Лиличка, послушайте!

Осознание пришло не сразу. Их диалоги вскружили ему голову. Парень не понимал, скучает ли он по Людмиле, ищет ли ее среди остальных. Саша не понимал, успел ли его мир вновь поделиться на «до» и «после». И пока что он не задавался этими вопросами. Пока что он читал, готовился к защите диплома. Но иногда, совсем редко, закрадывались иллюзии встречи, объятий, поцелуев, взглядов. Совсем редко он видел ее, чувствовал, что она рядом, что она живая. Порой на это уходила пара минут, иногда час, редко — ночь. Время шло. И шло. Редкие встречи с руководителем, частые встречи с друзьями. Редкие мысли о Людмиле. Частые мысли о Лиличке. Одним февральским вечером Александр решился на откровенный разговор. Немного потеплело, и парни решили выбраться в бар. Как ни странно, но единственным человеком, с которым хотелось поделиться сокровенным, оказался Николай. Человек, который последние пять лет настолько редко появлялся в университете, что Александр и не знал, как он выглядит. Но у них оказался один руководитель. В итоге они познакомились немногим ближе. И оказалось, что они понимают друг друга. Без лишних слов, вопросов. Иногда так бывает. Звонок. — Сашенька, дорогой, а когда ты домой приедешь? Голос детства вернул к реальности. Ключи лежали на счетах за газ, воду, свет. У двери стояло полное мусорное ведро, а ковер стоило бы пропылесосить. Какие-то несколько недель превратили его бытие в хаос. Чем хуже становилась квартира, тем ярче минутные фантазии. — Привет, мам. Планировал недели через две. Как ты? — Все хорошо, не переживай. Сегодня мерила утром сахар, почти в норме. Пока готовила Людочке, пробовала все, вот и повысился немного. А ты как? Глаза грустно смотрят в пол. Дыхание становится медленнее. Что-то внутри отчаянно душит, не дает спокойно мыслить, говорить. Что-то выбивает из колеи. — Я… — запнулся. — Я в порядке. Работаю над дипломом. Мам, я постараюсь приехать пораньше. Сестра дома? — Вышла в магазин. Передать ей, чтобы позвонила тебе? — Саш, я задержусь минут на двадцать. — Без проблем. Оказавшись на улице, Саша вновь почувствовал себя живым. Воздух. Шум. Темнота. Иногда такие мелочи, что сопровождают нас на протяжении всей жизни, дарят незабываемые впечатления. Ощущение жизни. Если от смерти веет холодом, то жизнь успокаивает и воодушевляет одновременно. К сожалению, ноги не чувствуют полет мысли и слишком быстро замерзают. Прошло минут десять. Бар в паре-тройке шагов. Скоро и Николай подойдет. Может, пока согреться в баре? «Когда я в последний раз был здесь?» — подумалось Саше. С Сергеем. Обсуждали новые отношения. Влюбленность. Людмилу. Может не стоит сейчас идти? В прошлый раз все закончилось не очень хорошо. И бармен скорее всего еще помнит его. Саша не решался зайти. Вот так и стоял у порога. Из раздумий вырвал комочек снега, что упал с балкона на втором этаже. — Здравствуй. А, это ты, я тебя помню. Бармен все же узнал парня. Его мысли все еще находились в состоянии хаоса, если можно так сказать. В его голове он то и дело отзывался о себе то от первого лица, то от третьего. Обстановка в баре не изменилась. Нахлынули воспоминания. — Пиво светлое, будь добр, — единственный способ вернуться в реальность — это столкнуться с ней. Неравный бой бытия и тщетных воспоминаний. Навязчиво мелькала одна сцена. Новый год. 2015 — Саш, где у тебя скатерть? — Посмотри в шкафу в коридоре. — Нашла, — веселые нотки вызвали улыбку. Саша с Людой готовили праздничный ужин, торопились, ведь катастрофически не успевали. Родители должны были приехать с минуты на минуту, а стол все еще не накрыт. До Нового года оставалось чуть больше двух часов. Молодые люди то и делали, что метались по квартире в поисках жизненно важных безделушек. Наконец короткий звонок, а затем стук в дверь. Приехали. — Мам, пап, заходите. У нас почти все готово, — парень помог женщине снять пальто и повесил его в прихожей. Только в общей комнате семья нормально поздоровалась: крепкое рукопожатие отца и нежные объятия матери. Широкие улыбки и искорки в глазах. Даже у уже давным-давно взрослых людей остается детское предвкушение перед Новым годом. Они все еще верят, что последние двенадцать секунд помогут им стать здоровее, спасти детей от случайных бандитов, купить новый телевизор или банально отдохнуть. Все тот же ящик неугомонно болтал, рекламируя Кока-Колу и Новогодний выпуск «Вечернего квартала». Мама с Людой принялись накрывать стол, в то время, как Александр с отцом вышли на балкон. Закурив, они еще постояли около минуты молча. Парень примерно представлял, о чем хотел поговорить отец, но все еще не был уверен в своем потенциальном ответе. — Ты серьезен на счет нее? — Да, пап. — Просто будь осторожнее. Вспоминая об этом сейчас, он задался вопросом: отец тогда что-то заметил или решил просто напомнить об очевидном? — Извини, друг. Непредвиденные обстоятельства, — с улыбкой заявил Коля, едва зашел в бар. — Очередная любовь до гроба? — Хуже. Очередной звонок Смелкина. — Что хотел? Еще вроде как рано для проверок. — Спрашивал, когда я дам ему список прочитанной литературы. Поразительно, как академики любят цитаты. Порой кажется, что мы пишем дипломы ради списка использованных источников. Легкие смешки. Коля заказал себе пива. Разговоры о том, о сем и ни о чем одновременно. Немного обсудили учебу. Сейчас решительность Саши начала медленно испаряться. Уже не хотелось что-либо рассказывать. Успели закрасться мысли о том, что, в целом, вполне мог поторопиться с выводами и что он вовсе не влюблен. Однако на ряду со всем этим была и рациональная мысль о том, что это лишь небольшая слабость в виде трусости, боязни рассказать о личном. С Людмилой они были вместе более двух лет. За все это время было всего три раза, когда Саша сам начинал разговор об отношениях. Видимо, это просто не свойственно ему. — В общем, я начал переписываться с одной девушкой…