Спор

- Даже не подумаю! - Айзек смотрит на пакет в руках старшего Хейла и кривит пухлые алые губы в презрительной усмешке. Его глаза приобретают оттенок предгрозового осеннего неба, превращаясь из серых в почти грифельно-черные. Питер ждет. Он вытягивает перед собой ладонь, покачивая висящий на двух пальцах пакет из магазина женского белья. Тот, что с обувью, давно стоит в спальне и ждет Лейхи, поблескивая глянцевым черным боком. - Питер, нет! Ни за что! - парень щурится, вот-вот зарычит. - Мальчик мой, спор есть спор. Если я правильно помню, проигравший тут, - оборотень скалится, чуть склоняет голову к плечу, а в его небесных глазах пляшут отблески первобытного огня, - ты, Айзек. Он так растягивает его имя, так выдыхает, что парень неуверенно мнется еще какое-то время, а потом хватает пакет и уносится прочь, подальше от взгляда бывшего альфы. А ведь все начиналось вполне мирно... Айзек с пеной у рта доказывал, что не заболеет, если поплавает в горном озере где-то на севере Канады. Питер утверждал обратное. Мол, регенерация регенерацией, но даже волкам свойственна простуда. Итог: Лейхи стоит посреди спальни в квартире старшего Хейла и держит в руках нечто отдаленно напоминающее пояс для чулок. Потому что две недели соплей и кашля все-таки были. Самое ужасное - он заливается стыдливым румянцем, точно зная, что старший оборотень отчетливо слышит, как сердце сбивается с ритма, как руки потеют и немного дрожат, как приоткрывается рот и язык скользит по губам. Потому что хочется выполнить условия... Хочется просто попробовать. Господи, да он ведь был девственником, пока не стал волком. Да и после этого положение смог поменять только этот заносчивый, чокнутый, совершенно невозможный... - Я не умею читать мысли, - Питер говорит тихо, человек не услышал бы, но до Лейхи долетает каждое слово, - но отчетливо чую, что и о ком ты думаешь, сладкий мой. Так что, будь хорошим волчонком, переоденься и выйди ко мне, - это уже почти приказ, рык слышится в каждой букве. Айзек НЕ понимает, за что ему такая кара небесная в виде этого волка, да еще и в качестве его пары, но деваться некуда - они живут вместе скоро уже год, спорят по каждому уважительному и не очень поводу, язвят, выбирают шарфы и делают вид, что им плевать на весь мир. Со стороны, наверное, смотрится странно, но внутри, в их маленьком тесном кругу из двоих, все до той степени хорошо, до какой может быть со старшим Хейлом. Бывший альфа не любит, когда ему напоминают, что он бывший, и терпеть не может, когда кто-то видит его не таким стервозным мудилой, каким он бывает большую часть времени. Вот и теперь - Питер успешно играет роль сволочи, тихо хихикая и листая какую-то книгу, пока Лейхи рассматривает содержимое обоих пакетов, разложенное на кровати. *** Хейл просто открывает рот и понимает, что выглядит сейчас очень глупо, но поделать ничего не может, уж больно перед ним красивая и удивительная картина. Мужчина, конечно, подозревал, что Айзек прекрасен во всех проявлениях, но и подумать не мог, что подтянутый парень так идеально впишется в некоторые...кхм...вещи. Лейхи выходит из спальни, накинув на бедра полотенце, и застывает в дверях, потому что пораженный Питер не может отвести взгляда от его ног. Подыскать туфли сорок третьего размера - это вам не конфетку у Стилински отобрать. Пришлось потрудиться, но Питер на то и чертов чокнутый оборотень - черные замшевые туфли на шпильке улеглись в красную коробку с известным логотипом, которая отправилась в фирменный пакет. И теперь узкие стопы смотрятся настолько идеально и аккуратно, что бывший альфа едва не капает слюной, открыв рот и рассматривая изгибы, вздувшиеся от непривычного стояния на каблуке вены, выступающие над бархатистой замшей косточки. Ему хочется обвести пальцем кромку туфель, которая слегка впивается в бледную кожу, наклониться и прикусить зубами сухожилия и смахнуть кончиком языка аккуратную бисеринку пота, которая медленно катится по стопе. Он даже подается немного вперед, хищно скаля клыки и поминутно облизывая пересыхающие от частого судорожного дыхания губы. Айзек лишь тихо хмыкает на реакцию волка. И старается заглушить эмоции, потому что от него буквально пышет довольством. Да, он был против того, чтобы отыграть спор именно так, но все же - похотливый пожирающий взгляд Питера идеален по всем статьям и вызывает внутри волчонка потаенную радость. - Ты решился только на туфли? - едва различимо хрипит Питер, сглатывая вязкую слюну. Парень почти смеется, вспоминая, как оказалось приятно прикасаться к мягким невесомым тканям, и скидывает на пол полотенце, прислушиваясь к каждому оттенку глухого рыка Хейла. Кажется, старший волк просто готов рухнуть на пол и оттуда наблюдать за происходящим, капая слюной. Питер сдвигается на самый край кресла, забытая книга мягко скатывается и с тихим стуком падает на паркет, а челюсть оборотня едва не отстегивается, чтобы совершенно постыдно рухнуть на пол и куда-нибудь укатиться. Длинные ноги Лейхи затянуты в черный тонкий шелк, который настолько мягко струится по икрам и бедрам, что любое движение кажется текучим, плавно прорезающим загустевший вдруг воздух. У Хейла колет подушечки пальцев от невероятно мощного желания прикоснуться, а в легких такой жар, что дышать почти невозможно. Он захлебывается возбуждением, которое накатывает постепенно, но неотвратимо. И едва не тонет, стоит Айзеку сделать шаг. - Ты в порядке, альфа? - тянет Лейхи, медленно двигаясь в сторону Питера. Он зовет его так не из уважения к прошлому волка, а из чистого желания угодить своей паре. Хейл неспеша скользит взглядом вверх, привычно отмахиваясь от вопроса волчонка. Он не хочет отвлекаться от созерцаемого зрелища, почти лаская яркими синими глазами бледную кожу, резко контрастирующую с антрацитовым кружевом, венчающим чулки. В глотке волка застревает что-то похожее на прерывистый вздох, когда Айзек, поддерживая начатую игру, цепляет пальцем тонкую полоску ткани, которая плавно тянется от чулка к витиеватому поясу, и немного оттягивает ее, отпускает со звонким щелчком, прислушиваясь к эмоциям, которые витают в комнате. Тяжелый запах почти горьковатого возбуждения Питера сплетается с ванильным ароматом Лейхи, плавно оседая на языке беты и оставляя странное послевкусие. Кажется, можно протянуть руку и сжать в пальцах напряжение, раздавить, выбросить его, потому что уже слишком много скопилось его в квартире. Айзек - неуверенная в себе бета, все еще волчонок с комплексами, которые не так просто выбить из головы и сердца. Питер - саркастичный волк, который просто не желает впускать кого-то настолько глубоко, что потом могут сломать и уничтожить. Они только друг с другом не воюют, дополняя и излечивая, ненавязчиво, порой неумело, но старательно. Хейл на секунду прикрывает глаза, а когда вновь распахивает, то не сдерживается - грудной стон зарождается где-то в животе, прокатывается по груди и слетает с губ, эхом отражаясь от стен. Ведь Айзек стоит прямо перед ним и рассеянно поглаживает крепкий стояк через ткань алых трусиков, которые Хейл покупал наугад, не зная, сможет ли угадать с размером. Угадал - они отлично смотрятся, облегая твердый член. - Твою мать, - шепчет Питер, срываясь с места и в один прыжок оказываясь рядом с Лейхи. - Ты такой послушный, - бывший альфа приподнимает парня, прижимает к своему боку, вынуждая обхватывать его за талию стройными ногами, и уверенно вышагивает по направлению к спальне. - В следующий раз я заставлю тебя надеть платье! - Спорим? - заливисто хохочет Айзек, покачивая головой, отчего несколько завитков из челки падает ему на глаза. - Спорим, - тихо отвечает Питер, опрокидывая драгоценную ношу на постель.