взаимного смеха. – А у меня хорошая новость. — У меня тоже. Что у тебя? Почему-то взрослым детям искренне верится, что тот человек, за несколько сотен километров, не листает ленту и внимательно ждет продолжения истории. Почему-то в такие моменты Интернет становится спасением. – Парня встретила, забавный такой… Всё ещё в одежде, всё ещё на полу в прихожей, Александр поник. Хорошая новость для Лили ведь, но как-то не радостно. Совесть тихонько гладит по спине. Ему хотелось спросить что-то очень важное, но он лишь «порадовался» за Лиличку. Как ни странно, но эта девушка не начала расписывать в красках, как в неё влюбились с первого взгляда, не начала смеяться с переизбытком ненужных «ахаха» и мата. Она оказалась именно такой, какой казалась в тексте. Сдержанная с красивыми фразами, которые всегда к месту, которые придуманы ею, которые не ставят в статусы.  Получая её честные ответы, ему самому становилось стыдно. Стыдно, что не смог искренне порадоваться или честно ответить. Аромат духов из пустой бутылочки забылся, а студент наконец встал с пола. Пока он переодевался и устраивался на кровати, в самом верху экрана появился конвертик. Немного не такой, как на «Фикбуке», но нёс он в себе не меньше радости и чего-то приятного в ребрах. По-детски капризное сообщение усыпило совесть. – Чего молчишь? Ну и молчи! — Не нравится мне твоя хорошая новость. — Ревнуешь? Никаких смайликов. Только текст, слова и мысли. Александр забыл и о важном вопросе, и о возрасте, и обо всем, что ему было интересно поначалу. Вновь возникло ощущение лампового общения, когда ждешь сообщение, постоянно обновляешь страницу и ловишь себя на мысли, что это бред, что это всего лишь случайное знакомство в Интернете.