Лиличка, послушайте!

Над головой созвездия мигают. И руки сами тянутся к огню… Как страшно мне, что люди привыкают, открыв глаз, не удивляться дню!

В тот день Александр мучительно ждал взаимности, ответа, но холодная сеть лишь упрямо твердила «была в сети вчера в 02:43». Он пил чай, читал свои заумные книжки, пытался учиться, но каждый раз вдруг появлялось необъяснимое чувство, что вот-вот придет сообщение, что карандашик уже которую минуту бегает, а она где-то там строчит текст. После второго сообщения от оператора парень сдался. Выключив телефон, он начал собираться на прогулку. Морозный воздух всегда помогает. Особенно в такие, до ужаса неопределенные, моменты, когда вдруг хочется забыть всё. Уникальные снежинки падали в обычные сугробы, зимнее солнце было особенно очаровательным. Теплые лучики едва доставали замерших людей, но одного случайного прикосновения хватало, чтобы счастливчик исцелился и согрелся на весь день грядущий. Часы вроде бы показывали что-то, стрелочки без устали бежали друг за другом, словно люди к уходящему поезду. А тем временем застывший навеки скрипач играл свою музыку города. Музыку, которую слышали только те, кто успевал на секундочку остановиться и глянуть в небо. А тем временем из известного подъезда не спеша вышел студент в синей куртке. Снежинки будто не замечали его уныния и весело падали ему на капюшон. До самого вечера Александр считал ступеньки, плитки и проезжающие машины, а иногда и людей в джинсах.

***

 До двух ночи Лиля не могла уснуть. Два парня тревожили её девичье сердце. Под теплым одеялом девушка продумала множество вариантов возможного будущего. Возможно, некий Александр приедет когда-нибудь в Киев, они случайно встретятся и не сразу узнают друг друга. Возможно, Владимир окажется тем самым принцем, о котором так мечтают в детстве. Возможно, её первая любовь вдруг ей напишет, предложит встретиться и получится так, что в тот день будет встреча с одним из двух студентов, придется решать, взвешивать все варианты. И в конце концов она бы пошла к первой любви, получила б разочарование, смешанное с приятным чувством ностальгии от одного застывшего удара. Случайно моргнув, Лиля проснулась утром, почти днем. Любимый томик поэзии Маяковского вновь вернулся на своё место в книжном шкафу, теперь кровать украшал Лев Николаевич Толстой и его «Анна Каренина». Вспомнив о первой любви, Лиля не могла не вспомнить об этом чувственном и невероятно сложном романе. Запах едва пожелтевших страниц напел девушке одну из любимых песен детства и школьных лет. Ведь как можно не любить песню о девушке, которая не извиняется за то, что влюбила в себя парня, а потом влюбилась сама? «Всё ещё дышу», — подумалось Лиле, и сразу же ритм сбился. Былые шалости, на минутку выглянув из нижнего ящика памяти, улыбнулись девушке. Разговоры ни о чем и, вроде бы как, дружба. Быть может, Лиля сама бросила спичку, и все мосты безвозвратно рухнули. Всё-таки шутки не самая прочная основа для отношений. И вновь появились неподъемные облака, насмешливое лицо когда-то друга и целая очередь из былых влюбленностей.

***

На этот раз зевок обошелся едва ли не в шесть часов. Резко вскочив с вечным вопросом — «Который сейчас год?» — посмотрев на часы и увидев лукавую пятерку, Лиля окончательно проснулась. Через час ей надо быть на другом конце света (Киева). Лихорадочные сборы не привели ни к чему хорошему. Впрочем, как это обычно бывает, Лиля всего лишь не успела накраситься, и её живот отчаянно просил кушать. Ожидая поезд в метро, девушку посетило то неизведанное чувство, которое так красиво описывают в фильмах, а особенно в песнях. Захотелось то ли петь, то ли рисовать. Появилась та легкость в теле, будто снова засыпаешь. И шум поезда не унёс это чувство. Постепенно, словно снегом, вагон заполнился людьми. Проезжая Днепр, природа лишь усилила легкость и затуманенные мысли. Закат над замерзшей рекой всегда прекрасен, особенно после стольких закатов за многоэтажными стенами квартала. Возможно, за холодным стеклом шел снег. Но едва Лиля вышла на нужной станции, а часы угрожающе близились к семи, небо стало тёмным, а снег был только на разбитом асфальте. Дверь открыли мгновенно, а лицо студентки было красным, словно вишневый компот, не от холода, но от смущения и вины. Владимир лишь радостно, как ребенок, улыбнулся и хотел что-то сказать. — Я опоздала. На час. Прости, — сложив руки у губ, проговорила она. И сразу же с игривой улыбкой добавила: Но впусти меня. Я чуть-чуть погреюсь и домой. —  Зачем же домой? Проходи, — в его голове некая частичка счастья незаметно била ключом. Владимир и в самом деле был счастлив. Когда короткая стрелка начала двигаться к восьми, он приуныл. Хоть в его причесанной голове и возникали мысли, что ничего не выйдет из этого путного. Ведь, по сути, почему она должна была прийти? Он — никто, незнакомый парень, которому она помогла и который не поступил в КПИ. Всё. Он корил себя за минутную слабость. Волосы вновь спутались от вечных движений нервных рук. Но потом вдруг заиграл звонок, и надежда вновь вернулась к парню. А потом он увидел её: всю красную, с руками в карманах и следами от туши под глазами. На столе уже ничего не было. Смелая бутылка убрана, чашки — тоже, а еда давно в холодильнике. Разувшись, Лиле стало стыдно за свои розовые с оленями носки, но Владимир лишь еще шире улыбнулся. В белой квартире было настолько тепло, что к девушке вернулось то чувство легкости и желание петь. Услышав искреннюю песнь живота Лили, Владимир предложил перекусить. И смелая бутылка вернулась на законное место.