Соединяя наши сердца // Bridge Our Hearts

Ойкава был взбудоражен и взволнован, ведь у него и Иваизуми, наконец, появилось время для настоящего и такого желанного свидания. Их отношения намного улучшились и укрепились, когда они стали время от времени коротать вечера в компании Сугавары. Он казался для каждого из парней идеальным, и даже когда Коуши не был в настроении, то по-прежнему успокаивающее действовал на обоих. Ойкава обнаружил, что почти постоянно приглашал Сугу к себе, а Хаджиме вовсе не был и против. Тоору понимал, что не мог всё время полагаться на друга, и старался меньше времени проводить втроём. Шатен хотел сделать что-то только для них двоих. Так что, вытащив Иваизуми из квартиры, потащил того в городской музей искусств, не желая столкнуться с Сугаварой. Но его планам не суждено было сбыться, потому что, когда они ступили на порог музея, он заметил блондина. Коуши, находясь здесь, сам был похож на произведение искусства. Тоору и не думал окликать друга, пока его не заметил Хаджиме. — О, Суга-сан тоже здесь. Не хочешь поздороваться? — Нет, — Тоору тряхнул головой, — я думал, что… Ойкава не успел даже закончить предложение, услышав, что его возлюбленный уже громко произносит фамилию блондина. Коуши, обернувшись, удивлённо моргнул, а буквально через секунду широко улыбнулся и пошёл в их сторону. — Какая неожиданность, Ойкава, Иваизуми! Не думал, что встречу вас двоих. Надеюсь, я не помешал вам, — вновь эта яркая и солнечная улыбка, и у Тоору возникло желание улыбнуться в ответ. Что, собственно, он и сделал без капли искренности. Это была одна из тех приторно-сладких улыбок, а губы Иваизуми же растянулись в более нежной. Ойкава уже было начал произносить слова (вежливо, конечно, он не хотел причинить боль Суге, блондин ему нравился), как Хаджиме пролепетал: — Нет, что ты. Мы только подошл,. — Иваизуми почти отпустил ладонь своего парня, глядя на Коуши, но Тоору твёрдо сжал её. — Я тоже! — возбуждённо восклицает блондин. — Хотя вообще-то я пришёл ради одного экспоната. Мне бы хотелось посмотреть здесь всё. — Присоединишься к нам? Ну, когда мы подойдём к тому экспонату, — Ойкава слышал смущение Хаджиме, отчего выпятил нижнюю губу, словно маленький ребёнок, не получивший десерта. — Было бы замечательно! Ойкава, с тобой всё нормально? — шатен впился внимательным взглядом в Коуши. — Да, — раздражённо ответил он. Сугавара выглядел каким-то зашуганным после такого резкого ответа. — Если это слишком, то… — блондин не успел договорить, как был прерван Иваизуми. — Тц, что с тобой, Тупокава? Раздражение Ойкавы росло с каждой секундой. — Всё потому что Суга-чан не поздоровался со мной как надо, — произнёс Тоору вместо озвучивания реальной причины. Казалось, Иваизуми уже готов ударить его, а сам шатен почувствовать боль на своём теле, но Суга сжал бицепс Хаджиме, успокаивая. — Прости, Ойкава, не думал, что для тебя это столько значит. Будь уверен, в следующий раз, я несомненно сделаю всё должным образом. Может, пойдём и прекратим ругаться? Коуши вновь улыбнулся парням, но на этот раз по спинам Тоору и Хаджиме пробежали мурашки от этой леденящей кровь улыбки. Сжав ладонь Иваизуми и переплетя пальцы, Ойкава впился взглядом в картину. Выставка картин Ван Гога завораживала и заставляла шатена отвлечься от проблем. Тоору заметил, что Суга особенно наслаждался, читая пояснения и интересные замечания к картинам, указывая на некоторые работы, где художник постарался особенно на славу. А также Ойкава заметил, что очарован. Но спустя какое-то время чувство волшебства исчезло, Тоору начал кое-что замечать: смущение и нервозность Хаджиме около Сугавары, кроткие улыбки и тихий смех. Шатен отмахивался от ревности, ведь Коуши ничего такого не делал, рассуждал он. Блондин вёл себя как обычно, ничего сверхъестественного. Он слишком правильный для таких грязных мыслей. Суга ни в чём не виноват. Тоору неоднократно напоминал себе, что Коуши его друг, лучший друг, и никогда не обманет. От этих мыслей на душе было немного спокойнее. Примерно через час Коуши ушёл, оставив парней наедине друг с другом и со своими мыслями. В тот же миг Иваизуми преобразился, не то чтобы полностью, но теперь он выглядел более зажатым. Все остальные экспонаты в музее парни рассматривали в тишине. Оба знали, что что-то было не так, но ничего не говорили. Вытерпев ещё около получаса, Ойкава тихо произнёс: — Давай присядем. Шатен знал, что Иваизуми был в замешательстве, но тем не менее они присели на диванчик бок о бок и смотрели на картину какого-то художника, висящую на стене. И когда Хаджиме начал почти беспокоиться, Ойкава выдохнул и произнёс то, что его волновало. — Я знаю, что он тебе нравится, — Иваизуми дёрнулся, попытавшись опровергнуть слова любовника. — Пожалуйста, не отрицай, — и вновь он замолчал. Ойкава продолжил прожигать взглядом место между картинами. — Знаешь, я не обвиняю тебя, — выдохнул Тоору. — Он милый, чистый и прекрасный, как ангел, — шатен слышал в собственных словах жуткую горечь, но ничего не мог с этим поделать. Хаджиме должен знать. Тоору уже собирался продолжить, как ощутил, что Иваизуми сжал его ладонь. — Ты — идиот? Я не собираюсь расставаться с тобой вот так. Совсем сдурел? — голос брюнета был наполнен раздражением и некой заботой, его эмоции почти противоречили собственным словам. Ойкава повернулся и посмотрел в ничего не выражающие глаза любовника. — То есть… он тебе не нравится? — Ну, я этого не говорил, — сглотнул Иваизуми. — Ива… — Ойкава нахмурился. — Послушай… Мне трудно объяснить. Я люблю и тебя, и Сугавару. Но тебя я знаю дольше, и встречаемся мы… Мне дорого наше «мы», и я не собираюсь так просто от этого отказываться. Голос Иваизуми был хриплым, но не таким, когда он кричал или был раздражён. — Думаешь, сможешь разлюбить его? — осторожно поинтересовался шатен, глядя в глаза, в которых заметил на долю секунды колебание. Ойкава уже знал ответ. — Не знаю. И Тоору понимал. Порой Хаджиме был сентиментален, но он знал, чего хотел и здраво оценивал шансы, но и не сдавался так легко. А ещё шатен знал Сугу и понимал, как трудно отступиться от кого-то вроде него. — Такой ответ тебя устроит? Ойкава кивнул и переплёл их пальцы, сжимая смуглую ладонь. — Пока что, да.