Лиличка, послушайте!

Как ты необходима мне теперь! Увидеть бы. Запомнить всё подряд…

Лунный свет связал двух более не одиноких людей. Горячие батареи раздевали едва ли не догола, а тонкие намеки в сообщениях периодически пробивались вздохами и приятной мимолетной дрожью где-то там, в реальном мире. Сообщения едва успевали появляться, как сразу же отправлялись ответы. Глаза нещадно болели, а голова, казалось, вот-вот расколется пополам. Сидя у подоконника, рядом с розеткой и зарядным устройством, Лиля дважды свалилась со стула. Дважды она опасливо оглянулась, как бы не разбудить родителей, но затем вспомнила, что она одна в квартире, и капелька грусти появлялась в безжизненных буквах, что так отчаянно старались передать все её эмоции. Утро подкралось, словно кошка. Двухчасовой флирт, затем перерыв в виде беседы о стихах и опять флирт. Хотя слово теряло весь свой таинственно-юношеский подтекст, стоило взглянуть на двух еще не влюбленных. Сплошные намеки, которые с каждым сообщением становились всё откровеннее и откровеннее. Из таких намеков Лиличка узнала, что у Саши нет девушки. В ответ, Саша назвал Лилю сердцеедкой, что не могло не польстить ей. В какой-то неопределенный момент им жутко захотелось встретиться. Быть может, они обнялись бы, хотя возможно, что прошли бы мимо. Но в тот самый момент им до боли хотелось увидеть друг друга. Увидеть, нерешительно подойти и без каких-либо слов просто броситься друг другу в объятия, упав на вокзальную плитку или снежное покрывало. Мысли Лилички спутались; невозможно было сказать, встревожена она поступком Владимира или речами Александра. Девушка пребывала в неведении собственных чувств и мыслей. Общаясь с Александром, она ощущала некую тесную связь, которая успела возникнуть за столь короткий период времени. Возникало желание просто бросить всё и сказать: «Я влюбилась!» Но едва в мыслях появлялся Владимир, и на душе становилось так спокойно, что Лиля готова была подставить спину ему в полной уверенности, что Владимир разве что укроет её.  Утром, после шестого пожелания «Спокойной ночи» Лиля так и не смогла уснуть. Былые мысли вернулись в голову. Сомнения нещадно терзали её душу.  Стало душно. Лиле было невыносимо осознавать, что она играет на два фронта. С одной стороны, ей хорошо с Владимиром, с другой — тянет к Александру. Окна в кухне покрылись морозным узором, скатерть слегка дрогнула.

***

Едва захлопнулась дверь, и силуэт Лили исчез, Владимир, в попытке успокоиться, сделал глубокий вдох-выдох. Всё произошло слишком спонтанно и неожиданно. Было бы ложью сказать, что Вова не представлял, что всё так закончится, но он не жалел о сделанном. Владимир боялся этой встречи. Богатое воображение романтика, слишком притягательной оказалась Лиля. На кухонном столе всё еще стоял бокал с недопитым вином. Её бокал. — Истина в вине, — сам себе сказал Владимир, не понимая этой фразы. Сидя на её стуле, он провожал последние огоньки в окнах дома напротив. Где-то в спальне (по коридору направо) стоит на беззвучном режиме телефон. «Черт, не дай Бог, влюблюсь», — подумал Владимир. Еще можно было всё исправить, но его сердце уже в ускоренном темпе гоняло кровь по сосудам, расширяя зрачки и заглушая своим стуком всякий ход мыслей. В конце концов, он допил вино, и появился второй пустой бокал, а в очередном девятиэтажном доме спального района Киева погас еще один огонек.

***

Город незаметно вычеркнул в блокноте очередную неделю. Неделю, полную переживаний для Лили и Вовы. Лиля всё еще резала слезами сердце, мечтая уехать ненадолго в Питер. Владимир погряз в будничной суете, потеряв телефон в купе вещей и желаний позвонить. Иногда он смотрел на бокал, что до сих пор стоял на столе. Пустой, чистый бокал, который, казалось, всё ещё отдавал её тепло. Александр всё так же гулял до темноты, а потом писал любовные письма Лиличке. Бытие проходило в ускоренном темпе с грустной музыкой. Фоновые декорации едва ли менялись: всё тот же снег, всё та же уникальность, всё та же серость дней. Однажды, в ближайшую пятницу, Владимир вновь позвонил Лиличке. Два человека, которым не нужна луна, ведь есть метро и маршрутки. — Эм… привет. Не хочешь завтра встретиться? — неуверенно звучал его звонкий голос. — Можно. Где? — воспоминания растянули губы в улыбке. — Парк КПИ? А потом куда-нибудь пойдем, — надежда слишком явно срывала его до шепота — Я буду около Менделеева. Конец разговора. Пустой бокал был убран, справочник по физике окончательно распался. Почему-то после этого минутного разговора у обоих сердце пропустило удар. И вновь появилось предвкушение чего-то. Чего-то хорошего. Впервые за последние два года Лиличку била дрожь, а мысли были настолько рассеяны. Нахлынули воспоминания о поцелуе, девушка впервые смутилась. Однако вместе с приятным воспоминанием вернулось и болезненное осознание, терзания, непонятная двойственность. «Любовь, в принципе, бывает разная, а мне слишком хочется внимания, вот и проблему придумала. Очевидно, что симпатия к Саше — самовнушение», — рассуждала Лиля. Бесконечный самоанализ являлся неотъемлемой частью жизни с незапамятных времен, когда можно было носить разве что черные джинсы и белую футболку. Дурная привычка, что загубила немало отношений.